Глава шестнадцатая

– Это что еще за новости? – услышала я сквозь сон насмешливый голос отца.

Тут же открыла глаза. Папа, стоя передо мной, с интересом разглядывал наше «царское ложе». Под утро мы с Митей так заболтались, что я, похоже, уснула прямо на старом сломанном диване, который стоял на кухне. Из него торчала пружина, поэтому из-за неудобства спина моя на утро ныла. Я взглянула на пол. Митька спал рядом с диваном, подложив под голову свернутую мягкую толстовку. Брат никак не отреагировал на папин голос. И на Пуговку, которая крутилась вокруг и обнюхивала, тоже не обращал внимания, продолжая крепко спать.

– Что-то с вашей спальней? – спросил папа шепотом. – Дверь захлопнулась? Или вам просто разонравились нормальные кровати?

– Пап, нам нужно с тобой серьезно поговорить, – хрипло произнесла я, шоркая глаза.

Отец настороженно посмотрел на меня.

– Может, сначала позавтракаем? – спросил он. – Я с дороги не ел…

Я пожала плечами, мол, можешь и позавтракать. Лично мне, пока я все не выясню, кусок в горло не полезет.

Пока папа набирал воду в чайник, я распихала спящего Митю.

– Отец вернулся! – шепнула я брату на ухо. Митька тут же подскочил на ноги.

Отец пил чай со свежими булками, который привез из города. Все это время мы сидели напротив и гипнотизировали его взглядами.

– Вы меня пугаете! – подавившись и громко закашлявшись, произнес родитель.

– Кушай-кушай, – тут же отозвалась я. Голос мой прозвучал немного зловеще.

Когда с завтраком было покончено, отец отодвинул от себя чашку и внимательно посмотрел на нас.

– Ну, что случилось? – спросил он. – Все-таки хотите в город вернуться? Скучно вам тут? Что ж, я не против. Правда, я только что оттуда. И делать в городе, честно говоря, особо нечего... 

– Мы все знаем! – выпалил Митя.

– Что вы знаете? – переспросил отец.

– Про Кейт Томпсон! – сказала я.

Отец побледнел.

– Как? Она написала кому-то из вас? – упавшим голосом проговорил папа. – Ведь я же просил… Как она на вас вышла?

– Вообще-то она написала тебе, – пробормотала я, краснея.

– Вы рылись в моих вещах? – спросил отец. Однако вопрос его не прозвучал грозно. Скорее, растерянно…

– Что сделано, то сделано! – нагло отозвался Митя. – Теперь мы знаем, что наша мама жива.

– И здорова, – добавила я.

– И как нам теперь существовать дальше с этой информацией? – спросил Митя.

– Плюнуть и растереть, – ответила я брату, – конечно, после того, как отец расскажет нам всю правду…

Папа не участвовал в нашей беседе. Он сидел бледный как мел, вновь схватившись за уже пустую чашку. И все-таки я заметила, как дрожат его руки.

– Когда она написала тебе первое письмо? – строго спросила я, словно следователь на допросе. – И вообще давно ты поддерживаешь с ней связь?

– Она связалась со мной в июне, – нехотя сознался отец. – Нашла мой почтовый ящик через старых общих знакомых, с которыми, как оказалось, мы оба до сих пор поддерживаем общение… Для меня ее письмо было полной неожиданностью.

– Поэтому ты был такой потерянный? – спросила я.

Папа не успел ничего ответить, потому как Митя возмущенно воскликнул:

– Что ж ты хотел всю жизнь от нас маму скрывать?    

– Я не планировал ее скрывать, – ответил отец. – Она сама предпочла скрыться и попросила…

Отец замолчал.

– Попросила «похоронить ее заживо»? – спросила я.

Папа опустил голову на руки.

– Хм, – откашлялась я. – А почему она вообще ушла? Я понимаю, что тебе об этом сложно рассказывать, но, может, ты все-таки попробуешь? Что мы из тебя вытягиваем все словно клещами?

Я сердилась. Понимала, что отцу трудно. Но ведь и нам было не легче. Скорее бы уже со всем разобраться.

– Хорошо, – вздохнул отец. – Разлад начался еще до того, как Митя родился. Мы уже собирались подать на развод, когда Катя… Кейт, то есть… узнала, что ждет второго малыша. И срок был уже приличный. Поэтому мы решили оставить ребенка. Ты, Саша, была запланированная и очень долгожданная! А мы решили дать нашему браку второй шанс. Ради детей.

Отец посмотрел на меня с такой болью, что я невольно отвела в сторону глаза.

– Катя поначалу отлично справлялась с ролью матери, но потом все как-то пошло наперекосяк. А рождение Мити ситуацию только усугубило. Я уже тогда много работал и поздно возвращался домой. В то же время писал кандидатскую и, признаюсь, совсем Кате не помогал. С работы она меня встречала недовольная и раздраженная. В те немногочисленные выходные, которые у меня были, я брал тебя и только что родившегося Митю с собой. Мы шли гулять в парк, ты, Саша, кормила уток. Катя всегда оставалась дома. Говорила, что ей нужно отдохнуть от материнства, к тому же, в парке нечем заняться… А однажды я вернулся домой, а она встретила меня с уже собранным чемоданом. Взяла все свои вещи. Сказала, что больше так не может. Что погрязла в пеленках. И все эти «сумасшедшие мамочки» на площадках ее утомили. А в мире столько всего интересного. Я попросил Катю не горячиться, все обдумать… Она приняла решение пожить немного у своей тетки… А потом, если что, вернуться. И не вернулась.

Мы с Митей напряженно молчали, жадно вглядываясь в лицо отца. А папа смотрел в окно, стараясь не встречаться с нами глазами.

– Тогда я списал ее поведение на депрессию после родов. Пошел, наконец, в продолжительный отпуск, вызвонил свою маму, чтобы она помогала сидеть с детьми. Ваша бабушка уже тогда жила в другом городе. Разумеется, она тут же приехала. Мы полностью взяли на себя заботу о вас, давая Кате отдохнуть. Она начала вновь встречаться со своими друзьями, посещать различные заведения, концерты, выставки… Будто дорвалась до той жизни, о которой так долго мечтала. Я думал, что она будет скучать по своей семье, не верил, что она откажется от детей. Но свобода, кажется, наоборот ее только пьянила и все дальше затягивала. Она была моложе меня и хотела веселиться. Никогда не забуду, как Катя позвонила мне практически ночью. Сначала долго дышала в трубку и молчала. А потом сказала: «Знаешь, семейная жизнь, оказывается, так угнетает…». По голосу я понял, что она навеселе. Тогда я просил: «Катя, значит, это все?». А она ответила: «Наверное. Да». И бросила трубку.  

Я не выдержала и, поднявшись из-за стола, подошла к отцу. Захотелось крепко его обнять, точно так же, как вчера Митю. И никуда не отпускать.

– Мы все-таки подали на развод. Я был не против расторжения брака. Не держать же ее силой. Вы остались со мной. Мы сразу с Катей об этом договорились. На тот момент она проживала у престарелой тетки. У Кати не было своего жилья, не было постоянной работы… И воспитывать вас у нее желания тоже не было. Простите.

Отец вновь замолчал. Тогда и Митька подошел к нам и осторожно погладил ссутулившегося отца по спине.

– Почему ты нам раньше ни о чем не рассказал? – спросила я.

– Страшно было вас разочаровывать, – ответил папа.

– Было что-то еще? – с подозрением в голосе спросил Митя.

– Не хотелось бы об этом говорить, – сухо сказал папа.

– Нет, уж. Говори все! – потребовала я.

– Перед своим уходом Катя взяла крупную сумму денег, которую я откладывал на новую квартиру. Тогда я не стал писать на нее заявление… Но об этом как-то прознали наши общие знакомые. Может, Катя сама проговорилась. Конечно, никто не оправдывал ее поступок. Но и я в глазах бывших приятелей выглядел посмешищем… Бесхребетным типом, которого бросила жена, оставив на воспитание двоих детей, к тому же, обобрала как липку. Всякий раз, когда я сталкивался с кем-то из нашего прежнего окружения, на меня смотрели либо с нескрываемым сочувствием, либо даже с насмешкой. Город маленький, все друг друга знают… В итоге я не выдержал, уволился с прежней работы, собрал все наши вещи и переехал… Оборвал связь практически со всеми, за исключением пары человек, с которыми до сих пор общаюсь. Видимо, кто-то из них и поделился моим контактом. А ведь Катя первые пару лет несколько раз звонила. Но чаще решить какие-то свои проблемы. В последний раз, когда мы общались, она сообщила, что познакомилась с каким-то иностранцем на сайте знакомств и переезжает жить в другую страну.

– Почему ты ответил на ее письмо? – возмущенно воскликнула я. – С чего она вдруг вспомнила о нас спустя столько лет?

– Поначалу я не хотел отвечать, – признался отец. – Честно, ее письмо ввело меня в настоящий ступор. Первый день я ходил в состоянии шока, обдумывая, как же мне теперь поступить. Думал, что прошлое меня уже никогда не побеспокоит. Мы тогда только приехали на дачу. До этого я был так счастлив: контакты Никанора Ивановича дал его племянник, мой коллега с работы. Он так расхваливал Николаевку, что я тут же загорелся идеей показать вам настоящую деревню. Тем более, что Митя почти весь июнь не выходил из своей комнаты, играя в приставку. Я был серьезно обеспокоен таким времяпрепровождением сына.

Митька смущенно закашлялся.

– И тут это письмо… как снег на голову.

– Зачем ты вообще взял с собой ноутбук? – спросил брат.

– Признаюсь, я изначально планировал втайне от вас немного поработать. Потому что совсем оставить дела на такой долгий срок не мог. Но письмо от Кати нарушило мои планы. Чтобы хоть немного отвлечься, я вновь ушел в работу с головой. Да, и с вами старался проводить меньше времени. Не понимаю, как вы меня раньше не раскусили…

Мы с Митей промолчали. Конечно, о том, что с отцом творится что-то неладное, мы сразу смекнули. Но у нас и свои проблемы были. Папе лучше не знать о том, какой секрет хранила заброшенная усадьба, которая стояла недалеко от нашей дачи.

– Да, я не хотел отвечать. Но письмо Кати было пропитано такой болью. Она сообщила, что уже несколько лет не решалась написать мне… Очень стыдилась. И вы часто ей снились. Катя сама додумывала себе, какими стали ее дети, чем увлекаются, как живут… А тут вы в этот момент возвращались с речки. Опять о чем-то спорили, подтрунивали друг над другом. Саша заливисто смеялась. Такие молодые, беспечные… и на Катю похожи. Я тогда подумал, Господи, какая же она дура… Добровольно отказаться от такого счастья. И в тот вечер ответил на первое письмо.

Из распахнутой форточки доносился веселый птичий щебет. И солнце ласково светило в кухонное окно. Только мы стояли нахмурившиеся, каждый думал об одном. О чем-то совсем не радужном.

– Мне никогда ничего от нее не было нужно. Я знал, что всегда смогу вас прокормить. С воспитанием дела, конечно, хуже обстояли. Я видел, что Мите не хватает материнской любви. Как он на детских площадках тянулся к чужим женщинам, которые гуляли со своими малышами. И Саша рано стала самостоятельной. Никогда не забуду, когда пришел домой с работы, а меня ждал первый приготовленный тобой ужин.

Отец ласково улыбнулся.

– Помню, ты сама отварила яйца, приготовила салат из огурца и редиса. Заварила нам с Митей чай. Было лето. Твои первые школьные каникулы. А какие вкусные бутерброды ты делала нам на завтрак…

– Я сейчас опять заплачу, – призналась я, замахав перед лицом рукой.

– Пап, она вчера чуть дом не затопила, – нагло сообщил Митька, будто меня и не было на кухне.

– Ах, ты… – рассердилась я. – Чучундра!

В ответ Митя состроил мне ужасную гримасу.

– Простите меня, – негромко произнес отец.

– Ла-адно! – протянула я, вновь крепко обнимая отца.

– Порой мы бываем невыносимы, – согласился со мной Митя. – И как еще ты от нас не сбежал?

Я показала брату кулак.

– Мить, разве это повод для шуток? – укоризненно произнесла я. 

Митька примирительно поднял руки вверх. Ладно, мол, больше так не буду. Захотелось крепко зажмуриться, а затем открыть глаза, и будто ничего и не было. Все хорошо. Так же тепло, солнечно и птичий щебет за окном.

Отец негромко рассмеялся:

– Люблю вас. Чучундры мои!

***

Вечером после того, как привычная жара спала, к нам в гости заглянула Танюха. Судя по нарядному платью и уложенным рыжим волосам, пришла она явно не ко мне. Я оказалась права. Митя, увидев девчонку за окном, тут же подскочил с дивана и отправился в комнату переодеваться. Негоже идти на свидание в старых шортах… Я только вздохнула. Вот и лишалась единственной подруги в Николаевке. И это из-за собственного брата!  

– Хай! – поприветствовала меня девчонка, усаживаясь за стол.

– Хай! – откликнулась я, пододвигая к Тане вазочку с конфетами.

– Хау ду ю ду? – продолжила Таня, потянувшись за угощением.

– Тань, ты чего? – рассмеялась я.

– Просто! – беспечно отозвалась Танюха. – Настроение хорошее. Ну, где там твой брательник?

Митька все еще был в нашей комнате. Обстоятельно он собирался на вечернюю прогулку с Таней, ничего не скажешь. Что-то не припомню, чтоб Митя когда-то так долго возился с выбором одежды…

– Мить? – крикнула я.

– Ща! – донеслось до нас.

– Говорит, сейчас придет, – сообщила я Тане, не в силах спрятать улыбку умиления.  

– Ага, – с подозрением глядя на меня, отозвалась подруга. – Я тоже это слышала. Не глухая ведь…

– Что новенького? – спросила я.

– Да, что новенького? – пожала плечами Таня. – Вся Николаевка на ушах стоит из-за истории с усадьбой. Соловей с папашей уже заключены под стражу. Нехилый срок им светит… Ха! Нам уже тут нового начальника представили… Или как его? Исполняющего обязанности! Вот. Ну, ниче такой мужичок! Мы с мамкой одобрили. На морду поприятнее Соловьева-старшего…

– Ну, ребята-дачники, которые выследили Артура, никак в этом деле не фигурируют? – уточнила я.

– Что ты! – махнула рукой Танюха. – Ты что наших местных не знаешь? История уже такими слухами обросла, что на твоих Филатовых всем… хм. Плевать, в общем. Тут даже версия ходила, что Соловей – американский шпион! И его наши спецслужбы выследили! И обезвредили! Ой, не могу!

Таня громко рассмеялась. Я тоже улыбнулась.

– Ух, а я уж думала, все равно об этом кто-нибудь узнает, – проговорила я.

– Знаешь, Саша, индюк тоже думал, что купается, пока вода не закипела, – важно проговорила Таня.

Наконец, на кухне появился Митька. Я с подозрением взглянула на его модные брюки. Таких у него точно нет. У Игоря что ли взял? Но Филатов в городе. Значит, у Андрея…

– Какой же… – начала я. Хотела сказать «жених», но вовремя прикусила язык. Зная Митьку, еще смутится и на меня рассердится. – Какой же хороший вечер, не правда ли?

Таня и Митя с недоумением покосились в мою сторону. А я принялась с невозмутимым видом пить чай.

– Отличные брючки, – все-таки сказала я Мите, чтобы прекратить неловкое молчание.

– Угу, – откликнулся тут же брат. – Как на меня сшили!

Таня поднялась из-за стола.

– Ну, что? Пошинковали? – обратилась она к Мите.

– А? – тут же отозвался брат.

– Видимо, тебя, Митя, приглашают на прогулку, – отозвалась я, уткнувшись в чашку с чаем, чтобы не рассмеяться.

– Ну, – кивнула Таня.

– Пошинковали, – согласился Митька, наконец, широко улыбнувшись.

Когда брат уже распахнул входную дверь, я выкрикнула:

– Мить, а когда вернешься?

– Постараюсь недолго, – отозвался Митька, пропуская довольную Таню вперед, – если, конечно, где-нибудь не оттопырюсь по дороге…

***

Ужинали мы с папой вдвоем. Митька так и не соизволил рано вернуться. За столом мы с отцом беседовали на отвлеченные темы, стараясь не вспоминать утренний разговор.

После ужина привычно разошлись по своим комнатам. Я включила светильник и улеглась с книгой на кровати. А затем услышала странный звук. Будто кто-то постучался в окно. Наверное, опять какой-нибудь жирный жук полетел на слабый свет и впечатался в стекло. Я сдвинула брови, пытаясь сосредоточиться на написанных строчках. Звук повторился. Убрала в сторону книгу и поднялась с кровати. Подошла к окну. Внизу стоял Андрей. Я тут же распахнула створки.

– Ты чего? – спросила я, опершись о подоконник.

– Кидаю камешки… в окно, – улыбнулся парень.

– Все это очень здорово, – пробормотала я. – Но там на первом этаже есть входная дверь. Прямоугольная такая. Ты мог в нее постучать. Я бы тебе, наверное, даже открыла…    

Андрей негромко рассмеялся.

– Я хотел, чтоб как в кино!

Его ответ меня удивил.

– Спуститься к тебе тоже через окно? – спросила я со смехом. – По простыням?

– Было бы чудесно, – нагло заявил Андрей.

– Ну, знаешь ли! – запыхтела я.

На улице уже стемнело. По небу медленно проплывали густые темно-синие тучи.

– Вообще-то тут не очень высоко, – задумчиво проговорил Андрей. – Можешь так вылезти в окно, я тебя поймаю.

– Я похожа на сумасшедшую? – прошипела я возмущенно.

Судя по тому, как Андрей вытянул руки вперед, готовясь меня поймать, да. Очень даже похожа.

– Не верю, что это происходит со мной, – пробормотала я, перекидывая ногу через подоконник.

– Ладно, я ж пошутил, – засмеялся Андрей. Мое лицо вытянулось от удивления. Какие еще шутки? Я уже обеими ногами болтала в воздухе. – Мне лестно, что ты так доверяешь мне, но, кажется, к дому прислонена лестница…

Я посмотрела в сторону. Правда, в нескольких метрах от меня находилась огромная деревянная лестница. Андрей подтащил ее к моему окну.

– Погоди! – шепнула я, возвращаясь в комнату. Нацарапала на клочке бумаги записку для Митьки и бросила ее на кровать брата. Затем снова залезла на подоконник и благополучно спустилась по лестнице вниз.

– Ну, а теперь какие нас ждут трудности? – поинтересовалась я. – Через калитку, конечно, проходить не будем? Предлагаю вырыть подкоп у забора и уж потом…

Андрей не дал мне договорить. Парень внезапно поцеловал меня в макушку.

– Ты чего? – растерялась я.

Андрей улыбнулся:

– Много болтаешь! Пойдем, кое-что тебе покажу!

Парень протянул ладонь. Взявшись за руки, мы проследовали через участок Филатовых и вышли за ворота. Вечер был теплый. Уже привычно пахло пряными травами.

Андрей вел меня через какие-то заросшие кусты. Я, как обычно, потерялась во времени и пространстве. Вскоре мы вышли к реке, только на этом незнакомом берегу я ни разу не была.

– Из-за камышей кажется, что сюда сложно добраться, – негромко проговорил Андрей. – Но на самом деле тут есть выход через лес.

– Как ты нашел это место? – поинтересовалась я.

– Пару лет назад еще. Случайно, когда проплывал на лодке. Приходил сюда, когда хотел побыть один. Совсем недавно про этот пляж вспомнил…

Только тут я заметила, что на берегу расстелен плед.

– Мы кому-то помешаем или это ты так подготовился? – спросила я.

– Вряд ли кто-то из дачников знает об этом месте, – улыбнулся Андрей. – А местные сюда точно не придут. Так что это я подготовился.

Над темной водой стояла дымка. Я прошла ближе к реке и осторожно села на плед. Андрей расположился рядом. Парень снял со спины рюкзак.

– Только сейчас не смейся, – пробормотал он.

– Что такое? – насторожилась я.

– Мама сегодня такой торт вкусный испекла… Вишневый. Со взбитыми сливками.

Андрей осторожно достал из рюкзака небольшой прозрачный контейнер.    

– Чувствую себя глупо, – признался Андрей. – Но мне так хотелось, чтобы ты его попробовала.

И парень тут же выудил из рюкзака чайную ложку.

– Ты, правда, подготовился! – расхохоталась я. – Давай-ка сюда этот тортик…

Я потянулась к большому куску сладкого пирога, который напоминал маленькое белое облачко.

– О-о, – протянула я. – Боже, как вкусно! Тамара Арсеньевна даст мне рецепт?

– Ну, вообще-то это страшная семейная тайна, – серьезно сказал Андрей.

– Правда? – удивилась я.

– Ага!

Мы с парнем долго смотрели друг другу в глаза.

– Да, ну вас! – рассердилась тут же я. – Ваши шутки!..

– Ваши? – переспросил Андрей.

– Ну, твои… – смутилась я. – И Игоря!

Я видела, как Андрей сменился в лице.

– Ты ведь сразу поговоришь с ним? – спросила я. – Расскажешь ему о нас? Он должен понять…

– Должен, – согласился Андрей.

Я придвинулась ближе к парню.

– Только не думай о предательстве, – предупредила я. – Лишь потому, что Игорь познакомился со мной раньше… Я постоянно пытаюсь наладить с ним отношения. Но у него такой взрывной характер. Просто ужас.

– Ты не слышала, какие планы он на тебя строил еще в самом начале вашего общения, – усмехнулся Андрей. – Он настроен решительно.

– Мне все равно, – дернула я плечом. Зачерпнув еще один кусочек торта, протянула ложку Андрею: – М?..

Парень охотно съел угощение из моих рук.

– Знаешь, – проговорила я задумчиво. – Сидим вот на забытом всеми пляже. Болтаем. Едим из одного контейнера. Все это так… Если честно, это очень романтично!

– Согласен, – проговорил Андрей, потянувшись за очередным кусочком торта.

– Мне нравится, что с тобой я могу говорить на любые темы, – разоткровенничалась я. – Но при этом переживаю перед каждой нашей встречей. Аж ладошки потеют. Это все очень волнительно.

Андрей, перестав жевать, закивал.

– И вновь соглашусь с тобой, – проговорил парень.

– И это весь твой ответ? – прищурилась я.

Андрей, рассмеявшись, лег на плед.

– Саш, я ведь тебе сказал… Я не девчонка. И не умею рассказывать о чувствах, как ты… так же красиво.

Заметив мое замешательство, Андрей убежденно проговорил:

– Ладно, из нашего общения можно сделать один главный вывод.

– М? – откликнулась я, укладываясь рядом с Андреем. – И это какой же?

– Я попал, – негромко проговорил Андрей. 

Я повернула голову к парню. Андрей смотрел на меня и смущенно улыбался. Я негромко рассмеялась.

– Я тоже… это самое, – проговорила я. – Попала!

Мы лежали на пледе, взявшись за руки, соприкасаясь головами… Здесь при слабом лунном свете среди шуршащих в ночи камышей все чувствовалось по-другому. Когда дождавшись очередного прикосновения руки, сильно кружит голову и пробивает дрожь.

Внезапно Андрей склонился надо мной. И, кажется, я даже перестала дышать, чтобы не испортить этот миг.

– Не могу сфокусироваться на твоем лице, – серьезно проговорила я. – В глазах все плывет. Вижу за тобой огромное небо, которое, кажется, вот-вот на нас рухнет.

На мгновение Андрей тоже задрал голову вверх. А затем вновь посмотрел на меня, наклонился ближе и, больше не говоря ни слова, начал целовать. Мы не могли оторваться друг от друга. А небо и, правда, рухнуло, раздробив на осколки мое влюбленное сердце. Это на счастье.

Целоваться взахлеб до самой зари. Мы одни на этом заброшенном берегу. А впереди целая ночь с горящими над нами яркими звездами.