Глава 13

Следующий день нашего пребывания в гостях у агнаров Кетдилов выдался хмурым. Небо с самого утра налилось свинцовой тяжестью, нагнав тоску и опасения, что игра не состоится. Однако дождь, вроде бы побрызгавший на землю вскоре после завтрака, быстро перестал, особо не испортив поле, подготовленное для игры в трефаллен.

Я была этому рада, потому что посмотреть безумно хотелось. Да и поболтать со своими новыми знакомыми тоже, как и утешить хозяев поместья, которые все еще сокрушались, что прогулка оказалась для меня неудачной. Не знаю, сколько бы мне еще пришлось уговаривать их в том, что я себя прекрасно чувствую и нисколько не сержусь за невнимание к моей персоне, если бы диар не вмешался, сказав агнару Кетдилу:

— Моя жена крепче, чем вам кажется. Оставьте ваши хлопоты, иначе от пустой суеты к ноге ее сиятельства прибавится еще и голова. И если в ушибе вашей вины нет, то причиной мигрени можете стать именно вы.

Охнув, наш хозяин рассыпался в извинениях за назойливость. Он мог просить прощения еще долго, но бровь Аристана привычно изломилась в прохладном недоумении, и агнар Кетдил поспешил ретироваться. А я только и выдохнула:

— Благодарю.

Прошлый вечер я провела в отведенных нам с его сиятельством комнатах. Доктор, вызванный хозяином поместья, осмотрел меня, одобрил холодный компресс, велел не тревожить ногу до завтрашнего дня, выдал какую-то мазь и отбыл, получив благодарность диара и приличную сумму за визит. Впрочем, через пару часов я все-таки попыталась встать, но супруг, остававшийся все это время со мной, назвал меня неугомонным созданием и вернул на кровать. Однако вскоре перенес на кресло, горничная подставила под ногу скамеечку, на которую положила подушку, сверху воцарилась моя нога, и его сиятельство все-таки вышел из комнаты. А еще через четверть часа ко мне явились мои дамы, спеша узнать о самочувствии. Так что вечер в одиночестве я не коротала. Аристан уходил, чтобы оказать внимание хозяевам поместья и их гостям, но часто возвращался, чтобы справиться о моих надобностях. Какое-то время проводил рядом, развлекая меня разговорами, а после снова покидал, и ему на смену приходил еще кто-нибудь из благородных агнар.

Кроме уже известных мне дам, меня навестила чопорная агнара Тагнилс. Она оказалась невозможно скучной особой, к тому же мне не понравилось, как женщина подчеркнула оплошность сопровождавших меня дам. Ничьей вины в моей травме не было, о чем я сообщила агнаре Тагнилс. Однако она только снисходительно хмыкнула и сказала, что моя доверчивость ничто иное, как следствие неопытности. После этих слов, я скопировала своего супруга. Должно быть, ледяная вежливость диара вышла у меня отменно, потому что агнара Тагнилс пожелала мне скорейшего выздоровления и поспешила оставить меня одну. Я фыркнула, глядя на закрывшуюся дверь. Не хватало еще, чтобы каждая зазнайка рвалась преподать мне урок. На этом свете есть только один человек, кого я готова слушать, и это не агнара Тагнилс. После этих мыслей я тихо вздохнула и прошептала:

— Аристан…

Не прошло и минуты, как дверь открылась, и появился тот, по кому я успела заскучать. Я радостно просияла и получила в ответ добрую улыбку. Следом за диаром вошла Карлина Кетдил, и я улыбнулась еще шире. Наконец, претендентка на мою дружбу оказалась в моих коготках, и никто уже не мог утащить ее у меня из-под носа. Впрочем, единственный, кто мешался мне под ногами, в этот вечер в моей комнате так и не появился. Подозреваю, что причиной тому стал сиятельный дядюшка. Эйнор только однажды прислал записку через лакея, пока Аристан находился внизу. Содержание было совершенно невинным, но отвечать я не стала, решив, что это станет поощрением, а переписка за спиной моего супруга была невозможна. Меньше всего мне хотелось расстроить мужа и вызвать ненужные подозрение. Тем более его сиятельство уже дал мне ясно понять, что не одобряет моего общения с его племянником. Да и мне самой, признаться, после выходок молодого человека хотелось держаться от него подальше. Потому записка осталась неотвеченной, и новых посланий я не получила, чему была только рада.

Утром наказ доктора перестал иметь силу, и диар не стал настаивать на продолжении моего заточения. Я прихрамывала, но самостоятельно передвигаться уже могла, поэтому на завтрак спустилась, опираясь на руку супруга. Нас встретили приветливыми улыбками. Оставила меня без внимания только Ларси, как и в вечер посещений. Впрочем, до нее мне уже не было никакого дела. Младший Альдис приветствовал нас с его дядюшкой вежливо, без всякой фамильярности. Он вообще вел себя неожиданно тихо, и все внимание уделял Карлине Кетдил.

Щеки девушки были румяны, но держалась она с достоинством. Родители Карлины, кажется, были чрезвычайно довольны интересом младшего Альдиса к их дочери. Они поглядывали на гостей даже с некоторым превосходством и гордостью. Впрочем, мое внимание ими тоже не остался не замеченным. Вчера мы мило и достаточно долго разговаривали с юной Карли. Она быстро перестала стесняться, и вскоре мы смеялись с ней, когда девушка беззлобно, но с юмором рассказывала об их гостях. Диар оставил нас почти сразу после того, как привел ко мне младшую агнару Кетдил, и наша беседа прошла без лишних помех. Признаться, от девушки я была в восторге и не забыла поблагодарить мужа за его совет.

— Постараюсь и впредь давать полезные советы, — ответил Аристан. — Ваша улыбка мне нравится больше, чем слезы и огорчения. Хотя… вы такая трогательная, когда расстраиваетесь, и так доверчиво прижимаетесь ко мне в поиске защиты… Может, мне все-таки вас иногда расстраивать?

— Вы заставите меня плакать? — недоверчиво спросила я.

— Нет, — рассмеялся супруг. — Но все равно вы невероятно милая в своей беззащитности. Просто котенок, которого хочется положить за пазуху и спрятать от всех напастей.

И что вы думаете, я сделала после этих слов? Конечно, растрогалась и даже пустила слезу умиления, но меня тут же несильно дернули за ухо, и умиление сменилось возмущением, а бессовестный диар рассмеялся. Я нахохлилась и оказалась прижата к супругу.

— А такая вы похожи на взъерошенного котенка, очень милого взъерошенного котенка, — сказал Аристан, а я залюбовалась смешинками в его глазах. Когда его сиятельство смеялся, он становился необычайно хорош собой. Впрочем, мой муж всегда был красив, но в минуты веселья я и вовсе не могла отвести от него взгляда. Однако не смогла удержаться и все-таки ответила:

— Пш-ш, — чем вызвала новый взрыв смеха его сиятельства, а после и звонкий поцелуй в щеку, в обе щеки и, конечно, в губы. Это-то окончательно и усмирило во мне зверя. Правда, по уверениям супруга, всего лишь котенка.

Сегодняшний день мой внутренний зверек встретил благостным мурлыканьем и ожиданием чуда, пусть оно и должно было явиться всего лишь в виде игры в трефаллен. Завтрак ничем не омрачился, и зверек продолжил мурлыкать. Затем мы снова расположились в гостиной, ожидая, когда закончится дождь. А после мужчины отправились переодеваться в более подходящую случаю одежду. Мы же с дамами остались в гостиной. За неспешной беседой время прошло быстро, и когда игроки, переодетые в бриджи и легкие свитера спустились к нам, я с готовностью поднялась, спеша, наконец, выйти на улицу. Его сиятельство подал мне руку, я оперлась на нее, и мы с диаром первыми покинули дом. Впрочем, из-за моей хромоты передвигались достаточно медленно. Эйн и Карли обогнали всех, за ними ушла Ларси с мужем, все еще не сказавшая мне и слова, следом величаво прошествовали Тагнилсы. Остальные предпочли нас с диаром не обгонять.

Поле для игры представляло собой небольшой квадрат, расчищенный от листвы. Посередине его делила полоса, нарисованная прямо на земле. На обеих половинах полях имелось три лунки, две из которых были укрыты воротцами, с мешковиной, не позволявшей шару убежать дальше лунки. Последняя, самая дальняя, была без ворот, всего лишь небольшая дырка в земле. Насколько я уже знала о правилах трефаллена, попадание в эту лунку дарило команде противника разом пятьдесят очков. Первые же две приносили от пяти до десяти очков, в зависимости от места, куда попадет шар, который игроки гоняли по полю клюшками-молотками. Если он попадал в лунку под воротцами — это давало десять очков. Закатившийся же под мешковину, но не попавший в лунку шар, приносил не более восьми очков. Ну а если остановился на границе ворот, то нападающая команда получала не более пяти. Добивать шар не позволялось. Все решал один удар и мастерство игрока. Игра велась до ста очков, и команда, первая набравшая сотню, считалась победителем.

Также я знала, что игроки в команде делились на защитника, разыгрывающего и нападающих. По правилам в трефаллен могли играть от шести человек — трое на трое. В случае, если нападающих выходило два и больше, то защищать лунки мог помогать и разыгрывающий. Нападающие из защищающейся команды находились на половине поля противника и пересекать середину, чтобы помочь своему защитнику, не могли. Они включались в игру, если удавалось перекинуть шар на ту часть поля, которую защищал противник. После того, как шар попадал в лунку, он снова оказывался на середине поля, и разыгрывающие старались выкинуть его к соперникам. Подбирать шар руками, пинать ногами запрещалось, для удара использовались только клюшки-молотки. Если же шар выкатывался за пределы поля, то он опять возвращался в центр и разыгрывающий той команды, которая упустила шар, не имел права участвовать в розыгрыше, зато соперники получали маленькую фору.

Также запрещалось махать клюшками, нанося удары по игрокам, нельзя было применять грубую силу, драться, ставить подножки и проявлять неучтивость прочими способами, недостойными дворян. В случае нарушения этих правил, команда, где была замечена грубая игра, считалась проигравшей. За соблюдением правил следил судья, стоявший на разделяющей полосе на кромке поля. Он же подавал новые шары, если тот, которым играли, вылетал за обозначенные границы. Слуги подбирали пропажу, игроки на это время не тратили.

Недалеко от поля был установлен навес, под которым поставили стулья. Имелся и стол, где стояли вазочки со сластями для дам, корзиночки с фруктами, имелись бокалы и бутылки с вином, но, разумеется, женщины их сейчас не трогали. Вино должны были открыть, когда мужчины закончат игру. Для дам имелся горячий чайник, из которого лакеи наливали чай в красивые фарфоровые чашки, чтобы прекрасные агнары не замерзли и не простыли, пока наблюдают за своими мужьями. Были приготовлены и теплые покрывала, в них можно было завернуться, если осенняя прохлада все-таки начнет пробираться под одежду.

Рядом с навесом стояли металлические урны, в которых жгли огонь. Он тоже предназначался для обогрева зрителей. Лакеи замерли за спинками стульев, готовые исполнить любые пожелания зрительниц и требования игроков. Здесь же стояли заготовленные клюшки, и в ящике лежало множество запасных шаров. Я не удержалась и взяла в руки клюшку.

— Тяжеловата, — отметила я.

— Легка, как перо, ваше сиятельство, — с явной бравадой возразил агнар Бьярти.

— Вес клюшек рассчитан и имеет не последнее значение при ударе, — пояснил мне Аристан. — На самом деле, они совсем не тяжелые, если не держать их двумя пальчиками, а взять в руки. Вот так.

И его сиятельство показал мне, как нужно держать клюшку, чуть лукаво улыбнувшись.

— Но бить ею неудобно, наверное, — засомневалась я, продолжая проявлять любопытство.

— Отнюдь, — к нам подошел Эйнор со своей клюшкой в одной руке и шаром, подхваченным из ящика, в другой. — Глядите, д’агнара Флоретта.

Он положил шар на землю и несильно ударил по нему молоточком. Шар откатился, а мне захотелось попробовать. Доковыляв до шара, я размахнулась и ударила, что есть сил. Маленький снаряд взвился в воздух, едва не попав в одного из лакеев, неудачно появившегося на линии броска, и умчался куда-то за облетевший куст сирени.

— Оу, — смущенно произнесла я и вернула клюшку улыбающемуся супругу.

Над полем несся веселый смех младшего Альдиса.

— Однако, ваше сиятельство! — воскликнул он. — С вашим ударом и пушек на войне не надо.

— Сила здесь не главное, дорогая, — сказал диар. — Потом я объясню вам подробней. Но скажу сразу, по шару вы попали замечательно.

— Недурно, — подкрутив ус, согласился агнар Данкир.

— Будь вы мужчиной, ваше сиятельство, могли бы стать неплохим игроком, — сделал мне комплимент агнар Тагнилс, чем несколько удивил меня.

Несколько смутившись, я поблагодарила мужчин и уже собралась присоединиться к дамам, как мой муж поймал меня за руку, поднес ее к губам и спросил, не сводя с меня взгляда:

— А как же пожелание удачи вашему супругу перед состязанием?

— Удачи, ваше сиятельство, — ответила я, потупив взор. После поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

За спиной кто-то умиленно вздохнул, а вскоре дамы уже дружно желали удачи своим мужьям, следуя нашему с диаром примеру. Он все-таки поцеловал мне руку, весело улыбнулся и подмигнул.

— Теперь у меня нет права на проигрыш, — сказал Аристан.

— Тогда принесите мне победу, — ответила я, глядя ему в глаза. — Моя душа с вами.

— Оставлю вам взамен свою, — совсем тихо произнес диар. — Не могу допустить, чтобы вы стали бездушны.

— Я сберегу, обещаю, — мой голос окончательно упал до шепота.

— Фло… — его сиятельство склонился ко мне, кажется, совсем забывшись.

— Дядюшка! — громкий голос Эйнора заставил нас обоих вздрогнуть. — Мы ждем только вас.

— Чтоб его Проклятый Дух забрал, — тихо выругался диар, продолжая смотреть на меня, и добавил громче: — Иду. До скорой встречи, Флоретта.

— До скорой встречи, Аристан, — ответила я, прижимая ладонь к груди, где мое сердце взволнованно трепыхалось, словно птичка, загнанная в клетку.

Супруг развернулся и направился к остальным игрокам, прихватив свою клюшку, упавшую на землю. Я провожала его растерянным взглядом, и отчего-то хотелось бежать следом, чтобы снова заглянуть в глаза и утонуть в нежности, которой так щедро только что делился со мной его сиятельство. Но вместо этого я взяла себя в руки и повернулась к остальным дамам. И первое, с чем я столкнулась, был злой взгляд Ларси. Заметив, что я смотрю на нее, моя бывшая подруга отвернулась и больше в мою сторону не глядела, а я решила, что объясниться нам необходимо. В конце концов, я ничего дурного ей ни сделала, и такое поведение было мне неприятно. Однако все объяснения отложила на потом, сейчас я хотела насладиться игрой.

Я заняла приготовленное для меня место, накрыла ноги покрывалом и с интересом посмотрела на поле.

— Ах, ваше сиятельство, — обратилась ко мне агнара Данкир, — какие же чудесные отношения у вас с его сиятельством. Какая нежная забота. Я еще вчера пришла в умиление, когда супруг понес вас в ваши комнаты.

— Да, такому можно только завидовать, — вдруг вздохнула агнара Тагнилс. — Весьма мило. Не ожидала от сиятельного диара такого.

Мне стало приятно, но неловко, и я ответила:

— Благодарю, дорогие агнары. Однако давайте посмотрим, какова выйдет игра.

Женщины послушались, и теперь мы наблюдали за тем, как мужчины занимают свои места на поле.

Состав команд решил жребий, и Аристан с Эйнором оказались на противоборствующих сторонах. Мой муж занял место нападающего, его племянник встал в защиту, и теперь оба Альдиса оказались на одной половине поля, весело подначивая друг друга. Впрочем, настроение у всех игроков было приподнятое. Мужчины переговаривались, смеялись, обменивались шуточками и не всегда приличными. Дамы благовоспитанно смущались, иногда прикрывали уши, но было заметно, что они любуются своими мужьями так же, как я любовалась своим супругом.

Сейчас сюртук не скрывал его фигуры, напротив, легкий свитер еще больше подчеркивал стать его сиятельства. Даже бриджи и гетры не портили впечатления. И если на полном агнаре Бьярти такое одеяние выглядело забавным, то мужественность диара не скрадывало нисколько. Составить ему конкуренцию смог только второй Альдис, но на Эйна я обращала внимание в меньшей степени. Мой взгляд не отрывался от супруга, и я таяла от умиления и гордости, что этот великолепный мужчина принадлежит мне. Только на мгновение отвела взгляд, чтобы ревниво оглядеть, кто еще любуется моим мужем. Но тут же вернула свое внимание игрокам, уже готовым начать игру.

Судьей был назначен сын агнара Кетдила. Юноша только подходил к порогу своего совершеннолетия и был чрезвычайно горд оказанным ему доверием. Он с пристрастием оглядел обе команды, положил на круг в центре шар и отошел к краю поля. После важно кивнул и воскликнул:

— Розыгрыш!

В команде моего супруга оказались сам агнар Кетдил, а также агнары Бьярти и Вердис. Агнары Данкир, Тагнилс и Вальдр, превышавший в возрасте младшего Альдиса года на четыре, состояли в команде Эйнора. Агнары Кетдил и Данкир оказались на розыгрыше. Пару моему супругу в нападении составил муж Ларси — агнар Вердис, в защите у их команды остался агнар Бьярти. Тагнилс и Вальдр ушли в нападение на половину поля команды моего мужа.

В первом в розыгрыше удачливей оказался агнар Данкир, и шар умчался на нашу половину. Разумеется, нашей половиной я обозначила ту, где находились лунки команды диара. Однако Бьярти успел перехватить и отправил шар на чужую половину поля. Ближе к подаче оказался Вердис. Наперерез ему бросился Эйнор, но муж Ларси сделал пас, и Аристан с ходу отправил шар к лунке с воротами.

— Восемь очков, — все так же важно провозгласил младший Кетдил, заглянув внутрь ворот. Лакей записал очки на доске, установленной на мольберте.

Юный судья забрал шар и отнес его в центр.

— Розыгрыш!

Дамы наградили первое попадание сдержанными аплодисментами. Мои отзвучали последними. После нового розыгрыша шар сразу отправился к противникам, и теперь его перехватил Аристан, чуть придержал клюшкой, чтобы лучше направить удар, но Эйнор выбил шар из-под клюшки, и Данкир, помогавший своему защитнику, отправил шар на нашу половину. Его перехватил Кетдил, но обратная передача не вышла, потому что Вальдр сумел перехватить подачу и направить его к Тагнилсу. К нему поспешил Бьярти, и вечно чопорный агнар вдруг ожил. Он ловко ударил по шару, и тот пролетел между ног нашего защитника. Тагнилс сделал обманное движение, а Бьярти, поверив, отскочил в сторону, уступая дорогу противнику. Тот догнал шар, примерился к лунке на пятьдесят очков, но агнар Кетдил выскочил из-за его спины и лишил вожделенных баллов. Шар, получив сильный удар, перелетел середину поля, но Данкир снова выбил его на нашу половину, и я вскочила с места, преисполнившись азарта. Однако опомнилась и вернулась на место. Лакей, стоявший за моей спиной, поспешил поднять упавшее покрывало. Отряхнул и снова укрыл мне колени. Впрочем, я этого даже не заметила, потому что Вальдр перехватил пас и отправил шар в ворота.

— Десять очков! — провозгласил юный Кетдил и вернул мяч на центр. — Розыгрыш.

Третий розыгрыш ознаменовался неожиданным поступком агнары Кетдил. Эта милая женщина вдруг вскочила с места и выкрикнула:

— Лери, покажи ему!

После стыдливо покраснела, прикрыла рот пухлой ладошкой и села рядом со мной, пробормотав:

— Простите, ваше сиятельство, увлеклась.

— Я тоже, — шепнула я ей, легонько пожав руку.

Мы улыбнулись друг другу, как две заговорщицы, хихикнули и продолжили смотреть. Борьба снова шла на нашей половине поля. Всегда сдержанный диар вдруг сплюнул и закричал:

— Проклятье, Бьярти, у вас уже второй раз шар проходит между ног, вы их хоть иногда сдвигайте!

— Дядюшка, как пошло у вас это вышло, — рассмеялся Эйнор.

Аристан хмыкнул и сорвался с места, перехватывая перед носом Данкира стремительно катившийся шар. После дал пас Вердису и, увернувшись от племянника, снова забрал подачу себе, ударил по нему, отправляя назад, Вердис поймал, однако Данкир выбил шар из-под его клюшки. Эйн и Аристан одновременно приблизились к шару с разных сторон. Младший Альдис замахнулся, собираясь сделать пас своим нападающим, но старший успел отправить шар к лунке. Вердис и Данкир сцепились, мешая друг другу клюшками. Аристан поспешил к ним, следом бросился Эйнор, и я вновь вскочила со своего стула, выкрикнув, совсем забывшись:

— Арис, бейте! Арис! Да бейте же!

Шар помчался к лунке с воротами, диар вырвался вперед и несильным ударом дослал точно по назначению.

— Десять очков!

Лакей тут же записал. Я упала на стул, раскрыла веер и ожесточенно начала обмахиваться. Холод? Кто сказал о холоде? Мне стало жарко. Рядом обмахивалась агнара Кетдил. Агнара Бьярти сидела нахохлившись и сердито смотрела на своего мужа. Лакей попытался снова укрыть меня, но я отмахнулась, мне было не до покрывала, потому что четвертый розыгрыш сразу ознаменовался попаданием в наши воротца, правда, принес он команде младшего Альдиса всего пять очков, но разрыв сократился до трех, и мужчины возобновили борьбу.

Следующий тур едва не закончился попаданием в незащищенную, самую удаленную лунку на нашей половине. Я, старшая и младшая агнары Кетдил вскочили в едином порыве, издав дружное: «Ах», — а агнара Бьярти мрачно потребовала:

— Вина.

Только Ларси осталась похожей на сугроб, отстраненной и холодной. Впрочем, на нее я меньше всего обращала внимание. Зато супруг моей бывшей подруги с силой ударил клюшкой по земле и нехорошо выругался, но все же поклонился в нашу сторону, прося прощения. Однако выручил команду агнар Кетдил. Он успел подставить клюшку, и шар покатился прочь по диагонали. Его догнал Тагнилс, размахнулся в азарте и ударил по шару так, что он взвился в воздух и улетел за пределы поля.

— Да! — закричала старшая агнара Кетдил, в изнеможении падая на стул.

— Как удачно вышло, — неожиданно пробормотала Ларси, и я поняла, что сугроб наш не так уж и бесстрастен.

Теперь упустившая шар команда была вынуждена смотреть, как Кетдил спокойно и без помех примеривается, кому отправить подачу. Данкир стоял, нахмурившись, но в розыгрыш не смел вступать. Диар и Вердис переглянулись, и Кетдил, наконец, ударил. Шар помчался по земле, но неожиданно отклонился в сторону, обходя Эйнора, уже готовившегося принять его, и остановился под удар Вердису.

— Ух, закрутил, — восторженно выдохнула агнара Кетдил. — Это мой Лери!

Младший Альдис и Данкир поспешили закрыть от него лунки, но муж Ларси отправил шар назад под удар Кетдилу, оказавшемуся в одиночестве на центре поля. Он поймал пас и вновь закрутил, но теперь уже в сторону Аристана, которого противники упустили из вида, и его сиятельство успел сместиться ближе к последней лунке. Я видела, как он оглянулся, качнул клюшкой и чуть согнулся, готовый принять шар, уже примчавшийся к нему. Удар, несильный, но уверенный, и шар снова срывается с места. Вердис кинулся наперерез Эйну и Данкиру, скорей мешая им бежать, чем пытаясь догнать мяч. Диар сделал широкий шаг и повторно ударил по шару…

— Пятьдесят очков! — закричала я раньше, чем юный Кетдил успел огласить результат тура, и бросилась в объятья вскочившей вместе со мной старшей агнаре Кетдил.

На моей спине повисла агнара Бьярти, Карли прижалась к спине маменьки, и даже Ларси поднялась с места, размахивая своим зонтиком, прихваченным по случаю.

— Пятьдесят очков, — провозгласил наш судья, недовольный тем, что его опередили. — Розыгрыш.

— Стоп! — выкрикнул Эйнор. — Прошу пять минут на совещание.

— Пять минут на совещание, — вновь важно сообщил юный Кетдил.

Обе команды собрались на своих половинах поля. И если наши агнары трясли руку диару, то младший Альдис, проводив дядю мрачным взглядом, обнял за плечи Вальдора и Тагнилса, что-то втолковывая им. Впрочем, наша команда тоже занималась не только тем, что радовалась огромному отрыву, но и вела обсуждения. Пока мужчины переговаривались, лакеи поспешили к ним, неся на подносе стаканы с подогретой водой. Ее приняли с благодарностью все дружно. Но быстро вернулись к прерванному разговору.

— Однако, дамы, наши мужья далеко впереди, — потерла руки агнара Бьярти. — Шестьдесят восемь очков против пятнадцати у наших соперников. По этому случаю можно и выпить.

— Тильдис, вы спешите, — прохладно заметила агнара Данкир. — Шестьдесят восемь не сто очков. Трефаллен непредсказуемая игра. Я бы на вашем месте не спешила.

— Да, — вставила агнара Вальдр, молодая, но болезненная особа с желчным характером, как ее охарактеризовал когда-то супруг. — Следующий тур может принести пятьдесят очков и нашим мужьям. Как вы считаете, Карлина?

— Мое сердце на стороне папеньки, — ответила дочь наших гостеприимных хозяев.

— Мне казалось, что ваша симпатия должна находиться на стороне соперников вашего папеньки, — несколько ядовито произнесла агнара Вальдр.

— Кому должна? — с насмешливым интересом тут же спросила Карли, и я восхитилась девушкой. Все-таки она была более бойкой, чем я. Смущалась только тогда, когда с ней начинал флиртовать Эйн, с дамами же девушка оставалась остра на язык.

— Но разве вы не симпатизируете д’агнару Альдису? — раздраженно спросила в ответ агнара Вальдр.

— На вашем месте я бы уточнила, которого из д’агнаров Альдис вы имеете в виду, — усмехнулась агнара Данкир. — К тому же ваш вопрос совершенно неприличен.

— Вы на чьей стороне?! — вдруг взвилась агнара Вальдр.

— То есть вы унижаете незамужнюю девицу нескромными вопросами в нашем присутствии потому, что так желаете победы вашему мужу? — агнара Бьярти поднялась со своего места, закрывая собой Карлину Кетдил.

— Я? Унижаю? — возмутилась агнара Вальдр. — Да я всего лишь желала…

— Ваши желания у вас на лице написаны, — ехидно перебила ее агнара Бьярти. — Мы видим, за кем следят ваши бесстыжие глаза!

— На что вы намекаете?! — воскликнула агнара Вальдр, вскакивая со своего стула. Ее болезненная бледность тут же сменилась пунцовым цветом.

— Агнара Бьярти, прекратите ваши неприличные намеки, — агнара Тагнилс тоже встала. — Вы ведете себя, как склочница.

— А чем вам не нравятся мои вопросы? — Тильдис теперь вовсе уперла руки в бока. — Мои намеки не более неприличны, чем вопросы агнары Вальдр.

— В самом деле, — агнара Кетдил встала рядом с агнарой Бьярти. — Моя дочь и вовсе девица, и требовать у нее отчета в ее симпатиях крайне невежливо.

— Я не требовала…

— Дамы! — мой голос прокатился над полем, и мужчины дружно обернулись в нашу сторону. Я откашлялась и умерила тон. — Прекратите спорить, благородные агнары. Мы все в пылу состязания, не стоит устраивать битву в наших рядах. Мы собрались здесь, чтобы насладиться игрой наших мужей. Не будем портить себе настроение и расстраивать мужчин невоздержанностью их женщин.

— Совершенно с вами согласна, ваше сиятельство, — агнара Данкир кивнула и раскрыла веер. — Мы не участники игры, мы всего лишь зрители.

Женщины переглянулись, агнары Бьярти и Вальдр фыркнули друг на друга и расселись по местам. Следом за ними вернулись на свои стулья и остальные дамы. Между нами воцарилось недолгое молчание. Нарушила его Ларси.

— Не понимаю, почему вы вспылили, дорогие агнары, — сказала она. — Мы все бывали на играх и более жарких. Это для ее… сиятельства подобное в новинку, она до недавнего времени нигде не бывала и ничего не видела. Мы-то с вами давно уже успели привыкнуть к разнообразным зрелищам и даже пресытиться ими. — Она замолчала и с насмешкой взглянула на меня. После этого заметно расслабилась и даже, улыбнувшись, послала мужу воздушный поцелуй.

Молчание, вновь воцарившееся после ее слов, нарушила агнара Тагнилс. Она изящным движение раскрыла веер, обмахнулась им и скучающим тоном вопросила:

— Согласна, агнара Вердис, мы, действительно, успели пресытиться многими развлечениями, но когда это успели сделать вы? Мы так редко видим вас на светских увеселениях, что даже начали подозревать, что у вас не всегда есть возможность пошить новый наряд, чтобы появится в обществе.

Ларси вспыхнула. С лица ее исчезла улыбка, и она вновь застыла, глядя в одну точку, но все-таки порывисто обернулась и горячо ответила:

— Слухи о нашем разорении сильно преувеличены, агнара Тагнилс. У меня дети! Хвала Богине, я вышла замуж в положенное время и успела осчастливить своего супруга двумя очаровательными малышами…

— У всех дети, — скрыв зевок, прервала ее агнара Бьярти. — У меня их четверо, но это никогда не давало мне повода нарушать этикет.

— Когда мои малыши болеют, мне не до развлечений, — заносчиво ответила Ларси и снова отвернулась.

— Как я вас понимаю, — воскликнула агнара Кетдил. — Я всегда страдаю, когда мои дети нездоровы. Дорогая, вам надо что-то делать с их здоровьем. Судя по вашим визитам на приемы, ваши дети постоянно с насморком. Я могу посоветовать вам отличного доктора…

— У моих детей замечательное здоровье! — Ларси захлопнула веер. — Им можно только позавидовать…

— Так, стало быть, все-таки нехватка средств, — невозмутимо произнесла агнара Тагнилс.

— Нет! — воскликнула агнара Вердис.

Я переводила взгляд с одной женщины на другую, отмечая, что агнара Кетдил, несмотря на сочувствующий тон, смотрит на Ларси с явной иронией. Да и остальные дамы, исключая, пожалуй, агнару Вальдр, посмеиваются над моей бывшей подругой. Было ли тому причиной нежелание ссориться с диаром и его супругой, или же благородные агнары попросту недолюбливали Ларситту, но настроены они были далеко не дружелюбно. Агнара Вальдр еще не отошла от предыдущего спора, потому сидела, ни на кого не обращая внимания. Чтобы скандал не разгорелся с новой силой, я поднялась на ноги.

— Дорогие дамы, вашим мужьям впору набираться от вас боевого духа, — с вежливой улыбкой произнесла я. — Вновь призываю вас успокоиться и обратить внимание на то, что время совещания истекло, и наши мужчины уже становятся на свои места. — После перевела взгляд на Ларси. — Возможно, я и не бывала раньше на подобных развлечениях, но могу сказать, что жизнь с моим мужем — это ежедневный праздник. И все, что я пропустила, его сиятельство с лихвой восполнил одним своим присутствием рядом со мной. Разве мне есть о чем сожалеть?

Ларси поджала губы и отвернулась. Агнара Тагнилс бесшумно поаплодировала мне. Супруга хозяина поместья одобрительно кивнула, Карли улыбнулась. Остальные дамы вновь насмешливо посмотрели на агнару Вердис, и только агнара Вальдр буркнула:

— Разумеется, супруге Аристана Альдиса сожалеть не о чем. Рядом-то с его сиятельством…

Однако быстро прикусила язык под моим взглядом и отвернулась. Я с достоинством вернулась на свое место, думая о намеках Тильдис Бьярти. Кажется, теперь я поняла их смысл. Кое-кому здесь глубоко не безразличен мой супруг. Однако, еще раз оценив агнару и вспомнив отзыв о ней моего мужа, я хмыкнула и переключила внимание на поле, где мужчины уже успели разыграть очередной шар. Поймала взгляд супруга и улыбнулась ему, вдруг ощущая себя счастливейшей женщиной на свете. Аристан улыбнулся мне в ответ и включился в игру.

И было самое время, потому что розыгрыш вновь выиграл агнар Кетдил, выиграл подозрительно легко, словно агнар Данкир решил бороться только для вида. Вердис подхватил подачу, направляя шар в десятиочковую лунку, но уже перед самыми воротцами, младший Альдис перебил шар, отправив его обратно Данкиру, и Аристан не успел на какую-то долю секунды, чтобы вернуть своей команде подачу.

Данкир развернулся в сторону нашей половины поля, взгляды игроков и зрителей переместились уже на защитников команды диара, даже Кетдил отбежал на пару шагов, чтобы лучше видеть шар, но удар последовал в обратную сторону, и шар подкатился под клюшку Эйнора, уже стоявшего позади. Неожиданность обратной передачи подарила пару свободных секунд племяннику моего супруга, и он использовал их с пользой, закрутив шар на Вальдора. Тот занимал удачное положение рядом с ближней десятиочковой лункой, и ему хватило несильного удара, чтобы шар закатился в воротца.

— Десять очков! — произнес младший Кетдил.

— Неплохая заготовка, — отметила агнара Бьярти. — Поглядим, что будет дальше. Наши мужья по-прежнему впереди.

— Это трефаллен, — философски произнесла агнара Данкир и сделала глоток чая. — В этой игре возможен перелом в любой момент.

— Поглядим, — отозвалась агнара Кетдил.

— Иного нам и не остается, — усмехнулась агнара Вальдр, и я поняла, что ее голос мне неприятен. Однако я ничем не показала своей только что возникшей неприязни.

И следующий розыгрыш закончился удачным ударом команды младшего Альдиса, принесшим им еще десять очков. Разрыв медленно сокращался, и энтузиазм в рядах дам поутих.

— Розыгрыш!

Шар вновь был на нашей половине поля, но вот агнар Бьярти делает отчаянный рывок, едва не отталкивая Тагнилса, и маленький снаряд вылетает к нашим нападающим. Его сиятельство скользнул в движении, больше напоминавшем танцевальное па, перекинул клюшку в левую руку и оттолкнул шар к Вердису. И муж Ларси не подвел. Он повел шар, обрабатывая его то одной стороной клюшки, то другой, не давая толком дотронуться до него Эйнору, несильно ударил, прокатив у младшего Альдиса между ног, вытащил клюшкой шар под удар, и…

— Восемь очков!

— Итого, семьдесят шесть против тридцати пяти, — довольно потерла руки агнара Кетдил.

— Еще не сто, — невозмутимо ответила агнара Тагнилс.

— И тем не менее, — упрямо возразила агнара Кетдил.

Я встала со своего места и отошла за границу навеса. Кровь, поутихшая после перерыва на совещание, снова набирала бег, и усидеть на месте оказалось сложно. Вскоре ко мне присоединилась Карли. Я улыбнулась ей и взяла за руку, вновь устремив взор на поле.

— Ох, Богиня! — вскрикнула я, наблюдая разгорающуюся борьбу.

Четверо мужчин перехватывали друг у друга шар, не давая ни выкинуть его на вторую половину поля, не подойти к лунке. Я сжала пальцы юной агнары Кетдил, вытянула шею и даже притопывала ногой, когда шар вновь и вновь переходил к Эйнору и агнару Данкиру.

— Ну же, ну! — вырвалось у меня, когда Аристан извернулся и все-таки увел шар.

Он стремительно приближался к пятидесятиочковой лунке. Приостановился, придерживая шар, ударил, и снаряд покатился к цели. Я закусила костяшку пальца, все затаили дыхание, ожидая. И вдруг Эйнор бросил тело вперед, растянулся на земле, вытянув перед собой клюшку…

— Не достанет, — выдохнула агнара Кетдил.

— Достал, — с нескрываемым удовлетворением отозвалась агнара Тагнилс. — Каков молодец.

— Чудесный молодой человек! — воскликнула агнара Данкир.

— Хорош, — поддержала агнара Вальдр.

Я пожала плечами и с досадой фыркнула. Мне Эйн сейчас вовсе не казался чудесным. Я смотрела на поле, где за шаром мчался Данкир, мой супруг и Вердис вдруг замерли, не спеша вступать в борьбу. А через мгновение стало понятно их бездействие, когда шар, сбитый с траектории младшим Альдисом, выкатился за пределы поля, и клюшка Данкира дотронулась до него, когда было уже поздно.

— Проклятье! — рыкнул Эйн, стукнув клюшкой по земле. — Это еще не конец!

— Разумеется, мой мальчик, — донесся до меня голос супруга. — Однако до него уже недалеко.

— Мы будем царапаться и кусаться, — с широкой улыбкой ответил его племянник.

— До весны еще далеко, а коты завывают, — насмешливо произнес Аристан. — Преждевременные песни.

— Коты поют о любви, дядюшка, а для нее, как известно, любое время года подходит, — Эйнор ухмыльнулся и вдруг повернулся в нашу с Карли сторону.

Агнара Кетдил в это время отвернулась, разговаривая с матушкой, и взгляд младшего Альдиса достался мне одной.

— Когда любвеобильность котов начинает мешать им, животных лишают интереса к любви при помощи умелого ветеринара, — холодно произнес диар и вдруг сделал шаг вперед, перехватывая подкатившийся шар.

Эйн догнал его сиятельство, попытался забрать шар, но Аристан закрыл собой свою добычу и все-таки забросил, однако шар прошел мимо лунки.

Младший Альдис хмыкнул и ответил дядюшке:

— Если дело касается чужой кошки, то конечно. Но ведь у кота может появиться и своя. Неужто его стоит лишать упоительных радостей из-за того, что ветеринару показалось, что несчастное животное поет свои песни под его окнами?

— Коту следует лучше выбирать окна, и тогда ветеринар даже побалует его блюдечком молока, — усмехнулся Аристан.

— Благородные д’агнары! — возмущенно воскликнул агнар Вердис. — Игра еще не закончилась.

Дядя с племянником переглянулись, обменялись кривоватыми улыбками и полностью переключились на игру. Однако сейчас шар находился на нашей половине поля, и борьба за него закончилась неожиданно и досадно.

— Пятьдесят очков! — провозгласил младший Кетдил и одарил укоризненным взглядом своего папеньку.

— И вот мы уже впереди, — рассмеялся Эйн.

— Игра еще не закончилась, — напомнил диар племяннику его же слова.

— У нас восемьдесят пять, у вас семьдесят шесть, — подмигнул младший Альдис.

— Тем интересней, — невозмутимо ответил Аристан.

За моей спиной оживились дамы из противоборствующего лагеря, начав весело переговариваться. Я обернулась, поймала мрачноватый взгляд агнары Бьярти и улыбнулась ей.

— Кое-кто переезжает подальше от супружеской спальни, — возвестила женщина. — Как только вернемся домой, так и переедет.

— Однако вы жестоки, — хмыкнула повеселевшая агнара Данкир.

— По поступкам и расплата, — фыркнула Тильдис Бьярти.

— Это всего лишь игра, — улыбнулась я.

— Дорогая моя… — начала было агнара Бьярти, но прикрыла рот ладонью, кашлянула и начала заново, сменив тон с покровительственно-небрежного на вежливо-обходительный: — Ваше сиятельство, вы несомненно правы, однако лень и разгильдяйство должны быть наказаны даже в таком случае, ибо придет время, и сии огрехи будут иметь место в более важном и насущном. Переедет, чтоб глаза мои его не видели, — закончила женщина ворчливо.

— В каждой семье свои порядки, — ответила я, обозначив улыбку. — Остается только посочувствовать агнару Бьярти. Однако спорить с вами не буду.

— Благодарю, — с достоинством склонила голову Тильдис.

— Десять очков! — донесся до меня голос младшего Кетдила, и мы с дамами охнули, дружно устремив взгляд на доску, где лакей записывал десять очков на счет нашей команде.

— На очко впереди, — отметила Карли. — Осталось совсем немного.

— Ну, теперь начнется, — потерла руки агнара Тагнилс.

Она поднялась со своего места и встала рядом со мной. Вскоре почти все дамы стояли подле нас. Но не прошло и пяти минут, как я перестала их замечать, полностью отдавшись своим переживаниями. Агнара Тагнилс была права, страсти на поле накалялись. Мне даже показалось, что стало теплей. Мужчины отдались игре со всем своим пылом, сражаясь за шар, словно от этого зависела, если не жизнь, то немалые деньги точно. Однако никаких ставок и наград победителю не предусматривалось, и азарт, охвативший наших мужчин, был чист, как капля утренней росы.

Я смотрела на своего мужа и совсем не узнавала сдержанного диара. Он в эти минуты скорей напоминал Эйна своей бесшабашной улыбкой, мальчишеским блеском серых глаз и остротами на грани приличий, которыми он обменивался с остальными участниками игры. Его сиятельство взлохматил себе волосы, когда шар умчался на нашу половину поля. На щеках моего мужа играл румянец, и казалось, годы сами собой покидают его с каждой новой минутой. Никогда еще дядя и племянник не были так похожи друг на друга, как во время этих последних минут игры в трефаллен. И я поймала себя на мысли, что уже не столько слежу за состязанием, сколько любуюсь собственным супругом.

— Ну до чего же хорош, — вдруг услышала я и обернулась, ревниво глядя на агнару Тагнилс. — Д’агнар Эйнор невероятно пригож, и как самоотвержен!

Пожав плечами, я посмотрела на Эйна, пожала плечами снова и уже не сводила взгляда с диара, восторгаясь каждым его движением, словом, взглядом… Богиня, да я просто превратилась в свечу, тающую от огонька, безжалостно выжигавшего ее нутро. Невероятное чувство! Задохнувшись, я схватилась за грудь.

— Вам дурно? — спросила меня с тревогой Карли.

— Какая вы впечатлительная, ваше сиятельство, — агнара Тагнилс сдержано улыбнулась. — В молодости все воспринимается острее.

— Пять очков! — и вновь пополнился счет команды диара.

— Быть может, вам присесть? — заботливо поинтересовалась агнара Данкир.

— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Благодарю вас за заботу, дамы, однако я чувствую себя замечательно.

От меня отстали, и я вновь предалась своему любованию, отмечая лишь краем сознания, что счет уже составляет девяносто один — восемьдесят пять. А потом пошел дождь, настоящий ливень. Минуту назад никто даже не подозревал, что природа подготовила такой сюрприз, но вдруг с неба хлынуло, и дамы едва успели спрятаться обратно под навес.

— Они же вымокнут до нитки, — не скрывая тревоги, воскликнула я, видя, что игра не остановилась.

— Разве можно обуздать расшалившихся мальчишек, — с улыбкой ответила агнара Кетдил. — Будем отогревать после.

Земля быстро превратилась в скользкую кашу, и первым поскользнулся несчастный агнар Бьярти, умудрившись толкнуть шар в собственные ворота.

— Каков увалень! — с негодованием воскликнула его супруга. — Решительно не желаю на это смотреть.

Женщина развернула стул и села спиной к полю. Однако на этом падения не закончились. Следующим упал агнар Вальдр, да так неудачно, что повредил руку. Он попытался играть одной рукой, но из этого ничего хорошего не вышло, и мужчина покинул поле. Следом за ним вышел из игры и агнар Вердис, дабы уравновесить составы команд. Муж Ларси был несколько раздражен поворотом событий, но, переговорив с диаром, сам решил уйти с поля. И теперь разыгрывающие уже не имели права покидать разделительную линию, оставляя защиту и нападение один на один.

После досадного недоразумения, произошедшего по несознательной вине агнара Бьярти, счет составил девяносто один — девяносто три. Все затаили дыханием, и женщины, и мужчины, покинувшие поле.

— Розыгрыш!

Данкир и Кетдил сцепились, но удача оказалась на стороне команды младшего Альдиса, и шар плюхнулся между Тагнилсом и Бьярти.

— Берт, давай! — заорала вдруг агнара Тагнилс. — Загони шар в лунку!

— Ясно, — скептически произнесла агнара Бьярти. — Моему растяпе повезло.

Даже я обреченно вздохнула, готовая к последнему удару Тагнилса, но агнар Бьярти вдруг выкатился по грязи на коленях наперерез чужому нападающему и с силой ударил по шару. Он взвился вертикально в воздух, а приземлился с громким шлепком уже на чужой половине поля. И оба Альдиса, оставшиеся один на один, бросились к нему. Клюшки ударились друг о друга, словно скрестившиеся шпаги. Грязные брызги из-под ног летели в разные стороны, мужчины закрывали шар друг от друга, толкались плечами, упорно отстаивая свое право на удар. Мне вдруг вспомнились слова мужа, сказанные еще до свадьбы: «Не люблю проигрывать», — и я подумала, что ему противостоит такой же Альдис, который явно также не любит проигрывать, и теперь борьба шла уже без шуток.

Эйнор что-то говорил дяде, но из-за гула дождя слов толком не было слышно. Аристан вскинул на племянника глаза, отвлекся, и Эйн увел у него шар. Однако по грязи и слякоти шар уже не мог катиться с прежней легкостью, и диар снова перехватил инициативу. Младший Альдис тут же бросился за ним. Противники оказались к нам лицом, и я увидела, как плотно поджаты губы моего мужа. Он был сосредоточен, даже упрям. Выражение лица Эйна мало чем отличалось, и родственники продолжали борьбу за шар, уже не переговариваясь.

— Я сейчас упаду в обморок, — вдруг простонала агнара Бьярти.

Я даже не заметила, когда она развернулась и теперь неотрывно следила за борьбой двух д’агнаров. Женщина вцепилась в плечо агнары Данкир, и та зашипела:

— Тильдис-с-с…

Но агнара Бьярти, кажется, даже не обратила внимания. Она закусила губу и, вытянув шею, смотрела на то, как оба Альдиса мечутся посреди чужой половины поля, перехватывая друг у друга инициативу. Но вот Аристан резко развернулся, взметнув ногами грязь, ударил шар клюшкой и бросился следом, не давая племяннику обойти себя. И Эйн прыгнул. Кинулся под ноги дяде, снова пытаясь сбить траекторию шара. Диар перепрыгнул племянника, выставил клюшку, мешая шару сбиться со своего пути, подтолкнул, и игровой снаряд влетел под воротца.

— Десять очков! — провозгласил юный Кетдил, прошлепав по лужам и заглянув под мешковину.

— Протестую! — воскликнул Эйн. — Шар не в лунке.

— В лунку затекла вода, и когда я заглянул, шар находился на краю лунки, с внутренней стороны, — с достоинством ответил юноша.

— Агнар Кетдил, вы подсуживаете вашему папеньке, — горячась, продолжил спор младший Альдис.

— Вы хотите меня оскорбить, д’агнар Альдис? — парнишка сжал кулаки и исподлобья взглянул на Эйна. — Безусловно, мои симпатии на стороне отца, но судил я честно. И если вы будете настаивать…

— В моем диарате дуэли запрещены, — остановил юношу Аристан. — К тому же ваш возраст, агнар Кетдил не позволяет вам бросаться ответными обвинениями. Однако я подтверждаю ваши слова, шар выплыл на край лунки.

— Разумеется, подтверждаете, — ядовито ответил его племянник. — Это в ваших интересах.

— Эйн, ты желаешь оспорить мои слова? — надменно спросил диар. — Или пытаешься обвинить меня во лжи?

Младший Альдис поджал губы, тряхнул головой и стремительно покинул поле.

— Благородные агнары, благодарю вас за игру, — склонил голову Аристан.

Мужчины ответили аплодисментами, которые поддержали и мы, зрители. После участники игры в трефаллен направились под навес, где заботливые жены уже подхватили покрывала, чтобы закутать своих промокших мужей, а лакеи разливали вино. Я последовала примеру более опытных женщин и распахнула свое покрывало навстречу диару. Однако супруг, подходивший ко мне с улыбкой, остановил меня жестом и строго сказал:

— Я крепче, чем вы думаете. Накиньте на себя. Вскоре азарт сойдет на нет, и вы ощутите прохладу. После меня это покрывало будет уже ни на что негодно.

Я оценила взглядом грязное сиятельство, у которого даже на породистом лице чернели полосы, словно кто-то возил по нему пальцами. Впрочем, грязные брызги виднелись даже на волосах, об одежде говорить не стоило вовсе. Не удержавшись от смешка, я ответила:

— Какой заботливый поросенок.

Диар отдал свою клюшку подоспевшему лакею и склонил голову к плечу.

— Ваше сиятельство что-то сказали? — осведомился мой супруг.

— Несомненно, — важно кивнула я, подступая к нему с покрывалом.

Аристан сделал шаг назад, продолжая сверлить меня пристальным взглядом.

— Вы, кажется, как-то назвали меня…

— Ваш слух вас не обманул, — согласилась я, вновь приближаясь к мужу.

— Повторите, — потребовал чумазый, но по-прежнему сиятельный диар.

— Укройтесь покрывалом, скажу, — заупрямилась я.

— Дорогая, я мужчина…

— Мокрый мужчина.

— Но сильный.

— Который скоро начнет чихать, как малое дитя.

— Не отстанете?

Я помотала головой, и супруг, закатив глаза, раскинул руки:

— Давайте ваше покрывало, — с легким раздражением ответил он.

Торжествующая сиятельная диара приблизилась к своему строптивому и упрямому мужу, накинула ему на плечи покрывало и… оказалась прижата к мокрому и грязному супругу.

— Аристан! — возмущенно воскликнула я. — Что вы делаете?

Он захватил мое лицо в ладони, погладил щеки большими пальцами и ослепительно улыбнулся. Правда, улыбка диара больше напоминала улыбку сорванца, довольного своей проделкой.

— Так что вы там мне сказали? — мило спросил он. — Как меня назвали?

— Поросенком, — проворчала я, разглядывая мокрые пятна, оставленные его сиятельством во время неожиданных объятий.

— Так вот, драгоценная моя, — наставительно ответил Аристан. — Прежде, чем кого-то обзывать, не мешало бы взглянуть на себя. — После нагнулся к моему лицу и весело протянул: — Поросё-онок.

Поддел пальцем кончик моего носа и легко рассмеялся. Я ахнула, посмотрела на руки супруга и схватилась за свои щеки, начиная понимать, что вытворял его сиятельство во время незатейливой ласки.

— Ну, знаете! — воскликнула я и вновь оказалась прижата к мужу.

Он укутал нас обоих покрывалом, поцеловал меня в висок и сообщил:

— Теперь мы с вами семья сиятельных поросят.

— Хрю, — хрюкнула я и уткнулась лбом в грудь мужа, пряча улыбку.

Сердиться на него такого не было никакой возможности. Как не было возможности сохранить серьезность и соблюдать установленные этикетом границы приличия. Где-то далеко, в другой вселенной смеялись и разговаривали остальные мужчины и женщины, а я прижималась к груди супруга и слушала ускоренный стук его сердца, радуясь близости своего мужчины.

— Вы кое-что забыли сделать, Флоретта, — услышала я.

— Что? — я подняла голову и посмотрела на диара.

— Ваш супруг вернулся к вам с победой, а вы все еще не поздравили его, — ответила Аристан, после взглянул на остальных гостей агнаров Кетдил и отрицательно покачал головой. — Пожалуй, я приму поздравления чуть позже, когда мы доберемся до наших комнат.

— Тогда осталось всего одно незавершенное дело, — сказала я, продолжая смотреть на мужа.

— Какое?

— Обмен душами, — с улыбкой пояснила я. — Вы выиграли, и я могу вернуть себе свою…

— Нет, — диар усмехнулся. — Мне уютно с вашей душой. Я не буду вам ее возвращать. И не вздумайте обвинять меня в воровстве, я отдал вам взамен свою. Берите, пользуйтесь, но только осторожней, она у меня слишком ранима. Но свою даже не просите, не верну.

— Стало быть, вам понравилась душа трусливой врушки? — я испытующе смотрела на его сиятельство. Ответ я ожидала, затаив дыхание.

— Лучшая душа, которую я когда-либо встречал, — ответил супруг без тени улыбки. — Именно такая, о какой я мечтал.

— Ох, Арис, — вдруг задохнулась я и потянулась к нему.

— Фло, — прошептал Аристан, склоняясь ко мне.

— Кхм, — за спиной вежливо кашлянули.

Диар вскинул голову, я обернулась и увидела младшего Альдиса и Карли. На плечах Эйна было накинуто покрывало, и я сразу поняла, что юная агнара все-таки позаботилась о нем. Молодой человек и девушка держали по два бокала.

— Мы, кажется, не вовремя, — иронично отметил Эйнор, но протянул нам свои бокалы. Мы с мужем приняли их, и младший Альдис забрал один из рук Карли. — Хотел поздравить вас с победой, дядюшка, и извиниться за свою вспышку. Но вы, как никто другой, должны меня понять.

— Понимаю, — усмехнулся Аристан. — Мы с тобой одной крови, Эйн.

— Вот именно. Проигрыш для Альдиса подобен яду, — это Эйнор пояснил нам с агнарой Кетдил. — Разъедает изнутри и требует реванша. Скачки, после трефаллен… Я несколько расстроился. Но уже взял себя в руки и устыдился, — это молодой человек вновь адресовал его сиятельству.

— Я принимаю твои извинения, — кивнул диар. — За остальное можешь извиниться позже.

— Остальное? — младший Альдис задумался. — Ах, вы о моих словах на поле… Разумеется, я принесу вам свои извинения, дядя, я их уже приношу вам. И вы поймете, что я не имел на душе ничего дурного, когда кое-что услышите от меня.

— Уже сгораю от любопытства, — заинтересованность в голосе его сиятельства действительно была.

— Прошу прощения, — агнара Кетдил посмотрела на Эйнора, — матушка призывает меня.

Она покинула нашу компанию, молодой человек развернулся, провожая девушку взглядом. Затем сделал глоток вина и посмотрел на диара.

— Милая девушка, — сказал младший Альдис, заметно понизив голос. — Знаете, дядюшка, понаблюдав за вами с д’агнарой Флореттой и за остальными парами, я все же склонен согласиться, что семейная жизнь — это не так уж и плохо. И вот о чем я хотел вам сказать. Мне бы хотелось пристальней приглядеться к Карлине Кетдил. Пожалуй, я нахожу ваши слова верными, я могу рассматривать свою женитьбу на этой девушке. Она мне нравится. Приятная, скромная, но не тихоня. Со вчерашнего дня я намеренно уделяю ей много внимания, присматриваюсь. Если вы позволите, я немного задержусь у вас, хотелось бы еще встретиться с Карли. Все-таки женитьба — это не легкий флирт, и с выбранной женщиной придется соседствовать всю оставшуюся жизнь. Хотелось бы не ошибиться в выборе соседки по дому и ло… Э-э, по всей жизни. И что вы мне ответите, ваше сиятельство?

Я задрала голову, с любопытством глядя на супруга. Аристан слушал племянника плотно сжав губы. Глаза его были немного сужены, взгляд испытующ, и отвечать сиятельный диар не спешил. Я снова посмотрела на Эйнора, он не сводил глаз с дяди. Взор его был открыт, молодой человек ждал. Я снова вывернула голову на мужа. Черты его лица, наконец, смягчились, и диар кивнул:

— Условия проживания в моем доме прежние, — сказал он.

— Дядюшка, — рассмеялся Эйнор, — что же вы за упертый человек. Я вам душу открыл, а вы все о том же.

— Хорошо, ты можешь остаться, — ответил Аристан. — Заодно поможешь мне в некоторых делах.

— Как скажете, ваше сиятельство, — склонил голову молодой человек. После улыбнулся мне. — Оставлю вас, кажется, Карли вновь свободна.

Мы с мужем проводили его взглядами, и я подняла свой бокал:

— За вашу победу, Арис.

— За нас с вами, Фло, — ответил диар, я возражать не стала.

Как только дождь уменьшился, мы все дружно покинули навес и отправились к усадьбе агнаров Кетдил. Стоит заметить, что наше семейство, включая младшего Альдиса, было единственным грязным в полном составе. Из всех дам я одна выделялась грязной физиономией и одеждой, промокшей и испачкавшейся из-за проделок супруга. Никто из мужчин своих женщин не пачкал так старательно, как диар. И когда в наших покоях встал вопрос, кто больше нуждается в ванной комнате, его сиятельство решил возникшую проблему следующим образом:

— Вы мокрая и грязная, вы можете простудиться, если придется ждать меня. В свою очередь я еще более мокрый и грязный, к тому же находился непосредственно под дождем и на ветру. Ожидание может сказаться губительно даже на моем отменном здоровье. Выход один — мы не должны ждать друг друга.

— Но как же? — удивилась наивная диара Данбьерга.

— Идемте со мной, я вам все объясню и покажу в подробностях, — совершенно серьезно ответил Аристан, взял меня за руку и увел в ванную комнату, закрыв за нами дверь…

Вечером, после сытного и приятного ужина, гости собрались в музыкальной гостиной. Для мужчин была открыта игровая комната, и некоторые вскоре покинули общество, перебравшись за столики для игр в карты и кости. С дамами остался хозяин поместья, оба Альдиса, агнар Вердис и агнар Бьярти, невероятно услужливый и милый со своей женой. Глядя на эту пару, я невольно представила себе трудолюбивую пчелку, вьющуюся вокруг цветка… репейника, потому что Тильдис Бьярти, нахохлившаяся и фыркающая, ассоциировалась у меня с этим цветком. Но, признаться, рассматривая это семейство, я испытывала умиление.

Карли усадили за рояль, и пока среди гостей велась неспешная беседа, девушка наигрывала спокойные мелодии. Младший Альдис оперся на инструмент и слушал игру юной агнары, время от времени развлекая ее своими историями. Мой супруг негромко разговаривал с агнарами Кетдилом и Вердисом. Он устроился на подлокотнике моего кресла, положил руку мне на плечо, и это дало приятное ощущение защищенности и уюта. Меня развлекали агнары Кетдил и Данкир. Ларси после ужина сразу ушла в отведенные ей комнаты, сославшись на усталость и головную боль. Ее супруг, проводив жену, вернулся к нам. Могу сказать честно, что спокойный вечер мне нравился, и я даже сожалела, что за день до этого была вынуждена остаться в комнате из-за своей неосторожности и падения.

Неожиданно между агнарами Тагнилс и Вальдр разразился спор. Не ожесточенный, но продолжительный. Прислушавшись, я поняла, что агнара Тагнилс уговаривает агнару Вальдр спеть. Вскоре в уговоры включилась и агнара Кетдил, а после и агнар зггбжж Вердис, ненадолго отвлекшийся от беседы. Но решимости даме придал мой супруг. Стоило диару произнести:

— Просим вас, агнара Вальдр. У вас прелестный голос, и было бы приятно его послушать, — как данная агнара скромно потупилась, зарделась от видимого удовольствия и направилась к роялю.

Она недолго разговаривала с Карлиной, после замерла, в ожидании, когда зазвучит музыка, а я подняла взгляд на Аристана. Он убрал руку с моего плеча и сейчас обозначил аплодисменты, впрочем, как и остальные слушатели. Взгляд супруга был направлен на женщину, и мне вдруг стало неприятно. Вроде и ничего не произошло, всего лишь проявил вежливость, но я уже знала об отношении агнары Вальдр к диару, и желание встать и уйти я подавила усилием воли, ругая себя за мнительность и неразумные подозрения. И все же… «У вас прелестный голос», — так и хотелось передразнить мужа, и, признаюсь, я очень понадеялась, что это всего лишь комплимент все из той же вежливости, а голос у агнары окажется высоким и противным.

Однако Карли заиграла, агнара Вальдр прижала к груди переплетенные пальцы, и гостиную заполнил приятный мелодичный голос. Я сердито поджала губы, попыталась уговорить себя, что веду себя глупо, но ревность, подняв голову, уже не желала ее опускать. Тем более Аристан свою руку мне на плечо так и не вернул. Я переводила взгляд с женщины, певшей любовный романс, на мужа, слушавшего ее со всем вниманием, и чувствовала, как закипаю от злости. Тихо фыркнув, я попыталась расслабиться и посмотрела на Эйнора. Он тоже, как и все остальные, слушал агнару Вальдр, но неожиданно поймал мой взгляд и склонил голову, улыбнувшись. Вроде и не поддержал, а мне стало легче. Я улыбнулась в ответ.

— Браво, — воскликнула агнара Кетдил, когда агнара Вальдр закончила пение.

— Как же чудесно, — подхватила агнара Данкир и обратилась ко мне. — Не правда ли, ваше сиятельство?

— Да, чудесно, — я очень понадеялась, что моя улыбка выглядит мило. — А как вы считаете, ваше сиятельство?

— Очаровательно, — кивнул Аристан. — Я был бы не против послушать еще.

— Ах, — взмахнула агнара Вальдр ресницами, — если вы просите…

— Просим, — кивнула агнара Тагнилс.

— Конечно, просим, — поддержал Эйнор.

— Да-да, — из вежливости откликнулась и я, но заметила, что женщина ждет, когда ее просит диар. И он попросил:

— С вашей стороны это было бы мило, агнара Вальдр.

— Хорошо, — кивнула ломака и снова заговорила с Карли.

И снова это был любовный романс. Я подняла взгляд на мужа, в этот раз он заметил и улыбнулся мне. Немного успокоившись, я посмотрела на Вальдр. Наша певица заливалась соловьем, простерев руки в нашу с мужем сторону, и хоть глаза ее были закрыты, но мне чудилось прямое признание, и кровь еще сильней побежала по венам. И как я себя ни уговаривала и ни стыдила, ничего не могла поделать со своими чувствами. Мне настоятельно требовалось покинуть гостиную и проветрить голову, чтобы продолжать удерживать доброжелательное выражение на лице и не скрежетать зубами в открытую.

Когда уговоры начались снова, и агнара Вальдр уже совсем расправила плечи, я поднялась со своего места и, пообещав вскорости вернуться, покинула гостиную. Попросив лакея проводить меня в зимний сад, куда мы ходили с Карлиной, когда она показывала дом. Сад был ухожен, но мне показался скучен из-за однообразной растительности. Теперь же я искала в нем краткое уединение.

Лакей открыл передо мной дверь в сад и удалился, когда я отпустила его. Дорогу назад я запомнила. Неспешно прогуливаясь между кадками с растениями, стоявшими в углублении мраморных чаш, я заметила одинокую фигуру, сидевшую на скамеечке. Уже хотела удалиться, досадуя на то, что не нашла уединения, но все-таки прошла еще немного и узнала Ларси. Вот уж с кем у меня не было желания встречаться, так это с бывшей подругой. Я все же развернулась и собралась уйти, но теперь обернулась Ларси.

— Сама сиятельная диара, — насмешливо произнесла агнара Вердис, и я остановилась.

Повернувшись к ней, я чуть склонила голову, ответив прохладно-вежливо:

— Агнара Вердис, доброго вечера.

— Не старайся, — фыркнула Ларси. — Как у него у тебя все равно не получится.

— Откуда столько яда? — полюбопытствовала я, скрестив на груди руки.

Бывшая подруга поднялась со скамейки и прошлась в мою сторону. Одарив меня презрительным взглядом, она направилась на выход, но остановилась и снова развернулась ко мне. Я приподняла брови, вопросительно глядя на Ларситту. Она не спешила заговорить, только демонстративно оглядывала меня с ног до головы, пренебрежительно и даже брезгливо.

— Знаешь, Ларси, — начала я первой, — я не хочу искать твой дружбы, я и без нее прекрасно обходилась все эти годы. Я не собираюсь заигрывать с тобой, это ниже моего достоинства. Но я никак не могу взять в толк, с чего ты взъелась на меня. Судя по тому, что ты говорила, ты счастливая женщина, у которой все есть: муж, дети, положение в обществе. Так к чему эти змеиные пляски?

— Змеиные? — сузила глаза Ларси.

— Иначе не назовешь, — усмехнулась я. — Шипишь, извиваешься, пытаясь ужалить.

— Да кто ты такая, чтобы все это мне говорить? — взъярилась агнара Вердис.

— Диара Данбьерга, агнара Вердис, — с неожиданным смаком назвала я свой новый титул.

— Ты никто! — воскликнула Ларси, и я поморщилась от высоких ноток в ее голосе. — Ты должна была оставаться в своем лесу и не лезть в общество. Таким, как ты, здесь делать нечего. Тебя вытащили из грязи и нечего строить из себя аристократку. Ты нищенка! Пустышка, у которой за душой ни гроша!

Мне было неприятно. И, не будь этих месяцев рядом с диаром, беспрестанно пестовавшим меня и требовавшим держать лицо, я бы, может, и заплакала. Но я была ученицей Аристана Альдиса, и какая-то Ларситта Вердис не могла задеть меня больней, чем это сделал сам король или великосветская любовница моего мужа. Агнаре из провинции было до них далеко.

Я скользнула взглядом за спину Ларси и заметила своего супруга. Он стоял в дверях, припав плечом к косяку. Взгляд его сиятельства был направлен на меня, и я поняла, что он ждет. Ждет моего ответа. Может вмешаться и защитить, как это всегда делал, и перед светским обществом Данбьерга, и перед бывшей любовницей, и перед государем. Однако в этот раз я не хотела его помощи. Аристан столько толковал мне, что я должна сама научиться защищаться, и я хотела показать ему, что его уроки не прошли даром. Я снова посмотрела на бывшую подругу.

— Отчего же? — спокойно произнесла я. — Не такая уж я и нищая. У меня хотя бы есть душа, у тебя же лишь смесь яда и зависти. Если тебе нравится, можешь травить себя и дальше, у меня же есть занятия интересней. Счастливо оставаться, агнара Вердис. — Я сделала несколько шагов прочь, но обернулась и добавила: — Ах да, забыла сказать. Вы должны знать, что вы не являетесь особой, которую мы с мужем были бы рады видеть.

— Это всего лишь твоя болтовня, — сказала Ларси, оборачиваясь мне вслед. — Ты — пустое место, и диар…

— Прислушивается к пожеланиям своей супруги, — отозвался его сиятельство, обнаружив свое присутствие. — В данном вопросе я совершенно согласен с ее сиятельством. — После направился ко мне, подал руку и произнес, уже, кажется, забыв о Ларситте Вердис, словно ее здесь и не было. — Отчего вы не сказали, что хотите отдохнуть, я бы проводил вас.

— Я ушла ненадолго, — улыбнулась я.

— Однако мне этого времени оказалось достаточно, чтобы заскучать без вас, — ответил муж, и мы покинули зимний сад.

— Вы были так увлечены пением агнары Вальдр, — заметила я, не сдержав ворчливый тон, пользуясь тем, что мы остались одни. — Не думала, что мое отсутствие будет замечено вовсе.

— У агнары приятный голос. Мне, как человеку, обладающему музыкальным слухом, нравится слушать хорошие голоса, — несколько удивленно ответил Аристан. Затем остановил меня и развернул к себе лицом. Он приподнял мою голову за подбородок, вглядываясь в глаза в скупом свете свечей. — Флоретта, вы ревнуете меня к агнаре Вальдр?

— Вот еще, — сказала я и освободилась от его хватки.

После сделала несколько шагов и обернулась на смех его сиятельства. Он хохотал долго и от души, утирая выступившие слезы, а я рядом сопела сердитым ёжиком, как он сам выражался.

— Что смешного? — наконец, возмутилась я, и диар сгреб меня в объятья, уткнулся в плечо и продолжил сотрясаться от смеха. — Ваше сиятельство!

— Что ваше сиятельство? — пытаясь успокоиться, вопросил супруг.

— Что вы увидели смешного? — потребовала я ответа, и он снова зашелся в хохоте. — Аристан, я не буду с вами разговаривать!

Угроза возымела действие, и диар все-таки взял себя в руки, но время от времени все еще продолжал хмыкать. Я сопела, он утирал слезы, после обнял меня за плечи одной рукой, притянул к себе и поцеловал в макушку.

— Чудо вы мое, — все же решил высказаться его сиятельство. — Голос — единственное, что мне нравится в агнаре Вальдр. Голос и не более, Флоретта. Если бы он принадлежал другому человеку, я бы слушал с таким же удовольствием другую женщину.

— У меня нет голоса вовсе, — заметила я с досадой.

— Тогда голос — это единственное, чего у вас нет, драгоценная моя. Потому что в вас мне нравится все остальное, и отсутствие голоса я даже не замечаю. Так вы поэтому сбежали?

— Вы перестали меня обнимать.

— О, женщина! — воскликнул диар. — Если я однажды смогу понять все, что творится в женской головке, я смогу прослыть мудрецом… или сумасшедшим.

И он снова рассмеялся. Ткнув супруга в бок локтем, я улыбнулась и, наконец, успокоилась. Мы вернулись к гостиной. Еще на подходе до нас донесся мужской баритон. Голос был глубок с красивым тембром. Пел мужчина романс, и я невольно приостановилась, сжав руку его сиятельства, слушая певца. Диар вдруг скривился и едко произнес:

— Расчирикался соловей.

Я удивленно посмотрела на мужа и потянула его за собой в гостиную, мне хотелось послушать пение, сидя в кресле, а не стоя под дверями. Аристан подчинился как-то неохотно и даже недовольно. Это удивило. Как он сам сказал, красивый голос ему нравится слушать, а этот голос был превосходен. Намного глубже, чем у агнары Вальдр. Я бросила на мужа подозрительный взгляд, но он уже выглядел невозмутимым, и понять, что так рассердило или расстроило его сиятельство, оказалось невозможно.

Мы вошли в гостиную, и я изумленно уставилась на Эйнора Альдиса, певшего под молчание восторженно внимавшей ему публики. Признаться, мой восторг тут же примешался к общему.

За что, жестокая, терзаешь?

К чему молчание, скажи?

Зачем совсем не замечаешь

Моей измученной души?

Эйн, певший эти строки, простерев руку к невидимой даме, обернулся, видимо, уловив наше появление. Его взгляд остановился на мне, и я невольно потупилась, потому что из-за нелепой случайности вышло, будто он обращался ко мне. Споткнувшись, я ощутила поддержку мужа и услышала его прохладный вопрос:

— Вам нехорошо, дорогая?

— Нет, — ответила я, справившись с неожиданным смятением. — Просто запуталась в подоле.

— Будьте внимательней, Флоретта.

Супруг помог мне сесть, занял прежнее место на подлокотнике, взял меня за руку, и я посмотрела на него, заметив легкую иронию во взгляде.

— Так? — спросил меня негромко диар.

— Да, так определенно лучше, — ответила я, улыбнувшись.

— Я запомню, — кивнул муж, и мы замолчали, больше не мешая младшему Альдису услаждать публику.

Однако помешала Ларси. Она стремительно ворвалась в гостиную, нашла взглядом мужа и громко потребовала:

— Мы должны немедленно отправиться домой.

— Что случилось? — несколько раздраженно спросил агнар Вердис.

— Я переживаю за детей, — нервно ответила его супруга, избегая взглядом меня и его сиятельство.

— С ними нянька и ваша сестра…

— Немедленно! — вдруг взвизгнула Ларси. — Я ни минуты не останусь в этом доме. Если вы не тревожитесь о вашей семье, можете оставаться, я уезжаю одна.

— Агнара Вердис, — растерянно позвала ее хозяйка поместья.

— Прощайте, — ответила Ларситта. — Боюсь, мы больше не увидимся.

Она бросила на меня короткий взгляд, задрала нос и так же стремительно покинула гостиную. Агнар Вердис поднялся на ноги, пробормотав извинения, и последовал за женой, но уже в дверях его нагнал голос его сиятельства:

— Агнар Вердис, жду вас послезавтра, как мы договаривались.

— Благодарю, ваше сиятельство, — поклонился мужчина и покинул общество.

— Да что произошло? — всплеснула руками наша милая хозяйка.

— Отвратительная особа, — отозвалась агнара Тагнилс.

— Убралась и не велика потеря, — фыркнула агнара Бьярти.

— Ты совершенно права, душа моя, — поддакнул ей супруг, и Тильдис протянула ему руку для поцелуя. Кажется, агнар Бьярти сумел успокоить жену.

— Д’агнар Эйнор, спойте еще, — попросила я. — У вас невероятный голос.

— О да! — воскликнула агнара Вальдр. — Просто великолепный!

— А давайте споем в паре, — предложил ей младший Альдис.

В этот раз агнара не ждала уговоров и поспешила к Эйну. Я прижалась головой к мужу, тут же забывая о Ларси, ее зависти, забывая о своей недавней ревности, и полностью отдалась во власть дуэта наших певцов. Аристан поглаживал мне запястье, время от времени поглядывая сверху. Я умиротворенно вздохнула и подумала, что поездка выдалась замечательной.