Глава 10. Хорошее дело браком не назовут?

А гости действительно были. И относилось это отнюдь не к Яну и двум его знакомым — они и пробыли то совсем немного — правда, навернули со свойственным детям здоровым аппетитом половину кастрюли курицы с картошкой и соусом, слопали все сырные лепешки и снова убежали пастись… вернее, играть на свежем воздухе.

А я осталась. Разгребать тварево нашествие. Они просто брали — и появлялись откуда-то — один за другим.

Маленькие и большие, пушистые и чешуйчатые, взрослые — и, судя по поведению, совсем мелкие. И всем было интересно, и все хотели знать, кто это у них тут такой в виде госпожи управляющей — из заповедника, оказывается, сбежали.

С каждым поговори — вот, например, с большим, почти со стол лисом — сизо-голубым в полоску. Что-то в нем было и волчье, правда, и когти совсем не лисьи, но разговаривал вкрадчиво, вежливо, да так профессионально проводил допрос… в смысле — беседу — что я не успела и оглянуться, как вывалила на голову мохнатого экзекутора массу полезнейшей информации про себя и сына.

— Может, тогда сразу мне подскажите, что вам для заповедника нужно? Понимаете, я тут человек новый, ректор, конечно, завтра обещал все показать и, наверное, у него многое подготовлено, но мне хотелось бы точно знать, какие у вас нужды, кто чем питается, кто… — чуть запнулась, но все-таки продолжила — водится. Вот вы, например? — и почесала ошалевшего от эдакой наглости презренного человека зверя за ухом, — вы у нас кто?

— Альбейль я, — тявкнули недовольно, — магическая тварь, управляющая снами и подсознанием. Могу страхи наводить, могу ужасу напустить, могу и с ума свести, — и шевелит ушами.

Вот по логике мне надо бы в истерику впадать. Ан нет, я тварей оказывается боюсь меньше, чем людей! По крайней мере, тех тварей, которые на четырёх бегают. У двуногих-то вполне человеческие заскоки.

— Здорово, — говорю с энтузиазмом, слушая в пол-уха, как сынуля на заднем дворе агитирует друзей установить пару щитов и попрактиковаться в файерболах. Щ-щяс, как же! Разбежался, дорогой! Вот и Лира против. Пресекла безобразие, — уважаемый Альбейль, а зовут вас как?

— Меня не зовут, я сам прихожу! — отвечает гордо — и потягивается на траве, спинку выгибает, зверюга здоровущая. Нос подрагивает — принюхивается. — А почему же не боишься? Кто ты такая? Пахнешь не как человек, не как маг…

Однако! Нюхастик!

— Так имя у тебя есть? — терпение, дорогая, только терпение!

— Имена мы кому попало не называем, — и смотрит с превосходством. Ага, напугал ежа гранатой!

— Ну ладно, но кто попало все равно должен позаботиться о ваших нуждах, — усмехаюсь, ставя стул на лужайке поудобнее, — поэтому… давай уж, докладывай, что вам может понадобиться?

Достаю большую толстую тетрадь, которую мне выдали на складе, беру магперо. У магов оно ещё и само пишет, ну да ладно…

Такс, что у нас тут на злобу дня?

На колени мне плюхается какая-то очаровательная няшка, по-другому не скажешь! Оранжевая мышь с клювиком и, кажется… божечки, у неё там крылышки перепончатые, что ли? Ой, и хвостик короткий, пушистой бамбушечкой! Какая прелесть! Как тут сохранить образ серьезной женщины, когда рот растягивается сам собой в улыбке и хочется визжать от восторга?

— Это всего лишь ми-крылан, — недовольно ворчит лис,— бесполезное создание, только и может, что магические растения опылять, у него и мозгов-то с тот самый орех.

Бесполезное сознание млеет от того, как я почесываю его между ушами, переворачивается на спинку, дрыгает лапками и пищит.

А я пишу, пишу, пишу…

— А вот это у нас кто? — тыкаю уставшей рукой в фиолетового цвет кракозябру, которая больше напоминает котика с непропорционально большой головой и длиннющим хвостом с метелочкой на конце. Уши у него тоже метелочками.

Слегка вздрагиваю, когда котик открывает пасть, полную острых большущих зубов. Ни грифона ж себе!

— Ян, принеси мяса, у нас тут голодающий! — зову сына.

Уже поздний вечер, его друзья давно убежали, а сынуля с тихим восторгом ошивался неподалеку и любовался на выводок тварей. На максимально безопасном расстоянии около дома, конечно же.

— Это… вшарсик, — уже как-то без особого пафоса, скорее устало выдохнул альбейль.

Лис перебрался на подстилку, успел и поесть, и попить, и задушевно повыть, и когтями поскрестись, но я была неумолима. Надо хоть немного подготовиться к завтрашнему дню!

— И что же этот самый вшарсик делает? — уточняю.

В этот момент на свою беду мимо нас пролетела какая-то заспанная птичка.

Хоп. Милый котик приподнимается на задних лапках и выдыхает голубое пламя. Поджаренная тушка валится сверху прямо ему под ноги.

Спокойно, Регина, падать со стула не нужно!

— Ну, — шевелит смешно носом и тявкает обиженно (как же, я не визжу) лис, — тоже довольно бесполезная тварюшка, обычно они сильны коллективным разумом, загоняют всей стаей жертву… и хоп! — хлопнул лапой. — На магов не охотятся, они больше по зверям, — утешил, спасибо! — В целом, собеседник из него никакой, интеллект как у ребенка. Поиграться любит, — лениво бросил взгляд на жующего вшарсика.

— А… какие у него ещё особенности, ну, кроме голубого огня? — Осторожно спрашиваю.

— В местах обитаний стай вшарсиков часто образуются залежи недорогих драгоценных или полудрагоценных камней, — неохотно отвечает мой экскурсовод по миру тварей, — именно из-за выдыхаемого вшарсиками голубого пламени некоторые породы приобретают непривычные для них свойства… кстати, отходы, гм, их жизнедеятельности, тоже весьма полезны для общего, так сказать, процветания почвы.

Однако, какие полезные котики! Сделала себе пометку. Посмотрела на вылизывающегося совершенно по-кошачьи вшарсика.

— Будешь Пушком, — пробормотала под нос.

Такс, кто у нас там следующий?

Уже почти в глубокой ночи, когда зажегся светильник над крыльцом, а трава начала чуть светиться, я подошла к одному из самых важных вопросов:

— Скажи, а у вас есть… среди вас, тех, кто живет в заповеднике… опасные? — не то, чтобы я сомневалась в благоразумии ректора, но…

Тем неожиданнее было мне получить ответ:

— Есть. По-настоящему опасны, на самом деле, все твари. Даже на первый взгляд самые безобидные. Но этих, мелких, Виарн спас, приручил, и тем самым сделал немного ближе к людям. Но у господина мага весьма интересные вкусы… так вы, люди, говорите?

— И в чем же это выражается? — насторожилась, чувствуя огромный… писец.

— Он спасал и тех, кто вовсе не желал спасаться. Опасных… выродков даже по нашим меркам. Тех, для кого жажда убийства, как для безумного зверя, превыше всего. В основном. Конечно, потом или сам добивал — или отпускал, в зависимости от агрессивности. Но некоторых оставил… как ходячие ингредиенты для дорогих зелий…

Что-то наш мультик плавно переходит в триллер!

— И… — осторожно уточнила, но меня перебили.

— И они, конечно, сидят в клетках. В самой глубине заповедника, куда вас не пустят. Но все равно… советую быть настороже, — вновь странный взгляд, — и лис, грациозно поднявшись на лапы, исчезает в кустах.

Стоит ли говорить, что ночь я провела беспокойную? И спокойствия мне не прибавило ни то, что пришлось служить нашему призрачному хозяину Шахерезадой, ни то, что, собственно, когда я проснулась и вышла из дома… Как все-таки не заорала — не знаю. Сдержалась только зная, что Ян на крик обязательно прибежит.

Просто возле дома были разложены десять тушек птиц. Мертвых птиц. Каким-то странным образом, не полукругом, а… они образовывали какой-то то ли знак, то ли узор — но, что именно, я понять не могла.

Я вообще была совершенно разбита вчерашним суматошным днем и выжата ночью — в буквальном смысле. Нажрался, простите, накушался, видимо, господин Иллдрэггона от души. Вообще я себя ощущала странно. Не только разбитой, а как будто наизнанку вывернутой. Перед глазами то и дело вставали странные пятна.

Вот, например, при взгляде на птиц… Мне мерещилось, что вокруг каждой из них был какой-то тошнотно-зеленый ореол с рваными краями. Но, самое главное, что от этого ореола тянулись тонкие нити… куда-то под крыльцо.

Смутно соображая, что делаю, я наклонилась, прощупывая доски. Потом опустилась на корточки. Пошарила вслепую. Так, вот тут дырка никак? Или ступенька полая изнутри?

Хотела было сунуть руку, но её перехватили.

— Вид шикарный. И из приязни к вашей очаровательной пятой точке, лесса, я бы настоятельно рекомендовал вам ни в коем случае не совать руки к активированному артефакту скверны, — надменный, чуть хрипловатый голос был мне знаком.

Просто… он принадлежал тени. Той самой, с которой сцепился мой… хм, жених. Той, что подарила мне дракончика и вывела из леса.

А сейчас держала за руку.

— Вы что тут делаете? — прошипела, дернувшись.

Ещё не хватало, чтобы Ирргонар прискакал клювом щелкать!

— Спасаю одну очаровательную дурочку, — ответили тон в тон.

— А с чего бы мне вам доверять? — медленно поднялась, отряхнув простенькое платье.

— Возможно, с того, что…

— Доверься ему. Тебе Тень Владык плохого не сделает, — прошелестел вдруг из ниоткуда голос Сейлира.

Тень Владык? Это что ещё?!

— … конфликты… наши с грифоньим лордом тебя не касаются, девочка, — спокойно ответил незнакомец, словно ничего и не заметив, — наши дела мы решим сами. Ирргонару пора уже вырасти из старых обид. И признать, что я был прав…

Ой как интересно, а поподробнее можно?

Но нет, сезон откровенности был закончен.

— Я вас не знаю — и, стало быть, верить вам оснований нет, — покачала головой, — не так ли, Тень Владык?

Из-под капюшона на меня смотрели мерцающие синим глаза. Странные, пугающие. Завораживающие.

Перстень на пальце, тот самый, скрытый, нагрелся.

— Непростой домик… и ты непроста, Рейна Марис, — задумчиво хмыкнул голос.

После чего мужчина сунул руку — мне показалось, что очертания руки были смазаны когтистой перчаткой — и достал из-под крыльца… гнилушку?

В первый момент мне подумалось именно так. Нечто, светящееся неприятным блеклым зеленым пламенем. Даже смотреть было противно.

— Гниль болотная, — с отвращением процедил Тень, — редкостная дрянь. Магия потусторонняя, призрачная. Соприкоснуться с влиянием гнили для неодаренного — смерть.

Темный капюшон посмотрел прямо на меня.

— Кто же так тебя не любит, а, лесса Марис?

Да мне откуда ж знать! Мрак. Демоны… Что ж это, а если бы Ян?

Вместо паники подкатила ярость. Такая, что в голове на миг зазвенело, а потом… я прямо сию секунду поняла, что делать — и оборвала одним усилием мысли, не касаясь, нити, напоминающие мне толстых червяков. Те самые, что тянулись от птиц к этой… гнилушке.

Миг — и она, затрещав, потускнела. А на меня накатила такая слабость, что еле успела присесть на крылечко.

— Ма-ам! — донеслось из глубины дома.

Мрак. Мы же толком и не поговорили. Вернее, я вкратце сыну рассказала, что мне по правилам Академии придется выйти замуж… но воспринял ли он мои слова всерьёз? Или я сама запуталась в своих объяснениях?

— Однако… Сейчас явится охрана, — жестко заметил Тень, — вам лучше сделать вид, что вы только-только вышли из дома, госпожа Марис.

— А это? — я кивнула на гнилушку. — Она не успела нам повредить? И что вообще?..

— Не я вам это должен объяснять. Ну… или, по крайней мере, не сейчас, — вздохнул странный спутник вполне по-человечески, — так что… Идите, госпожа Марис! Живо! И, кстати… — голос доносился, а тень уже истаивала на солнце, — поздравляю с грядущим союзом…

О нет, вот только этого мне не надо!

Увы, единственное, что я успела — это войти в дом, а потом, заслышав шаги и голоса, снова распахнуть дверь.

Тут не охрана, тут сам ректор объявился! Почему-то вместе с Крейдором недоброй памяти.

Пока они меня опросили — я настоятельно посоветовала сына в это не вмешивать, пока пришлось вынести им угощение — что-то настоятельно противилось тому, чтобы пропустить гостей в дом — одним словом, время близилось к часу икс. То есть к бракосочетанию, чтоб ему провалиться.

И вот я уже стою, обряженная в какой-то многослойный балахон на китайский манер — это чтобы невеста не сбежала, видимо. А рядом успокаивающе бубнит широкой души воительница Каласса — именно её отрядил ректор в «подружки невесты».

— Вы, Рейна, не переживайте, Ирнар вообще хороший, правильный мужик, — торжественно пыхтела воительница, явно неловко себя чувствующая в нежно-сиреневом платье, — вредный — да они все такие, себе на уме — ну не обидит, это сразу видно! Все будет хорошо, Рейна, вы правильно нос утерли нашим местным змеюкам! Им лишь бы уколоть!

Да-да, я спокойна, совершенно спокойна! Первый раз расписывалась как в тумане, помню, в ЗАГСе. Никого на свадьбу не позвала. Теперь думаю — не приколдовывал ли муженек бывший? И второй… хорошее дело браком не назовут! Никогда ещё в местной часовенке не сталкивались люди менее подходящие для брачных уз, чем мы с его тварчестью Ирргонаром.

Тот снова щеголял настоящим обликом со шрамами. Увидела вскользь, пока меня тащили переодеваться.

Тем страннее было, что Ян его тоже явно узнал и… обрадовался, предатель!

— Ма, ну с этим ты точно будешь в безопасности! Я хоть перестану волноваться, — важно заметил мой сынишка, — тебе вредно одной быть! И вообще… хочу, чтобы ты улыбалась. Чтобы рада была… — вдруг независимо хлюпнул носом и сбежал прежде, чем я успела обнять свое сокровище.

И вот теперь… теперь мы недружными рядами — свита с невестой — и свита с женихом — встретились в небольшом, удивительно светлом помещении в правом крыле Академии.

Меня потряхивало. Даже вчерашний день и утренние приключения померкли. Хотя, к слову о них — ни ректор, ни Крейдор, зараза такая, даже не подумали поделиться со мной тем, что нашли! Даже объяснений внятных не дали, заявили, что это все это выходка хулиганов. Если бы не странный Тень Владык… я бы так ничего и не знала.

Одно было ясно — кто-то вознамерился нас извести. И, чтобы этому помешать, моих усилий явно недостаточно. Рассказать все Ирргонару, если он ещё не в курсе? Вот только гордость заедает. Сначала сама же его попрекала тем, что вмешался в мою жизнь, пыталась вызнать, зачем спасал и помогал, а теперь сама бегу за спасением?

Мягкие туфельки легко ступали по полу. Одно воспоминание наслаивалось на другое — то, когда мы с Эстардом пришли в ЗАГС и торжественно шествовали по ковровой дорожке, слегка пожранной какой-то шустрой молью.

Тогда для меня все закончилось плохо… так бы я сказала, если бы не Ян.

Колени чуть дрогнули, но я осторожно сжала пальцы, впиваясь ногтями в подушечки на ладони и заставляя себя вырваться из воспоминаний. Сейчас все по-другому. Сейчас это мое решение, пусть и вынужденное. Не ради иллюзорных чувств, а ради нашей с Яном спокойной жизни.

Я едва не споткнулась о ступеньки, но, к счастью, вовремя успела приподнять ногу и сделать шаг вперед.

И только тут поняла, что народу как-то… поредело, пожалуй. Теперь в зале остались только трое. Я, мой «жених» и ректор.

Причем последний, очевидно, был чем-то недоволен, но, тем не менее, сдерживался.

А вот Яна не было, хотя я точно видела его заходящим в зал… что происходит?

Я резко подняла глаза — и столкнулась с внимательным, каким-то жадным взглядом грифона. Ирргонар казался напряженным, как струна. А ещё… страшные раны на лице были подернуты полоской… чешуи? Это правда чешуя? Плотная, толстая, серебристо-синего оттенка. Ой, и на пальцах есть чешуйки, только более мелкие. И это совсем уж не вписывается в образ грифона!

— Что происходит? — невеста на грани паники, ага, держите меня семеро, чтоб на выход не оглядывалась.

Взрослая женщина, Регинка, ещё раз тебе, тьфу, себе говорю! Женщина, заткни свою внутреннюю паникершу, а то от тебя-таки сбежит единственный кандидат в мужья! И чего я, собственно, нервничаю? Что муж очешуился? Будущий. Ну, тут уж странностью больше, пакостью меньше…

— Ничего особенного, Рейна, — мягко усмехнулся ректор. Картина «красавец и чудовище» рядом. Но за Даласского я бы точно не вышла. Нет уж, «мое» чудовище роднее, — у всех свои маленькие секреты. Лесс Ирнар сейчас немного не в форме, очень переживает перед свадьбой, поэтому лучше не пытайтесь с ним заговорить, он и так сдерживается из последних сил.

— Сдерживается от чего? — ну да, ну да, я просто не могла промолчать!

— От того, чтобы не схватить тебя — и не уволочь в какую-нибудь пещеру, где вы застрянете на пару недель, и будете придаваться безудержной страсти, — с легкой насмешкой ответил лорд Виарн — потрясающей души м-маг.

— Вы так понятно объяснили, милорд, — заметила язвительно, — мне мигом все стало ясно!

— Очень рад, что вы так понятливы, милая моя Рейна, — на этих словах Ирргонар глухо заворчал, а потом и вовсе рыкнул, мотнув головой.

Виарн как-то мигом умолк, перекрывая поток сомнительных комплиментов.

— Так, не стоит раздражать нашего друга сверхнеобходимого, лесса…

— Гос-сподин Даласский, извольте объясниться! Где все наши гости и где мой сын? — прошипела я, пытаясь из последних сил не накинуться на мага с целью немедленно вытрясти из него правду.

— Они не тут, — улыбнулся мужчина широко и как-то неестественно, — вернее, тут, но… немного в другом измерении, так стало понятнее?

Нет, ни капли! Внутри зрело напряжение. Свадьба превращалась в фарс, жених — в молчаливого фикуса, а ректор — в невнятного злодея.

А как мне это еще прикажете понимать?

Тихо-тихо, Регинка, спокойно. Не надо… пылить. Злиться. Вставать с ног на голову. Этому должно быть разумное объяснение, помни, что это нужно в первую очередь именно тебе.

— Иррг… Ирнар? — я смотрела ровно на своего будущего мужа, проигнорировав ректора.

Муж меня, однако, игнорировал. Вернее, не совсем. Вот сжались челюсти, вот сощурились чуждые глаза с вертикальным зрачком… — и вспыхнули каким-то натурально дьявольским пламенем.

— Рейна-сссс… Моя-я-ссс…

— Тво-я-с, твоя-я-с, — раздраженно передразнил ректор, — друг мой, я терплю твои закидоны исключительно из былого уважения! Будь так добр, держи себя в руках и позволь-ка закончить обряд!

Меньше всего мы оба рассчитывали услышать резкое:

— Нет-с! С-сам!

И прежде, чем Виарн или я успели что-то сказать, меня довольно осторожно, но крепко прихватили острые когти… это что такое? Моя спина коснулась темной и какой-то слегка пыльной плиты, подозрительно напоминающей алтарь.

Я ещё увидела, как вспыхнули странные письмена — и после этого все накрыла непроницаемая чернота и тишина. Тишина нервировала, ввинчивалась в уши, заставляла напрягать слух снова и снова в смутной надежде, что я не оглохла, что это не навсегда.

Только спустя несколько минут я начала смутно осознавать, что вишу... висю… в когтях, а вокруг действительно тишина, а ещё не утро — а сплошная чернота и ночь, и мы парим в этом мглистом мареве под свист ветра, удаляясь все дальше и дальше… только куда?!

Мрак тебя задери! Тварь-лорд!

Попытка поколотить когти и доораться до своего спутника ни к чему не привела — ну, разве что к тому, что меня милостиво перехватили поудобнее — да только я едва не померла от ужаса, когда громадные лапищи сначала разжались — а потом сжались, помещая меня в ловушку из толстых чешуйчатых пальцев.

Чешуйчатых? С каких это пор они чешуйчатые? М-рак… я могу, конечно же, ошибаться, но такое ощущение, что сейчас Ирргонар превратился во что-то… чешуйчатое, повторюсь, пожалуй. И уносил меня все дальше и дальше от привычных мест. Не знаю, сколько продолжался этот полет — время было для меня тягучей карамелью, чрезмерно приторной, до тошноты.

В голове мелькали обрывки мыслей. О ректоре, о Яне, о Тени Владык, о моем зверье… Глупые мысли о том, что надо бы вообще нам устроиться отдохнуть, а то грифонище устал поди крыльями махать. О том, что у меня ещё стиральная машина местного производства не освоена и так и не вытрясла из тварюшек полный список того, что надо бы прикупить для заповедника…

Ирргонар, кто же ты такой, твою ж маму чешуйчатую?

Приземлились мы, судя по скрежету когтей, вполне удачно и на какой-то каменной поверхности. После чего раздался тихий цокот, шуршание, дерганье — и лапа — как будто весьма неохотно — раздвинулась, являя миру натуральную драконью морду. Но морду весьма интересную. Маленькие плотные чешуйки на ней отливали красноватым светом, глаза пылали яркой фиалковой марью, а на лбу виднелись наметки рогов… я не уверена, но как ещё можно назвать эти слегка желтоватые отростки?

Вообще дракон по строению больше напоминал китайского, вот только у него были крылья — сизо-синие с фиолетовыми вкраплениями, как шевелюра тварь-лорда, пушистые — и мягкие — одно меня мазнуло по лицу — даже на ощупь. Более того, эта сизая прелесть спускалась вдоль всего хребта вниз, к хвосту, увенчанному булавой-сердечком.

Тварь-лорд посмотрел на меня без капли разума в ярких глазищах. Принюхался, а потом… фу-у, привычки не изменились! Меня смачно лизнули шершавым языком! Прощай прическа, прощай платье!

Рррр!

Я привстала, осторожно спрыгивая с драконьей лапы — и оглянулась. Ругаться захотелось ещё сильнее. Мы стояли на площадке перед пещерой, на скале.

Высокой здоровенной скале, окруженной такими же высокими и мрачными скалами. Здесь царствовала ночь. Тишина. И никаких, отмечу, совершенно никаких потенциальных помощников! Укрощать дракона придется самой! Стесняюсь спросить, а как мы брачные клятвы-то давать будем? Все, что я узнала у местных — клятву скреплял маг-распорядитель своей силой, после чего на супругах появлялись брачные браслеты.

Но как это происходит у знати? А у нелюдей?

Дракон настойчиво подтолкнул меня носом к пещере.

— И куда вы меня занесли, а? Ваше Тварейшество? — почему-то так с ним было проще разговаривать. Даже если он не отвечал.

— Тварность? Тварючность? — продолжила задумчиво.

Меня аккуратно подтолкнули лапой к выходу… то есть ко входу в пещеру. Рыкнули. Что, мол, застыла, непонятливая женщина?

Дракон на самом деле пугал. Я не знала, что ему взбредет в голову в следующую секунду, вообще не понимала, как грифон стал ящером, где его разум и не придется ли сыну вскоре стать сиротой?

Шаг вперед. Холодно, как же здесь холодно! Я потопталась — но все-таки решительно шагнула к пещере. На ветру скоро будут только сопли из носу и патологическая простуда. Если не снова воспаление легких.

Древние стены. Очень древние. Это я поняла сразу, как только сделала шаг вперед. Резко потеплело. Как будто воздух с улицы сюда вообще не попадал, хотя, переходя незримую границу, никакого сопротивления не ощутила.

Тихо. Светло — стены светятся мягким золотистым цветом. Возникает ощущение, что они искусственного происхождения. Какие-то рисунки, тени и свет, игра бликов. За спиной слышно шуршание — там ползет дракон. Благо, что своды коридора позволяют.

Вперед, все дальше и дальше, вглубь гор. Спустя какое-то время я уже начинаю выдыхаться. Устаю. Гудят ноги, хочется есть, появляется раздражение, сигналит тщетно скрываемый страх. Что это ещё за свадьба на выживание?

— Все, — говорю, когда очередной однообразный коридор с яркими голубыми светильниками сменяется другим, — больше не могу, — и сажусь прямо на очередную ступеньку, ведущую наверх.

Что ж… дальше меня тащат на спине. До тех пор, пока своды резко не исчезают, оставляя нас в огромном зале. Я бы даже назвала это площадью… Старой, заброшенной. Здесь стоят дома — не дома даже — а роскошные дворцы, которые кажутся иллюзорной пыльной сказкой, что подернется маревом и вот-вот исчезнет.

Время словно застыло. Застыли струи в фонтане, застыла брошенная чьей-то рукой игрушка, застыл уроненный медальон. Только огромная рытвина, напоминающая яму, зияла неприглядной реальностью, разделяя площадь пополам. А у самого края рытвины виднелось небольшое, наполовину исчезнувшее здание с выгравированным на потрескавшемся фасаде венком. Или венцом?

Дракон упорно подпихивал меня к нему. Я подпихиваться не желала — но несколько центнеров живого веса были весомым аргументом! Пришлось, не обращая внимания на камни, пыль и мусор продвигаться вперед.

Так, ещё немножечко, дорогая! Три шага — не конец!

Сопящий тиран за спиной — вообще пустяки! Ну, ректор, ну, удружил! Может, по сравнению с тварь-лордом, все остальные проблемы мне скоро покажутся мелочью? И даже Крейдор Делейский — милейшим и тактичным человеком, с которым запросто можно договориться?

Однако пока что мне приходилось, наплевав на все свои принципы, желания и прочую чушь аккуратно идти по вымершей площади. Мороз по коже. Красиво! Невероятно красиво — и так же пусто. Страшно. Волшебно.

Кто создал этот город? Зачем дракону нужно это здание? Почему Ирргонар никогда до этого не превращался в дракона, а о драконах, которые могут становиться людьми, в этом мире я ещё не слышала? Не успела услышать подробности о многих расах, вернее сказать. Ведь тот же Алтти… да, он вырастет, но его разум будет все же разумом твари, не человека. Со своими особенностями и привычками.

Я чуть не споткнулась, засмотревшись на застывшую струю воды.

Барельефы фонтана отображали жизнь, которой здесь давно уже не было. Самых разнообразных существ… в том числе — и человекообразных.

Более того, я каким-то образом разобрала древнюю надпись, сделанную вообще-то на неизвестном мне языке «Единая столица Дрэггонского Союза».

Дверь, висевшая на петлях, уже маячила перед глазами, когда случилось непоправимое. Я поскользнулась. Просто-напросто засмотрелась снова на изящную красоту устремившихся вверх колонн одного из домов — и налетела ногой на… я даже не поняла, если честно, на что. Там не было камня. Перед глазами была ровная (относительно) дорога. Но… все это было уже не важно. Меня бросило вперед.

Тело попыталось уйти от столкновения с мостовой, нашарить хоть что-то, за что можно зацепиться.

Кажется, мои пальцы даже на чем-то сомкнулись, но в этот момент весь огромный подземный комплекс сотряс удар. Он откинул меня вовсе не влево, где была дверь и покосившаяся часовенка, а вправо — прямо к обрыву в бездну. И второй удар, пока я пыталась отдышаться от боли в боку, отправил меня в провал.

Только рука продолжала что-то сжимать, да раздавался над головой отчаянный рев несчастного дракона — все заняло какие-то пару секунд — и ящер, боясь обрушить здания, просто не успел отреагировать.

Я летела вниз. И черные липкие ленты темноты вились вокруг, жадно обнимая тело.

Ирргонар даш Сэет

Все полетело в бездну тогда, когда он был ещё маленьким несмышленым птенцом. Тогда, когда началась Вторая магическая война, маги пошли против магов и тварей, а немыслимое предательство уничтожило основные рода тогда ещё единого государства волшебных существ.

Тех, кого потом назвали тварями.

Когда исчез Верховный правитель, когда столица была разрушена ударами отборных отрядов боевых магов, а отец и мать отдали жизнь, чтобы он смог спастись. Он — и ещё горстка таких же несчастных.

Проклятый Тень Владык! Он, Стоящий у трона, негласное второе лицо разрушенной империи! Он мог… мог спасти их! И их, и многих других! Но не стал!

Он просто развернулся и исчез, заявив, что они слепые глупцы и получили ровно то, о чем он давно предупреждал и теперь пожинают плоды собственного предательства и глупости! Клятая тварь!

А потом… потом оказалось, что на всех бежавших лежит проклятье разрушенной столицы. Древняя святыня первых народов не простила отступления. И он, тот, кто сумел выжить, собрать свой народ и вернуть принадлежавшие им на поверхности земли, мало того, что не смог никакими ухищрениями восстановить свою внешность, что весьма оскорбляло изысканный тварий вкус! Более того, он остался… неполноценным. Какой-то куропаткой ощипанной! Грифоном — второй, младшей ипостасью, в мать! Не древним драконидом, наделенным абсолютной властью над воздухом и водой тем, кто ощущал как часть себя каждый куст в своих владениях, а жалким уродцем, пародией на своего отца.

Тем, кому суждено было лишь раз в несколько лет подниматься в небо в драконьей ипостаси, вспоминая, что он потерял. Зная, что он никогда не сможет подержать на руках своих наследников, поскольку неполноценному не зачать их, вернуться в свободный город, получить признание своей власти наравне с владыками наагатов, перевертышей, даже нечисти вроде кикимор и лесовиков!

Как он был зол. Как он ненавидел магов и людишек. Тех, кто разрушил его жизнь. С какой радостью он наблюдал за тем, как они гибнут в когтях его подданных. А потом… потом появилась она.

Женщина. Человек. Его женщина, на которую откликнулась проклятая кровь. Женщина, которая сумела удивить. Заинтриговать. Поразить своей стойкостью и преданностью.

В ней было что-то, что отличало её от сотни других человеческих женщин, которых он встречал. Она не боялась их, тварей. Не презирала. Не ненавидела. Она относилась к ним в той степени, в какой каждый из них заслуживал… как обычный встречный. Как человек.

Рейна. И Яноро, её сын. Забавный мальчишка, который не вызывал раздражения или ревности. Он не отказался бы сам от такого сына, а какой-то мраков маг посмел обидеть их, бросить! Но лучше бы так, чем он бы попытался отнять у Ирргонара тех, кого тот уже посчитал своей семьей.

Просьба. Одна только просьба… и слова старой кочевницы исполнились. Женщина стала его по всем законам мира. Да, он сам пока с трудом мог ориентироваться в собственных чувствах — слишком много было их, непривычных. Она нужна ему. Важна, дорога — и, небо, она может подарить ему наследника!

Поэтому не могло быть и речи, чтобы их брак был заключен, как обычный магический. Нет, только древний нерушимый союз, который не позволит ни одному из них оставить другого раньше времени, отведенного им Великой Судьбой! Кто бы мог подумать, чем все закончится.

Дракон вырвался наружу впервые за последние десять лет сам. Ухватил желанную добычу и потащил в мертвый брошенный город, несмотря на то, что сам Ирнар внутри зверя бесновался и пытался остановиться. Бесполезно.

Глупо было думать, что все обойдётся, что город простил и пропустит их! Город принял бы, наверное, только проклятого Тень Владык. Итог был закономерен. Конец для него, конец всему, всем надеждам и планам.

Рана в сердце города, воронка, оставленная напоенным кровью древним артефактом магов, поглотила его невесту, так и не ставшую женой.

А дракон кричал и бесновался от боли, выворачивая крыльями и лапами камни, руша стены, разбиваю в мелкую щепу обломки. До тех пор, пока рядом с ним, тяжело дышащим, распластавшимся по камням и накрывшимся пораненным крылом, не сгустились тени.

Из них неслышно вышла высокая мужская фигура в плотном темном плаще. Положила ладонь на бок дернувшегося было дракона.

— Потом порычишь на меня, мальчик, — дракон недовольно рыкнул, — и не балуй мне тут! Уже наделал дел! — Дракона щелкнули по носу — в самом прямом смысле.

Тень Владык был холоден, собран и спокоен. Даже внимания не обратил на раздраженный взгляд и рычание.

— Сам дурак! — отрезал безапелляционно. — Да и чего ты скулишь, Ирг? Что? Умерла? — Тень запрокинула голову и искренне расхохоталась.

Дракон зашевелился, грузно пытаясь подняться. Грозно заворчал, разжимая огромную лапу.

— Что? Издеваюсь? Ни в коем случае, — шепнул Тень. Его голос был подобен негромко шуршанию песка в пустыне или шороху ползущей гадюки, — твоя женщина жива. Город не убивает невинных. Просто у каждого из нас — свое испытание. Твое — ждать.

И испарился, не обращая внимания на громкий рык за спиной, истаял струйкой дыма.

Дракон медленно подполз к обрыву — на пузе, максимально осторожно и аккуратно, чтобы не обрушить камни вокруг и не кувыркнуться самому — как бы ему ни хотелось. Потом положил морду на лапы и приготовился к ожиданию. Даже если оно будет вечным.

Далеко-далеко, в государстве Владыки Ирргонара

Где-то далеко, в огромном сверкающем серыми бликами дворце Владыки Ирргонара, высокий молодой мужчина с чешуйками на висках припечатал кулаком по столу.

— Что значит исчез? Что значит — улетел в Проклятый город? — Первый Страж говорил почти тихо, не повышая голоса, но присутствующие в кабинете с докладом молодые грифоны попадали на колени.

— Не можем знать, Страж Варраэн! — рявкнули, переглянувшись, парни. Внешняя стража, молодняк, просто посланцы, которых отправили сообщить дурные вести.

— Я не спрашиваю, можете ли вы или не можете, — прошипел Глава Безопасности, — я спрашиваю — какого лисьего не пришел с докладом Като? — рыкнул мужчина.

Для Стража внутренних дел это было совсем уж возмутительное небрежение, которым друг никогда не страдал.

— Прости, — вкрадчиво пропели у двери и двое лопухов из стражи резко дернулись, прилипнув к стеночке, — я просто немного опоздал, вот и отправили этих дурней. Наагхаты, знаешь ли, очень тяжелые собеседники. Поскольку других желающих не нашлось, пришлось мне принимать их посланника…

В комнату не вошел — словно вплыл, танцуя, высокий тонкокостный юноша с правильными, но слишком смазливыми чертами лица. Правда последний, кто посмел сказать ему что-то в этом духе и усомниться в его силах в целом и мужских — в частности — очень долго захлебывался кровью на арене.

На губах Шидари Като, потомка древнего рода хранителей трона, Алмазного лорда, играла вечная улыбка. Но напороться на неё боялись больше, чем на клинок. Шидари вообще любил улыбаться… особенно, когда размазывал по политической арене очередного несчастного, возомнившего себя слишком умным.

— Ши, рад видеть. И надеюсь, наконец, услышать хотя бы от тебя, что, демоны подери, творится с Ирргонаром! А вы — вон, — рявкнул ласково Первый Страж.

Грифончиков сдуло ураганом.

— Дела наши плохи, Варн, — отбросив милую улыбку и вообще всяческую любезность, прямолинейно заявил Като, угнездившись в кресле вместе со всеми своими пятью роскошными черными хвостами.

Конечно же, он был кицунэ, демоном-лисом.

— Подскажи, чем именно, — хмуро ответил Первый Страж, уже прикидывая, кому он будет сегодня мылить шею.

— Кровь Ирга откликнулась на женщину, — алмазные когти лиса, с легкостью разрывающие плоть, оставили борозду на столешнице, — не мне тебе говорить… но… она человек. Не маг. С десятилетним сыном-магом. Живет при Университете Даласского. Похоже, у неё нет ни кола ни двора. Более того… она, возможно, даже не из нашего мира.

Тирада, которую выдал Первый страж, не стоило бы произносить вслух даже при отъявленных головорезах. Но это безопасника ни мало не смущало.

— Скажи мне, что я сплю! — взмолился Варраэн Стальной.

— Разве что кошмарные сны видишь, — не пощадил его нежные чувства друг.

— Чтоб мне сдохнуть! — рыкнул первый Страж.

— Это можно устроить, — лениво облизнулся кицунэ, — у нас тут сто-олько желающих…

— М? — обе твари переглянулись. Они совершенно точно знали, что будет дальше и понимали друг друга с первого взгляда. — У нас зреет ма-аленький заговор, — мурлыкнул Варраэн, показав огромные острые клыки.

— О да-а… И знаешь ещё что? — усмехнулся Като в ответ, покачав головой. — Ма-аги закопошились… Тоже.

Но продолжить свою, безусловно умную, мысль он не смог. Дверь распахнулась с громким стуком, и в неё влетел молоденький птенец, сразу бухнувшись головой об пол и приняв позу преклонения:

— Т-вар-лорды, срочное сообщение от северного патруля! Границы Проклятого города сдвинулись! Слышен гул… магии… в городе обрушения и неизвестная аномальная активность. По проверенным данным два часа назад в этом направлении пролетел… Владыка… и он кого-то нес в когтях…

С громким стуком упала и разлетелась на осколки роскошная чернильница в виде головы грифона.