Глава 18. Драконово упорство.

Утром перед уходом я затеяла пироги. Ян был сладкоежкой, сына хотелось порадовать. Объедаться я ему не разрешала, но изредка, да с той нагрузкой, которую дают в Академии — вполне можно, отчего бы и нет?

Вчера дело закончилось… ничем. Забавно, правда? Столько шума-гама, а в конечном итоге — почти тишь да гладь. А все потому, что замком замок был лишь для меня и Яна. Остальным казалось, что это все тот же домик, разве что побольше размерами.

Насчет брачной вязи, что передавала о смертельной опасности, как оказалось, мне удалось отовраться. Даже не совсем отовраться — скорее, недоговорить. Сказала, что в кладовке мы и правда, похоже, нашли во время уборки какой-то амулет, напитанный черной магией. Да только амулет этот сжег своим пламенем Алтти, которому за героизм я вечером приготовила пирог из атойи.

Как оказалось — некоторые дракончики вполне любят пироги, главное — не забывать начинать давать ему мясо. Да не любое — а только шархатов — мелких неразумных грызунов, которые имели одну важную особенность — они обитали в магически насыщенных местах и сами все были пропитаны магией с лап до хвоста. И в их мясе эта самая магия капсулировалась каким-то особым, очень нужным для молодого чешуйчатого и каждый день растущего организма.

В общем, всем было счастье. На скорую руку потревоженным нелюдям я сготовила мясной салат. Мой любимый, каюсь, сама та ещё любительница мяса и ни разу не вегетарианка. «Обжорка» готовился просто, главное — иметь все ингредиенты под рукой.

Мясо, лук, морковь, огурчики, майонез или то, чем можно его заменить, соль, перец да зелень — скорее для красоты блюда. Майонез мне здесь пришлось научиться делать самой. Главное — все продукты натуральные, так что вышло ещё лучше, чем на земле.

Местная говядинка была ничуть не хуже той, из прошлой жизни, даром что коровы тут трехрогие и с синей шкуркой, да и зовутся тофиками.

Салат да с картошечкой, да с поджаренными на скорую руку стейками — и умиротворенная комиссия как будто и не заметила, что мы едим на полностью преобразившейся кухне, которая стала ещё раза в три шире предыдущей. Предка я растрясти на разговор честно пыталась — но получилось не слишком хорошо, к сожалению.

Только и выдавил неохотно, что пока он сил не наберется, замок будет почти тем же домом — разве что свободных комнат действительно прибавилось. Мол, магия это такая, родовая.

Родовая. И земли родовые. И заточен предок именно здесь, в том доме, что должен был стать крепостью. Кто-то близкий ударил в спину. Я знала это ощущение — помнила, как пришла домой, не зная, что там уже пусто, что тот, кого я когда-то и болезненно любила и почти ненавидела — исчез.

Ладно, что теперь вспоминать. В общем, вчера все успокоилось — да и ладно. И только на сердце неспокойно, что не рассказала правды Ирргонару. Все же он никогда не лгал мне, всегда помогал и выручал, и даже свидание теперь вот устроил. Замечательное свидание, будем честными. Мы… наверное, прикипали друг к другу. Постепенно, тихо, незаметно. Я отогрелась, начала верить в свою сказку.

— Чем это таким вкусным пахнет, ма? — Ян, встрепанный и веселый, заглянул на кухню. Ну да, рань ещё, но ему уже скоро собираться.

— Проглот, — шутливо махнула на него полотенцем, — не забудь помыть руки, на завтрак твоя любимая манка и бутерброды, я несколько недель назад колбаску завялила, как ты любишь.

— Ма, — глаза Яна оживленно вспыхнули, и он рысью пробежал к мойке. Я залюбовалась тем, как сын вытянулся за последние месяцы.

И мышцы нарастил, и румянец со щек не сходит, стал оживленный, не сидит все время дома со мной и компом. Слава небу, если здесь у него с друзьями действительно срослось.

— Ум? — отозвалась, замешивая тесто на малинный пирог.

Вернее, сейчас я пока натирала большой кусок желтоватого свежего масла из ближайшей деревеньки на терке. Мука, сода и сахар были уже размешаны в другой миске и ждали своего часа.

Я как раз растирала руками мелко нарезанное масло в крошку, когда меня огорошили, ошарашили и поставили мир с ног на голову простым вопросом:

— Ма, а ты любишь Ирга? Просто он хороший мужик, да и нас с тобой спас. И делает все для тебя. К тому же дядя Вар, — я этому дядю Вару чешую намылю! — говорил, что ты его пара, а пары для них — это святое! — Мой сын смотрел на меня блестящими темными глазами. Смотрел серьезно, так, что я вдруг разом осознала — он повзрослел.

Не за день, не за два, но тоже как-то резко, скачком, новый мир изменил и его. И теперь я просто не знала, что ответить на вопрос своего взрослого не по годам десятилетнего сына.

— Мам, да брось, — на меня снисходительно посмотрели, — я знаю, что он тебе нравится. Вижу, как ты на него смотришь. Что я, не знаю что ли, что если б он тебе был противен — бдырха с два ты бы ему позволила себя на свиданку пригласить! Да и ухаживает он за тобой.

Это правда. Мне очень хотелось провалиться сквозь землю и не отвечать сынишке, но сегодня утром меня ждал небольшой букет из светло-золотистых цветков, на которых было наложено заклинание неувядания. Цветы очень напоминали наши подснежники и распространяли нежный аромат, как будто ландышами пахло.

Кажется, я все-таки смутилась. Просто… к тем цветам прилагался ещё один подарок, который, надеюсь, мой не по годам умный сынок не увидел и никогда не увидит. Белье. Нет, даже не белье, а произведение развратного искусства! Тончайший светло-золотистый шелк — или из чего оно сделано, кружево — прозрачное, нежное. Вполне современные трусики, лиф без лямок и пеньюар… с чулками.

К этой красоте прилагалась записка «Прости, что вчера не удалось весь день посвятить тебе. Навечно околдованный тобой, Ирн». И маленькая такая приписочка «Считаю часы до того момента, когда смогу увидеть тебя в моем подарке». Вот же!..

Но почему на сердце так тепло? Поймала себя на том, что улыбаюсь под пристальным взглядом сына. Сдала сама себя, Регина. Мне и стыдно, и смешно, и тревожно. Раньше Ян ревновал меня ко всем мимопроходящим мужчинам, считал, что мама его меньше любить будет. Мне удалось его убедить, что он действительно мой единственный любимый мужчина. С тех пор много воды утекло, а вот тут…

— Ма, судя по выражению лица, ты сейчас думаешь, что я с Иргом не полажу и мы будем тебя делить, — выдал сынуля, отчего я едва не поперхнулась.

Откуда он этих мудростей набрался, а? Не торчит ли из них хвост лисий, то есть альбейля или драконий? Драконий точно торчит!

— Яноро Марис, будь добр не строить из себя вселенского мудреца! — Я хмурилась, но сына не проймешь, знает, что не всерьез.

— Ма, ну ты в самом деле… сама-то посмотри, вы же друг вокруг друга ходите и ходите. Ты и так мне всю жизнь посвятила, — вдруг говорит мой мальчик. Спрыгивает со стула и подходит к замершей мне, крепко обнимая и не обращая внимания на брызги муки, — думаешь, я этого не вижу? Ты же только на работу, в магазин и домой. Ни по фитнесам не ходила, ни в театры и клубы какие, только все со мной.

Меня обдало теплым земляничным запахом Яна. Сердце зачастило, на глаза навернулись слезы.

— Ян, — голос сел. Я не думала, что он замечает, правда. Дети — часто маленькие эгоисты, но я бы и не подумала его чем-то попрекнуть, ведь он был моим светом, моей радостью! — мне всегда было хорошо с тобой…

— Я знаю, — сын ткнулся неловко мне куда-то в ключицу. Как же он вымахал! На все тринадцать выглядит, а не на одиннадцать, которые незаметно прошли в череде наших новых суетных будней. Ничего, зато двенадцать с размахом отпразднуем! — но мы не можем быть всегда вместе, всегда привязаны друг к другу, понимаешь?

Голос Яна предательски сорвался.

— Ты что это, — я отложила скалку и крепко прижала сына к себе, ероша волосы, — Ян, как ты мог только такое подумать, а? Что я тебя брошу? Что я тебя на кого-то променяю? Зачем мне весь мир…

Меня резко оборвали.

Сын уперся ладошками мне в грудь, отстраняясь.

— Мам, я не такой эгоист, чтобы заставлять тебя выбирать между мной и твоими отношениями. Вам, женщинам, нужно крепкое плечо, — важно заметил юный философ, а потом добавил, выдираясь из моих объятий, — я не такой уж маленький, мам. Маги взрослеют быстрее, чем кажется. И, чтобы ты знала, я просто хочу, чтобы ты была счастливой. А Ирг неплох. И тебя будет любить. И ко мне хорошо относится. Так что берем, мам.

Берем? Уф. Мне бы присесть после такого спича!

Однако, а Ирг в курсе, что мой сын готов его «взять в семью», так сказать?

— Ян, — пробормотала немного беспомощно, даже не зная, что сказать. Разве нормально быть в его возрасте таким умным?

— Да хорош уже маму шокировать, хозяин, — о, Лира, давно не виделись! Семенит лапками, размахивает хвостом как флагом, — она думает, что ты стал почти как философ Ауриндиэль!

Это кто такой?

Проворная хранительница взобралась по штанине сына ему на шею и обмоталась шарфиком.

— Лира, Ян, так, давайте лапы-руки помыли — и за стол. Лир, тебе там мелко нарезанное сырое мясо кролов, добавила немного перца, как ты любишь! — Взяла я себя в руки.

— Хозяюшка, — сделала вид, что прослезилась и стирает слезки с глаз кончиком хвоста коварная ласка, — да чтоб мы без тебя делали! Кормительница наша, поительница!

Кхм, кто-то перебарщивает…

— Ма, — негромко заметил сын, уже орудуя ложкой, — я сказал правду. Вы с Иргом будете красивой парой. Я бы хотел, чтобы у меня был такой отец.

Сын мотнул кудрями и уткнулся в тарелку, а я поняла, что срочно стоит заняться тестом, пока оно ещё не потеряло свою форму, и пока я не разрыдалась. Достаточно ли большое сердце у моей твари, чтобы приютить в нем ребенка? Я была практически точно уверена, что да. Более чем большое. И любящее.

Я сама бы себе не призналась — после нашего странного разговора с Яном на душе стало действительно легче. Мне все казалось, что я невольно предаю сына… теперь же сердце успокоилось.

В получившуюся у меня смесь муки, соды, масла и сахара я добавила яйцо и все хорошенько взбила, скатав затем в шарик. Проверила мягкость теста, определила его форму для выпечки — каких только форм местные умельцы не делали! Потом смазала маслом и убрала в холодильный шкаф.

Теперь приготовить начинку и местную синевато-фиолетовую ягоду-малину принести из закромов.

Как раз к выходу поставлю в духовку, а там уж Лати присмотрит, совушка обещала быть точно к нужному часу. Со мной на местную ярмарку ей все равно нельзя, так что идем мы с Айрой и, возможно, с Тианой — той самой молоденькой преподавательницей с факультета Иллюзий.

У неё не было сегодня пар, и она вызвалась, если не задержат отчеты, довести меня до местного царства финансов — а потом выгулять и на ярмарке — и в качестве извинения за глупую шутку, и просто потому, что она и сама была отнюдь не против. А вечером схожу на этих их посиделки преподавателей, посмотрю, что к чему и с чем там едят, как на меня смотреть будут, чем дышат, кто категорически не приемлет тварей…

Хотя эти змеи опытные, искренности там ни на грош нет, так что все, что мне остается — это смотреть в оба глаза и надеяться, что самое нужное я все же не просмотрю. Опыт-с. У нас тоже в госпитале было совсем не все гладко, свои подводные течения и свои хищники. Здесь народ суровее, серьезнее, но хочется надеяться, что я все же не останусь с носом и смогу хоть что-то узнать. Хоть какую-то зацепку получить. Потому что думать о том, что случилось с маленьким забавным фенеком с рожиком во лбу… это выше моих сил.

Каково же было мое удивление, когда буквально в холле Академии — шли занятия, было довольно пусто и тихо, я столкнулась с Крейдором Делейским. Мужчина впервые посмотрел на меня серьезно, без иронии и без попытки поддеть и только устало спросил:

— Мы можем поговорить, лесса Рейна? Обещаю, что все останется лишь между нами. Я… хочу помочь.

Что ж, поговорить вполне в моих силах. Я молча киваю.

— Пойдемте, тирлесс. Я сейчас в казначейство местное, — наконец, подобрала словечко вместо привычного «бухгалтерия», — по дороге можно и поговорить. Вы же можете применить купол конфиденциальности?

Тирлесс мог, даже пылал желанием.

— Я повел себя некрасиво при нашей первой встрече, — негромко начал Делейский, не отводя взгляда, — посчитал вас шпионкой или обманщицей, решившей присвоить себе ребенка… простите.

— А если не прощу, то что с того? — Усмехнулась, продолжая идти вперед. Благо, коридоры были пусты.

— Мне будет очень обидно, что я не сумел наладить отношения с моей невесткой и племянником, — на меня бросили очередной внимательный взгляд.

Даже застыла на секунду, сердце гулко и быстро застучало.

— Так вы помните? — Выдохнула. Сомневалась одно время, но все же решила, что ректор заставил его все забыть.

— Не знаю уж, о чем думал Виарн, его мысли непостижимы и для многих куда более старых магов… Он мог бы полностью стереть мне память о происшедшем, даже мог бы сделать так, что я и вовсе бы ничего не запомнил. Но он только делал вид. Обыкновенное рассеивающее внимание заклинание — и уже спустя час после того, как я вернулся домой, все вспомнил, — маг говорил быстро, отрывисто, в глазах появился незнакомый сухой блеск, он выглядел уставшим и истощенным.

Сердце кольнуло проклятой жалостью.

— Переживаете… за Тира? — Негромко уточнила.

— Да, — отрывистое, — думаете, я совсем бездушный? Я не такой, как мой брат, — ожесточенно заметил мужчина, — да, мне пришлось сильно измениться и изменить свое мнение о многих привычных с детства вещах, но то, что творит Эстард… в своей жажде безграничной власти он совсем сошел с ума.

Крейдор нахмурился, потер висок — ясно, голова болит. И чего к целителям не пошел?

— Послушайте, лесса Рейна, наверное, я не должен вам этого говорить. Скорее всего, ни Виарн, ни ваш супруг-тварь этого не одобрят…

— И это знаете? — Посмотрела на мужчину впервые без неприязни. Знал и молчал. Что ж, это уже о многом говорит.

— Естественно, я ведь слушал ваши разговоры тогда. И дом у вас не простой, да и само место это — кивок в окно, где вдалеке виднелся заповедный лес, — совсем не простое. Я не дурак — умею делать правильные выводы. Маги заигрались, решили, что они могут все, что имеют право управлять всем миром и чужими жизнями, — мужчина говорил все резче и быстрее, словно боялся, что его перебьют.

— Они зря разрушили древнюю столицу объединенных земель. Истощили ресурсы, сами не добились, чего хотели, сами же и потеряли тогда лучших. Я не большой любитель тварей, но признаю их необходимость в мире. В природе ничто не случайно. Лучше худой мир, чем война. И…

Мы подошли к большой черной двери, на которой висела мерцающая табличка «Фаруха М.Р. Главный казначей» — и подпрыгивающий мешочек с золотом, которое заманчиво просилось в руки.

— Будьте осторожны, не смотрите ей в глаза. Здесь не любят расставаться с деньгами, — быстро проговорил маг, — а ещё — есть подозрение, что один из тех, кто стоит за похищениями тварей — мой брат. Но я не знаю его агентов в Академии, слишком давно не был в клане.

Ошарашив меня всей этой информацией, Крейдор демонстративно прислонился к двери, явно намереваясь ждать меня столько, сколько понадобится.

Что ж, сражение за благоустройство заповедника объявляется открытым!

Уф… вывалилась я из этой проклятой двери спустя, кажется, пару часов. Сошло с меня семь потов, дышала я, как загнанная лошадь. У этой дамы, местного казначея, в роду не иначе как гномы и гоблины потоптались! Кажется, что выдоила она меня досуха, ничего своего не упустила! Да и мы не лыком шиты. Вспомнились мне походы по нашим российским инстанциям, где я, тогда почти безработная и без образования, выбивала с боем любые льготы для ребенка. Буквально пух и прах летал за каждую лишнюю копейку.

План у меня был расписан, завизирован ректором, придраться не к чему! И пусть полной суммы, на которую я рассчитывала, все равно не получила — но получила даже больше, чем рассчитывала — понятно было и так, что часть суммы мне срежут, специально просила с запасом.

И совет Делейского про глаза пригодился — дама, похоже, была слабеньким ментальным магом, чем с удовольствием и пользовалась, мороча головы просителям. Не сильно, но так, чтобы тот ушел удовлетворённым почти ничего лишнего не получив, и обиженным себя не чувствовал.

Со мной это не прошло. Я смотрела либо на бумаги, либо на стол, либо на определенную точку прямо во лбу собеседника или над его головой. Так что обошлось. Но, повторюсь, чувствую себя той самой лошадкой, которая пашет от зари и до зари.

— Все получилось? — я едва не вздрагиваю от знакомого голоса, а потом меня обволакивает ощущение защищенности и тепла.

Откуда он здесь? Разве он не должен решать какие-то особо важные тварные дела?

Мой муж смотри своими невозможными фиолетовыми глазами, заставляя сердце сходить с ума.

— Здравствуй, Реджина, — Ирргонар не смотрел в сторону напрягшегося Крейдора, демонстративно не обращает на него внимания, — не откажешься на ярмарке от моей компании?

Бархатный низкий голос с едва заметными хрипловатыми нотками пробирается в самую душу. Ласкает кончики пальцев, прокатывает волной по телу, отзываясь ноющей пустотой в груди и жаром внизу живота. Хочется, чтобы как в романах, подкосились ноги, влетела я все такая прекрасная в чужие объятья, чтобы таяла в них, сходила с ума, плавилась как холодец на солнце и все в таком духе.

Но нет. Только сердечко заухало, в ушах загудело, как от перегрева, и губы пересохли. Я их, конечно, облизнула, медленно, аккуратно, чувствуя, как шею трогает жар под чужим пристальным взглядом. Несколько шагов — и меня вжимают в жесткого местами грифона, позволяя уткнуться носом сначала в перышки на висках, а потом… потому меня целуют.

Жестко, властно, покоряя и заставляя наслаждаться этим сладким покорением, тем, как я льну к этому мужчине. Подрагивает кончик уха, дрожит спина под моими руками, раздается тихий рык… Мы взрослые люди, нам уже поцелуев мало, и впервые я основательно задумываюсь над тем, как у нас теперь в замке со звукоизоляцией, и не напроситься ли на ночь к Ирргонару.

— Моя девочка. Нежная, грозная, заботливая, — шепот обжигает ухо и заставляет сердце снова сладко екнуть.

И что же с драконом сегодня?

— Мне надо… на ярмарку… — шепчу едва слышно.

— Долго ещё лизаться будете? — Возвращает себе язвительность Делейский.

— Сейчас рот зашью, — без улыбки оборачивается Ирг.

Его голос отдается эхом, казалось, проникает в самую суть. Кажется, я понимаю, что значит фраза «каждое его слово — закон». Не повиноваться сложно, хотя я вовсе не дракон и совсем даже не грифон.

Теплая ладонь успокаивающе поглаживает талию, и впервые за долгое время не хочется быть самостоятельной, дерзкой, все и всегда взваливающей на себя.

Я тихо вздыхаю. Едва заметно. Меня не смущают шрамы — я вижу их, понимаю, что многие сочтут их уродливыми, но мне лишь причиняет боль то, что они — эти шрамы — болезненны для Ирга. Что они могут стать причиной его падения, что кто-то другой, властный, безжалостный, сумасшедший, может решить, что покалеченный правитель недостоин трона. Хорошо лишь одно — похоже, шрамы начали блекнуть. Пока едва заметно, но часть щеки почти освободилась.

Да и выше они стали не такими яркими, воспаленными.

Я едва заметно прослеживаю пальцем один из шрамов, чувствуя, как вздрагивает сильное тело под моей рукой. Скашивает глаз. Странно довольный и спокойный.

— Пойдем на ярмарку, Рей? — Тихий рык, а в вертикальных зрачках сейчас так и отображается то, что со мной хотят сделать вместо какой-то там ярмарки.

Я киваю как в тумане. Хорошо, заодно про яценей спрошу, надо налаживать свое производство. Да и от иллюзионистки пришел сигнал по переговорнику — короткий сброс и ещё два дозвона. Это значило, что сопровождать меня она все-таки не сможет, дела победили.

— Когда ты так на меня смотришь, — шепчут мне, пока мы подходим к стандартному академическому телепорту — ярмарка-то в другом городе! — мне хочется содрать с тебя эти тряпки, оставить тебе лишь тот волшебный комплектик, который, надеюсь, пополнил твою коллекцию…

Кажется, я все-таки краснею.

— А потом… потом я хочу видеть, как ты лежишь на светло-зеленых простынях, в одних чулках… тебе они очень пойдут, — обдают горячим дыханием мое ухо, — я хочу видеть, как ты желаешь меня, как хочешь, чтобы ласкал тебя, проник тебе под кожу, свел тебя с ума… Чтобы ты забыла обо всем, кроме моего имени, чтобы помнила лишь меня, любила лишь меня, жила мной… Пусть всего несколько часов, — ого, какое самомнение! — но ты будешь только моей.

Я не сразу поняла, что мы уже стоит посреди людной улицы, а этой змей пытается мне нашептать всяческие неприличности и ввести в состояние красного помидора у всех на виду! Ну погоди у меня!

— Знаешь, — поворачиваюсь к нему, едва не стукаясь о подбородок, и нежненько так шепчу, поводя пальцами по щеке и гладкой коже хрящиков уха. Дрожишь, да? — что я хочу проделать с тобой, Ир-рг?

Бровь заинтересованно изгибает и наклоняется ко мне, ага! Не менее ласково продолжаю улыбаться, а потом выдыхаю прямо в чье-то наглое ухо:

— Я бы хотела как следует тебе дать сковородкой по лбу, Великий и Ужасный, чтобы прекратил смущать бедную женщину у всех на виду!

И я бы ухо грызанула, честно слово, оно будило во мне какие-то хищные инстинкты!

Только увы, при всех воспитание не дало. Делейский и так ржет бессовестно, подслушал, значит, последние слова, все-таки за нами пошел, упорный! Впрочем, Ирргонар на удивление не обиделся, лишь оскалился на миг, словно давая понять — будь это кто-то другой, он бы это все так не спустил! Но раз уж это я… и раз уж сковородкой только если на виду, а в уединении, значит…

А потом меня подхватил поток — и понес, понес вперед. Навстречу ярким палаткам, степенным бородатым купцам и молоденьким приказчикам, гордым и надменным магикам первых ступеней, ярмарочным фокусникам, клянчащим нищим (но таковых было не слишком много), лавкам, лоткам со свежими пирожками и прохладным сбитнем, медовыми коврижками, крендельками, пряниками…

Чего тут только не было! Впервые я без опаски глазела на жизнь огромного города. На то, как степенные матроны в длинных суконных юбках — преимущественно бежевых и синих тонов, с волосами, убранными под изящные, вовсе не напоминающие средневековые, чепцы, а то и вовсе с налобными лентами — бархатными, богато украшенными, или льняными, попроще, оживлённо торгуются. За ними часто следуют мальчишки или девочки-подростки наподхвате, с огромными корзинами.

В рядах, где продаются ювелирные украшения или оружие, народ явно богаче, даже маги и знать попадается. Мы их проходим. Вернее, я прохожу, а Ирг где-то застревает, но скоро нагоняет нас с Крейдором. Именно Крейдор мне и советует небольшую, на первый взгляд неказистую палатку в углу хозяйственного ряда.

— Не смотри, невестушка, — я рычу в ответ на это обращение, и маг, демонстративно поднимая руки, исправляется, — дорогая Рейна, — что тут так бедно и неказисто — это воров отпугивать. Хозяева крепкие, купцы третьей степени, у них можно и поторговаться, и связи хорошие, если прожект понравится, то и сами скидку сделают, и с другими договорятся.

— Догнал, — раздается лукавый голос Ирргонара.

Чтобы народ не пугать, он прикрыл шрамы мороком, который, однако, не делал его похожим на знакомого мне совершенного тварь-лорда. Он как будто помолодел, казался искренне беззаботным, легким на подъем. Только держался, может, чуть строже горожан, да и гордая посадка головы, осанка, жесты, манеры — все выдавало непростого человека. Но тут таких хватало.

— Вот, возьми, лучше попить сейчас, день будет жарким, — мне протянули бумажный стаканчик с медовым, но удивительно прохладным напитком.

— Спасибо, — сердце снова екнуло.

Красивая у него улыбка. И глаза — сейчас почти темно-синие, искрящиеся.

Взяла за руку почти машинально — а Ирг не возразил. Создавалось странное ощущение, что мы пара, настоящая семейная пара, которая идет решать семейные дела. Вместе с дядюшкой, да уж.

В палатку мы вошли без опаски — очереди не было. Удивительно, но внутри действительно было чисто, сухо, стояли ряды стеллажей с материалами — расширенное пространство, не иначе. Значит, хозяева не бедствуют.

— Мастер Эррад, к вам клиенты пришли! — Зычно крикнул Крейдор, ничуть не смущаясь испепеляющего взгляда подскочившего из угла подмастерья — нескладного подростка лет пятнадцати на вид.

— Кого там твари принесли? — От эдакого баса я сама чуть на задние лапки не села.

Ничего, выровнялась. Появился не мужчина — настоящий медведь. Высокий, заросший, кряжистый, с опрятной, впрочем, темной бородой, в простом на вид кафтане, сшитом явно из дорогих и крепких материалов.

— О, змей клановый! Здравствуй-здравствуй! Кого это ты привел? — Усмехнулся этот медведь, охлопывая себя руками-лопатами.

— Мои знакомые из Академии. Лесса хочет организовать небольшое дело, думаю, она сможет вполне рассказать сама, — любопытно, Делейский краток и как будто сам не рад тут находиться.

Да и Ирргонар напрягся, словно принюхиваясь. Что происходит? И, кстати, надо выяснить, забрал ли он нашего подопечного фэйри? Ведь обещал же!

— Здравы буде, — степенно кивает нам мастер, — чего хотите? Так и быть, для друзей этого разбойника — тыкает пальцем в ни капли не смущающегося Крейдора, — все в лучшем виде.

— Эррад, Дания здесь? — Наконец буквально выдыхает Делейский.

Мастер смурнеет как-то разом, теребит неловко бороду.

— А-то как же. Токмо она у нас теперь важная птица, все с клановыми время проводит, как нахороводилась с братцем твоим, так теперь на задних лапках перед ним скачет, все надеется благосклонность утерянную вернуть. Тьху, пропащая девка, — мастер сплюнул с досады, вытер рот белой салфеткой, что лежало на стуле у прилавка.

Дания? Однако, любовница моего бывшего муженька, так понимаю, и родственница мастера? И чего это Крейдор так осунулся? Неужели… любовь?

— Ясно, — мой новый родственник как будто весь тоньше стал, прозрачнее, — ну мы ненадолго, мастер. Вот, с лессой Рейной и её мужем все дела обговаривай.

— Милая, напомни, а зачем мы здесь? — Немного ошарашенно пробормотал Иррг.

Кажется, в человеческом обществе он чувствовал себя не слишком уютно. Было заметно, что люди его напрягают, скажем так, но он сдерживается из уважения ко мне.

— Я хочу создать небольшую ферму по производству молока яценя, — пояснила я, — у нас несколько бесхозных стад в третьем кругу, вернее, они кочуют из второго в третий. Из их молока можно делать отличный сыр, творог, на ватрушки-пироги пускать, опять же, само молоко продавать-развозить.

— Хм, — мужчина лишь на миг выгнул бровь.

Честно говоря, я подумала на миг, что сейчас он, как многие мужчины, особенно те, у кого водились деньги, начнет возмущать, спрашивать, зачем мне весь этот бред, да разве не может он дать нужной суммы денег, да его жена не будет заниматься бизнесом… то есть делом...

Однако он удивил. По-настоящему удивил.

Задумчиво погладил мои пальчики, коснулся легонько волос, вдохнул запах, словно успокаиваясь… и сам шагнул к мастеру.

Тот смотрел с какой-то затаенной усмешкой.

— Почему бы и нет. Если ты этого желаешь, милая, ты это получишь, — бархатный голос огладил душу. Кажется, на глаза некстати навернулись слезы.

Да не может такого быть! Слишком сказочно, слишком нереально!

— Мастер, посоветуйте, я в этом деле разбираюсь не слишком, но есть три стада не менее пятидесяти голов каждое, из них…

— В одном стаде пятьдесят три головы, в двух других по сорок пять, — поправила я, — самок, соответственно, двадцать три, двадцать, и пятнадцать. Все готовы дать приплод, молоко есть.

— Какие материалы для загонов посоветуете? — Вежливо поинтересовался целый Владыка! Проблемами скота занимается!

А как же "Владычице не положено"?! Мне кажется, я в какую-то пьесу театральную попала… Варраэн нам обоим хвост оторвет!

— Большие стада-то… яцени зверюги сложные, редкие, сбегут и… — мастер, похоже, заказом был немного ошарашен, но быстро взял себя в руки, сел за конторку и принялся перелистывать большие папки.

— Не сбегут. Не от меня уж точно! Будут послушнее собаки, — хмыкнул на это Иррг.

— Ваше право. Ежели смирные, так можно из легкого дерева сделать. Металл — он животинкам не полезен. А вон из дуйба основательно, хорошо. А на сосенку ещё и плетения магические хорошо ложатся! Можно и от хищников защитить, и чтоб не разбежались, и ежели самцы забуянят — все сигнал пойдет. У нас даже специальные магсистемы есть от магов-сигнальщиков, на заказ!

Сколько же это стоит! Явно не хватит того, что мне в Академии выделили, но…

— А кормушки у вас закупить можно? — Вмешалась в разговор. — Сразу оптом? Большие, как корыта, чтобы и воду можно было налить, и травы им закинуть.

Не стала говорить, что большую часть времени стада будут пастись на воле. Потом сама их загоню, как время дойки придет. Меня они слушаются.

— Хм, лесса, — на меня впервые посмотрели, как не на пустое место, — отчего бы и нет. Можно и кормушки, смотрите-ка, — передо мной положили натуральный журнал… ну, почти. Очень симпатичные изображения, явно размноженные магически, разные виды корыт и поилок для животных.

Не соврал Крейдор, куда нужно попали!

Ирргу, конечно, это было явно не слишком интересно, но я была благодарна за то, что он меня не бросил. Напротив, пошел тыкать когтем и принюхиваться к образцам древесины.

Я уже выбрала несколько самых подходящих вариантов и увлеченно обсуждала возможность связаться с несколькими владельцами небольших, но известных своим качеством продукции магазинчиков, куда можно было бы в будущем поставлять молоко, сыр, творог, пироги…

Также пришлось уточнить, где можно купить книги или руководства по производству сыров, к кому из обычных людей можно обратиться за консультацией, где можно нанять наемных рабочих — не одной же мне сыр-масло крутить!

Вопросов миллион — и на каждый у хозяина лавки был обстоятельный ответ — я только успевала строчить в своем блокноте! Благо, что письменность потихоньку стала даваться, а в языке я и вовсе давно уже не делала ошибок.

Я наседала на мастера, увлеченно выспрашивая, есть ли сейчас на ярмарке сыроделы, где можно попробовать их продукцию, купить образцы сыров, узнать, какие из них наиболее популярны и у каких групп населения. Благо, опыт в торговле был, пусть и небольшой, одна из хороших знакомых держала собственный магазинчик здорового питания, от неё я узнала много интересных вещей об этом бизнесе… В общем, была занята благим делом, когда меня, увлеченно спорящую и до хрипоты выбивающую скидку на услуги мастера не менее семи процентов, осторожно отвлекли поглаживанием по спине.

— Ты неотразима, когда занимаешься делом, которое тебе действительно интересно, — от низких ноток в знакомом голосе Иррга сладко засосало под ложечкой, — не думал, что женщина, занятая любимым делом, может быть настолько, — он словно замялся, подбирая слова, а потом продолжил прямо мне в ухо, — вызывающе чувственной. И провоцировать весьма нескромные желания.

Как я только на месте не сгорела! Уже забыла, каково это — чувствовать себя настоящей женщиной. Красивой. Желанной. Любимой ли? Хочется в это поверить. Но я могу ему довериться. Могу расслабиться в его присутствии и даже почти не ощущать внутреннего протеста, когда мне помогают с делами.

А Иррг помог. Не просто так он по стеллажам шнырял.

Невесомый поцелуй в шею заставил мурашки томно выстроиться в ряд и рвануть куда-то вниз живота. Ох ты ж чешуйки-перья, грифон соблазнительный, дракон наглющий, что ты со мной делаешь, а?

— Вот, смотри, я предлагаю взять вот этот материал, — мужчина, продолжая поддерживать меня за талию, проводил к одному из стеллажей.

Здесь было выставлено какое-то совсем неказистое дерево. Обшарпанное, светло-серое с щербинками и трещинами, казалось, что оно вот-вот развалится! Однако возмущенно вопить я не стала — так глупо подставлять меня с постройкой Иррг бы не стал, а, значит, у него была веская причина обратить внимание именно на этот материал.

— Что в нем особенного? — Спокойно спросила, пока кто-то слишком разошедшийся поглаживал круговыми движениями мою талию, периодически сползая пониже.

М… продолжая, ай! Не надо! Что ты делаешь, изверг, а? Ты зачем пытаешься забраться в неглубокое декольте? Стукнула по ладони и услышала в ответ довольный хмык.

Стоит отметить, что стараниями супруга мой гардероб в последнее время изрядно пополнился. Изящные платья по фигуре — синих, темно-зеленых, фиолетовых, солнечно-желтых цветов и самых разных фасонов — от легкомысленных до строгих. Было даже несколько платьев явно с расчетом на появление в королевском дворце, не иначе — настолько роскошными они были.

Про украшения я молчу — обычно я носила сережки — в этом мире они были весьма популярны среди магичек и тех же сидхе, и нитку жемчуга, которую я нашла в одном из ящичков во время уборки дома. Предок сказал — носи, убережет. И я носила, тем более что качество жемчужин было изумительное.

Так вот сейчас я была в изящном, но не слишком легкомысленном нежно-сиреневом платье, волосы забрала наверх и заколола темно-синей лентой, расшитой мелкими фиолетовыми камнями. На платье приколола изумительную брошь в виде распускающейся кувшинки, усыпанной капельками росы. Я смутно подозревала, что это были бриллианты или алмазы, но решила у собственного дракона не уточнять. Ведь он просто хотел меня порадовать — и таких вот маленьких, подсунутых тайком подарков, или внепланового пополнения гардероба и бижутерии становилось все больше.

Я чувствовала себя молодой, красивой, желанной… как будто мне снова было двадцать, а то и того меньше.

Вернулась из своих раздумий в настоящее, когда меня просто бессовестно куснули за шею, вызывая шипение. Ой, с моих пальцев даже синие искры посыпались! Правда, растаяли без вреда для нас и окружающих.

— Пришла в себя? О чем задумалась, кусачая моя? Реджина? — пальцы погладили меня по ладони, царапнули когтем. Да кто тут кусачий, а?

Разве я могу его отпустить теперь? Отдать какой-то другой женщине?

— Прости, — помотала головой, пытаясь угомонить судорожно бухающее сердце, — за то, что я так долго шла к этому, что тебя не замечала и… — решила поделиться честно своими сомнениями.

— Забудь об этом, жизнь моя, — тихо и угрожающе спокойно ответил тварь-лорд в ответ. Перья пощекотали оголенную часть плеча, — сколько бы ты ни шла мне навстречу — я буду ждать. Я не самое простое существо… хм… в общении. Я тяжело схожусь с другими и никому не доверяю. В моем прошлом и настоящем много тех вещей, которыми я не горжусь, но которые вынужден был сделать. Я не буду строить из себя того, кем не являюсь. Хочу, чтобы ты видела меня настоящего. Только такого, какой я есть на самом деле…

— Мне и не нужен выдуманный образ, — резко оборвала его, — если бы он был мне нужен, я бы легко, поверь, нашла бы кого-то другого, — ой, и нечего рычать, вот не нашла же! — с меня хватило в свое время фальшивок…

— Отец Яна? — Хмыкнул Ирргонар, поглаживая выбившуюся и подло пытающуюся завиться прядь волос. Имени он как будто специально предпочел не называть.

— Да, он. И теперь мне лучше видеть даже самый неприглядный, но настоящий образ, — я преувеличенно внимательно начала рассматривать образец деревяшки.

— Если бы ты знала, что мне приходилось делать… и что мне порой хотелось сделать с тобой, ты не была бы так спокойна, — хмыкнула тварь за моей спиной.

Вот и всплыло то, что беспокоило его больше всего. Смешно. Как будто это может остановить женщину, которая уже отчаялась найти нормального мужика, и неважно, что он перьями и чешуей периодически обрастает!

— Знаешь, даже если ты периодически пытаешь в подземельях криминальные элементы, хрустишь косточками рыцарей и делаешь прочую грязную работу — вполне обычную для правителей — я едва ли от тебя отступлюсь, — усмехаюсь я негромко. — Ты просто не представляешь, как трудно мне снова поверить кому-то. Доверить не только себя, но и Яна — самое дорогое существо на свете.

— Я буду растить его как своего ребенка, — шепнула сгустившаяся за спиной темнота, — так же строго, с вниманием, не спуская промашек, но уча и помогая. Не давая зазнаться, но давая задачи по плечу… Твой сын вырастит сильным. Он умен не по годам — кровь предков говорит. Я знаю, что нужно сделать для того, чтобы юный энергат не заскучал…

— Это опасно? — Забеспокоилась я.

— Сейчас опаснее будет ему раскрыться. Лучше бы его, конечно, учил один из вас… — Выдохнул дракон, продолжая ласково гладить мои плечи и едва заметно касаться кончиками когтей ставшей вдруг слишком чувствительной груди — даже вот так, сквозь одежду, это сейчас было сродни пытке!

Я вспомнила про Тень Владык. И про наши с ним собственные занятия. Даже про то, что уже кое-что умею — например, направленно касаться своих эмоций и выделять из них те, которыми я бы могла поделиться с другими. Спроецировать ярость, грусть, счастье.

Высосать эмоции… это было сложнее, потому что особо тренироваться было не на ком.

Негромкий разговор снова что-то перевернул в душе, заставляя в который раз взглянуть на грифона-дракона по-другому. Да, я ощущала под ладонью его шрамы. Но они не пугали — лишь снова вызывали острое желание поскорее избавить его от них. А ещё — окончательно разобраться в себе и признать, чего же мне не хватало. Чего я боялась, и насколько прошлое сильно надо мной.

Но стоит вернуться к нашим «баранам», то есть покупкам.

Древесина оказалась каким-то ужасно редким деревом, которое росло чуть ли не на другом материке, его найти-то было почти невозможно, а все потому, что это дерево аккумулировало в себе магические потоки, чтобы после распределить их, напитать ими все строение, сделав из него абсолютно защищённое место. К тому же оно способствовало увеличению здоровья, пробуждало в тех же животных желание плодиться и размножаться — причем приплод был большим и здоровым, и много чего ещё.

Просто настолько давно оно не использовалось магами, что о нем все забыли. А вот твари помнили. И меня даже почти не мучила совесть, что мы скупили весь имеющийся материал, с наказом доставить его ко входу в заповедник не позднее, чем завтра, едва ли не за бесценок.

Ушлый мастер ещё себя и в прибытке чувствовал — уже не чаял избавиться от порченного, как он считал, дерева. Ну, на каждый хитрый роток найдется свой, ещё более хитрый. Тем более что, как сказал Иррг, усмиряя мою совесть, сейчас среди людей все равно не осталось тех, кто умел бы обращаться с магическим деревом, а вот его подчиненные справятся.

А потом… мы заглянули к сыроделам, напробовавшись сыра — Крейдор от нас не отставал. Взяли по образцу, договорились о консультациях — ну, я договорилась, Иргу это точно незачем. Посмотрела, что берут горожане, прикупила немного пирожных в виде воздушных облачков, тортик, изображающий хижину в лесу, несколько деревянных поделок в виде самых разнообразных тварей и магов — героев прошлого.

Мы потанцевали какой-то веселый, почти деревенский танец на площади, угостились карамельным мороженым в виде диковинных цветков, зашли в книжный. Даже в местном тире постреляли — на удивление, я умудрилась выбить себе на память очаровательную статуэтку в виде какой-то волшебницы-природницы.

В общем, впервые за все время в этом новом мире, да и вообще за долгое, очень долгое время, я развлекалась от души. И ещё понятия не имела, что меня подстерегает за очередным поворотом жирный, наглый и раскормленный песец. Что очень скоро придется принимать решения, которые снова перевернут всю устоявшуюся жизнь.