Глава 12

Дина

Я медленно выплывала из дремоты. Одновременно мягкой и мерзко-обволакивающей. Почему? Да потому что я точно знала, что у меня душа болит, но боли этой не чувствовала. В этом и был диссонанс.

Слава тихо шуршал на кухне, периодически бормоча себе под нос. Иногда что-то напевал. А я лежала и… впервые за все свою жизнь чувствовала себя защищенной. Нет, спокойной я не была. Точнее, тело не чувствовало нервного напряжения, но я знала, что оно есть.

Итак, Слава каким-то образом выяснил, что Митька – его сын. Хотя, что тут выяснять…. Здесь одного взгляда достаточно. Ну и дату рождения Митьки выяснить несложно. Он же еще раньше срока родился, так что отмазаться у меня вообще никакого шанса не было. То есть (пока действует таблетка), мне придется принять данную реальность.

Еще… Слава решил не просто участвовать в жизни ребенка, а жить с нами. Причем, я прекрасно понимаю, что попроси я Маринку сделать что-то с этим фактом, то подруга откажет в помощи. Почему? Потому что за последние недели я всех изрядно напугала своим поведением. И, если Кожевин – это единственный способ заставить меня позаботиться о собственном здоровье, то никто ему и слова поперек не скажет. Более того, ему даже подкинут пару советов про то, как со мной правильно обращаться.

И Митька…. Как сын отреагирует на то, что теперь с нами будет жить посторонний с его точки зрения мужчина? И не просто с нами, а со мной в одной спальне….

На грани сознания услышала звук хлопнувшей входной двери, но даже это не заставило меня пошевелиться. Ничего не хочу….

Так вот, я совершенно не могла придумать, как сказать ребенку о том, что Слава – его родной отец. Как это вообще можно объяснить? А еще я себя чувствовала безумно виноватой за то, что впутала в свои проблемы всех окружающих.

Из тревожно-муторных раздумий меня вывел звонок телефона, который лежал на тумбочке. Резко оторвала голову от подушки, от чего комната слегка покачнулась.

- Да, - невнятно ответила, стараясь встряхнуть себя.

- Тут Вячеслав за Митькой в детский сад пошел. – Услышала я голос Глеба. – Охране я позвонил, ребенка ему отдадут, как твоему родственнику.

- Хорошо. – Выдохнула. Блин, вообще об этом не подумала. Дура.

- Я сейчас забираю Карину Дмитриевну. – Глеб что-то тихо кому-то сказал. – Тут на работе у них какая-то заварушка. Мне придётся немного задержаться. Карину Дмитриевну отправлю домой с Кожевиным. – Отрапортовал он.

- Конечно. – Заставила я шевелиться непослушный язык.

Отложив телефон, зажмурилась. Пора приходить в себя. Сейчас сын приедет. И мама. А я тут такая…. Резко оттолкнулась от кровати, заставила себя встать на ноги и направилась в ванную. Сейчас умоюсь холодной водой, попью воды и станет легче.

Легче действительно стало. Вот только пить хотелось настолько сильно, что я не побрезговала водой из-под крана. Одно из побочных действий лекарства. Зато, я не нервничаю совсем. И с ума не схожу. А то, что чувствую себя, как робот, так это мелочи жизни. Справлюсь.

Помню, как пришла в первый раз на прием к психологу. Пришла, потому что на фоне переживаний очень боялась навредить себе и ребенку. Тогда еще не родившемуся. Страшно было себя не контролировать. Тогда мне прописали терапию (электро-сон, витамины, занятия в бассейне) и направили к неврологу, чтобы контролировать другую часть вопроса (не менее важную) и поддерживать препаратно, если это понадобиться. Не понадобилось, отец довел до очередного нервного срыва, после чего начались преждевременные роды. После этого мне уже было ни до чего, кроме Митьки. Сын родился очень слабеньким и маленьким. Едва я пришла в себя после операции, первый мой вопрос был про него. Я видела, как врачи тревожно переглянулись и помню, как сердце ухнуло куда-то вниз. Потерять ребенка от любимого мужчины было бы невыносимо. Лишь санитарка, протиравшая в это время небольшой столик, буркнула что-то про бесчувственных мужчин и заявила.

- Живой он. Маленький и слабенький, но живой. И не таких выхаживали, не бойся. – Улыбнулась эта добрая женщина и ушла по своим делам.

Врачи же пытались меня о чем-то спрашивать, а я ничего не слышала от оглушившего меня… счастья. Тогда-то мне и сказали, что у меня очень тонкая душевная организация и мне нужно беречь свою нервную систему. И препараты прописали. И, когда я поправилась, попытались из больницы выписать. Ага, без ребенка.

Когда я принялась ночевать на стульчике в отделении, да не одна, а с Маринкой, которая переживала не меньше моего, то персонал все же сжалился и выделил мне койко-место, на которое меня хотя бы можно было выгнать на ночь.

В двери послышался срежет ключей, а я все так же стояла в ванной. Что-то торможу сегодня совсем. Хотя, и немудрено. Отвыкла, видимо.

- Мама! Мы пришли! – Услышала, выходя из ванной.

- Я рада. – Улыбнулась и попыталась окрасить голос хоть какими-то эмоциями.

- Ты как?

Слава с тревогой на меня посмотрел, а я лишь сейчас заметила, что он держит в руках две увесистые сумки.

- Хорошо. – Кивнула и посмотрела на маму. Глаза заплаканные, вид тревожный. Мой мозг сейчас холодно фиксировал все недочеты. – Что случилось?

- Меня с работы уволили. – Мама старалась держаться, но видно было, что выдержка дается ей с трудом.

- Отец? – Безэмоционально спросила я.

- Да. – Она кивнула и, быстро сняв теплую одежду, юркнула в свою комнату. Не на кухню, что породило во мне совсем нехорошие мысли. Но маму трогать сейчас было нельзя. Она скоро успокоится, и сама выйдет.

- Глеб сказал, что сам разберется. – Слава поставил сумки на пол и принялся помогать Митьке, сражавшемуся с заевшим замком комбинезона. – Он обещал позвонить.

Я кивнула и направилась на кухню. Все голодные, нужно бы покормить. Проанализировав состояние своего организма, я поняла, что тоже хочу есть. Причем, сильно. И почему я от этих таблеток отказалась? Ах да, я жить хочу, а не выполнять механические действия, потому что организму это нужно делать.

На кухне я долго и с непониманием смотрела на кастрюлю, полную какого-то варева. Откуда она здесь взялась? Слава, наверное, что-то приготовил. Пахнет вкусно, но насколько это съедобно.

- Мам, а дядя Слава сказал, что я его теперь могу всегда папой называть! Она даже тебя пообещал полюбить! – Митька забежал на кухню и, задрав голову, принялся дергать меня за рукав. – Ты не будешь на это ругаться? – Принялся он за переговоры.

- Не буду. – Покачала головой.

- Круто! В садике уже все знают, что у меня папа. Ой, не все. Варька болеет. И Вовка. Но я им тоже скажу, когда они придут. – Он подскочил на месте и умчался в недра квартиры.

Я, отвлекшись от еды, похлопала глазами и попыталась прийти в себя. Нет, больше никаких таблеток. Лучше все внутри переживать, чем вот так тормозить.

- У нас замечательный сын. Спасибо. – Руки Славы легли на мои плечи. – Я сейчас все разложу по тарелкам, а ты садись за стол. – Он подвел меня к стулу и надавил на плечи, чтобы я села.

Видимо, заметил мое состояние. Но ничего не спрашивал. А вот у меня вопрос появился.

- Это съедобно? – Кивнула на тарелку с чем-то непонятным. То ли кусочки в красном бульоне, то ли убили кого-то….

- Конечно. Я такое много раз делал. Особенно в походах, вещь незаменимая. – Кожевин лучезарно улыбнулся. Даже меня пробрало.

- А детям это можно? – За Митькиным питанием я старалась следить. Это со своим у меня проблемы были.

- Можно. Меня отец все детство своей стряпней кормил, мама много времени работе уделяла…. – Слава все с той же тревогой смотрел на меня. Кажется, не очень-то я и нравилась ему сегодня.

Мама к ужину все же вышла, хоть и выглядела неважно. Только Митька все время пытался нам рассказать что-то интересное и скрашивал неуютное молчание. Точнее, это для мамы и Славы оно было неуютным, а мне было все равно. Это начинало меня раздражать. Но не сильно.

После я сидела в комнате сына и смотрела, как Слава и Митька, сидя на полу, строят из конструктора модель вертолета. С мамой поговорить все равно не получилось. Глеб тоже не звонил.

Однако, стоило мне об этом подумать, как у Славы зазвонил телефон. Он перебросился с кем-то парой слов и протянул телефон мне.

- Это Глеб. – Пояснил он и снова отвлекся на сына.

- Слушаю. – Ответила.

- Я разобрался с проблемой. Твой отец уволен с работы, выдворен из города и никогда не посмеет более сюда вернуться. – Отрапортовал усердный Маринкин телохранитель.

- Хорошо. – Это сообщение не вызвало у меня никаких эмоций. – Но все же, что произошло-то? – Это я должна была узнать.

Глеб вздохнул и выругался, что позволял себе крайне редко.

- Он приревновал Карину Дмитриевну к ее начальнику и… избил его. Весьма сильно. – Раздраженно выдал он. – Так что вряд ли твою маму возьмут на эту работу вновь.

- Понимаю. – Согласилась. – Спасибо.

- Обращайся. – Коротко ответил он.

Я отдала телефон Кожевину и пошла к маме. Думаю, что она уже отошла от очередных потрясений настолько, чтобы можно было поговорить. Заглянула к ней в комнату.

- Мам, ты как? – Все же таблетка начала отпускать. Беспокойство за маму я начала чувствовать весьма отчетливо.

Родительница сидела на кровати сгорбившись и даже не пыталась сделать вид, что все хорошо. Это было для нее нетипично. Обычно она строила из себя сильную женщину и показывала себя именно такой.

- Я не знаю. – Мама даже головы не подняла. – Я просто не понимаю, за что он так со мной. Что я ему сделала?

- Ты с ним развелась (на прошлой неделе и не без помощи Янки, Ады Лаврентьевны и матери Баранова), этого вполне достаточно. Он же считал, что тебе придется за квартиру с ним бороться…. – Напомнила я ей.

- Да. – Она вздохнула. – Кажется, он не знал, что квартира была отдана мне его родителями по дарственной и не подлежит разделу. А я ее уже три года, как на Митьку оформила.

- Да уж. Не знал. – Ехидно произнесла я, села рядом с мамой и обняла ее за плечи. – Или не хотел знать. Мам, ты не виновата в том, что это он такой псих, что дед на тебя одну квартиру переписал. У него вообще-то вторая оставалась, но он сам ее продал.

- Виновата. Виновата в том, что не ушла раньше. Виновата, что тебе столько всего досталось….

Я крепче обняла ее.

- Но ведь у меня все хорошо сейчас. Даже лучше. Мы обе целы и невредимы. Митька растет очень умным и подвижным. – Я покосилась на дверь. – Слава вернулся….

Мама чуть улыбнулась.

- Да, Слава. Он теперь с тобой будет жить? – Она покосилась на меня.

- Некоторое время точно. А там видно будет. – Решила я изобразить бесшабашность.

- Значит, и за тобой присмотрит. – Мама решительно вытерла слезы.

- А ты разве куда-то собралась? – Нахмурилась я.

- Конечно. У тебя жизнь наладилась, моя помощь больше не требуется. – Вдруг огорошила она меня. – А я уеду куда-нибудь подальше, сниму комнатку….

- Мам, зачем уезжать? Во-первых, у тебя есть собственная квартира. – Возмутилась я.

- Это Митькина. – Не согласилась она.

- Он до восемнадцати лет все равно будет жить со мной. Не глупи. – Одернула я ее. – Да и потом…. Мало ли что в жизни случается.

Мама поджала губы и призналась.

- Не могу я там жить. Там все напоминает….

- И не нужно. Здесь полно места, чтобы жить всем. И появление Славы в моей жизни вряд ли что-то изменит. – Вновь принялась убеждать ее.

Она на несколько мгновений задумалась.

- В этом городе я вряд ли смогу найти работу. Особенно, после сегодняшнего скандала. Так стыдно…. – Она спрятала лицо в ладони.

- Это отцу должно быть стыдно, а не тебе. А работу ты найдешь, я в этом уверена. Да и думаю, что моих доходов достаточно, чтобы на все хватало. – Я ободряюще улыбнулась. Эх, как хорошо, что таблетка отпускает и я могу чувствовать эмоции. Не все, конечно, и не так ярко, как обычно, но все же.

- Я не буду сидеть на твоей шее. – Отрезала мама.

Да, я помнила, с каким скандалом мама вырвалась на работу в то время, как отец настаивал на том, чтобы она сидела дома и «не дергалась за копейки».

- И не будешь. Ты вольна делать все, что хочешь. Тебе никто и слова поперек не скажет. – Спрятала я улыбку.

Мама тоже слабо улыбнулась.

- Знаешь, мне никогда особо не предоставлялось выбора. Я всегда должна была следовать определенной линии поведения. А сейчас вдруг все стало можно…. – Она неожиданно фыркнула. – Чувствую себя подростком каким-то. И совершенно не знаю, что делать дальше.

- Вот и подумай несколько дней. Никуда не торопись. – Я с облегчением выдохнула. Все же мама себя контролирует лучше, чем я. – Маринка мне всегда говорила, что если остановиться и посмотреть по сторонам, то твое тебя везде найдет. Главное, это увидеть.

Ну, если учесть, каким способом подруга своего Ваньку нашла, то других объяснений и не находилось. С Яной была та же ситуация. Пока Яна не приняла, что Баранов – ее судьба, то все бегала от него.

- Ты знаешь, я тут подумала…. Я сейчас хочу просто спокойствия. И людям помогать…. В санитарки что ли устроиться? – Совершенно нелогично сказала она.

- Там точно спокойствия ждать не придется. – Покачала я головой. – Но ты подумай, может быть, еще чего-то захочешь.

- Не знаю. – Мама покачала головой. – Чем еще может заняться женщина пятидесяти лет без каких-либо достижений в карьере?

-Чем угодно. – Улыбнулась я.