Глава 19. Ярмарка.
Я смеялась, раскачиваясь на огромных качелях, которые с помощью магии подлетали едва ли не до небес. Было и боязно, и легко, и как-то… светло на душе. Все покупки с помощью местной курьерской службы под названием "мальчишка на подхвате" были отправлены домой, а мы с Иргом продолжили развлекаться. Крейдор нас все-таки оставил, заявив, что у него есть кое-какие планы на сегодняшний день, но оставил импульс своего переговорника для связи.
А я? Что я, я была занята чрезвычайно важным делом — наслаждалась жизнью! Даже тварек моих немного не хватало — ух, как бы Алтти тут порезвился! А Динь, которая после моего первого свидания с Ирргом осталась жить в лесу? Она бы не отказалась попробовать сладости!
Я так размечталась, что не поняла, в какой момент качели все-таки остановились, и я спустилась на землю вместе с ещё несколькими хихикающими горожанками.
Даже пошатнуло с непривычки. Только вот Иррга рядом не было. Впрочем, он, кажется, собирался в соседний оружейный ряд заглянуть. Или туда где выставка магических изделий проходила? Рынок из-за ярмарки был особенно оживлён.
— Лесса, позвольте вам помочь, вы плохо себя чувствуете? — Меня подхватил под локоть высокий представительный мужчина.
Не старый ещё, лет сорока на вид, с неприятными острыми глазками-буравчиками, породистыми чертами лица и бородкой клинышком. Терпеть не могу щетину, бррр… аж передергивает. Помню, Эстард одно время увлекся, даже усы отрастил. Как же нелепо он выглядел!
— Все в порядке, — я ещё нетвердо стояла на ногах, и лишь поэтому сразу не отстранилась. Маг, да ещё и одет богато, хотя одежда внешне простая, неброская. Что ему от меня надо? — немного закружилась голова после качелей. Спасибо, но меня уже ждут! — Помотала головой.
— Лесса замужем? — Козлиная бородка кивнул на мою налобную ленту и как-то неприятно усмехнулся.
— Разумеется, — улыбнулась как можно беспечнее. И чего пристал как банный лист? Неужели решил себе развлечение на ночь найти? — мне пора идти, прошу прощения, — снова улыбнулась и дернула свою руку уже настойчивее.
— Такая красивая лесса достойна большего, чем проживание в заштатном захолустье. Клан Делейских ищет себе новых вассалов, и мы всегда будем рады свежей крови. Приходите всей семьей. — Приторным голосом, с трудом кривясь в гримасе улыбки, продолжил этот в высшей степени неприятный субъект.
Сердце екнуло — и упало в пятки. Делейских? Клан Эстарда? Что они тут делают? Вассалы? От паники я еле соображала, но все же вспомнила, что кланы иногда проводят среди населения других городов вербовку — это не слишком красиво и порой порицается, но многие все равно к ней прибегают, и частенько. Это не значит, что искали именно меня, но зачем им молодые женщины?
— Ой, — только кровь предка заставила не бегать и орать подобно клуше, а надеть маску очаровательной простодушной горожанки, — какая честь для нас, господин, я своего Ира, обязательно обо все спрошу! Уж он точно знает, как правильно, а мое дело маленькое, — и снова рассмеялась. Хотя видела и чужое раздражение, и брезгливость.
— Скажи, скажи, мы здесь все время ярмарки будем. Заходите в "Волшебный Рог", спросите мэтра Ярниса. Привилегии нешуточные, по тысяче златых даем семьям на руки, особенно, тем, у которых есть такие молодки красивые! — Маг скабрезно усмехнулся и … ущипнул меня за попу, самоубийца феев!
Я взвизгнула, погрозила пальцем, мысленно прикладывая его кувалдой, и бросилась прочь. Еле дорогу разбирала. Да что же это такое, откуда такой страх? Как навели! И все-таки я неслась, да так, что на кого-то налетела. Врезалась прямо в жесткую грудь, ухнула, понимая, что будет шишка.
И едва не потеряла сознание от нахлынувшего ужаса, услышав голос из своих кошмаров, знакомо-медовый, в котором появились теперь нотки властности и истеричности.
— Кто это у нас тут? Лесса, вам стоит ходить осторожнее, но ради ваших прекрасных глаз я, так уж и быть, готов вам простить многое. Всего за один поцелуй!
Что?!
Я медленно подняла голову — и столкнулась с яркими темными глазами, в которых тлело что-то нехорошее, неприятное. Эстард Делейский. Я не видела его почти двенадцать лет, но узнала сразу же. Он почти ни капли не изменился, разве что заматерел, стал ещё большим франтом — сегодня на нем была изумрудная рубашка, более темного оттенка камзол, какая-то трость…
Озарение — лихорадочное, быстрое, пришло мгновенно. Благо в городе стояло уже не лето — скорее, ранняя осень, пусть и теплая, это в заповеднике лето длится куда дольше, если не вечно… Так вот, грязи в переулках хватало, а здесь явно кто-то что-то пролил.
И я, плюнув на платье, заголосила извинения и бухнулась на колени в грязь, стремясь сделать так, чтобы брызги попали на лицо. Правда чужая рука тут же перехватила, заставляя подняться.
Я даже услышала брезгливо-раздраженное "тупая корова".
Уши заложило, сердце, казалось, сейчас просто из груди выпрыгнет.
Эстард был совсем близко. Кривил губы, смотрел, как на пыль под ногами. Как я раньше этого не видела? Как я могла в юности быть такой дурой, не понимать, что все его красивые жесты были на публику, что только себя он любил, а остальных презирал?
— Кого-то ты мне, девка, напоминаешь… — пробормотал он задумчиво, вертя меня за подбородок.
Сущность энергата вопила изнутри не своим голосом, требуя размазать мерзавца ровным слоем по поверхности. Но теперь я знала о магии больше и ощущала, насколько же Эстард силен. Куда сильнее, чем был раньше.
— Мы с тобой не забавлялись раньше? — задумчивый хмык.
— Что вы, господин! — Голос сорвался от волнения. — Разве ж можно, неровня я вам, да замужем давно!
— Ну, последнее неважно, — взгляд темных глаз был неприятным, острым, — пожалуй, если отмыть тебя… завтра, гостиница "Маарика", десятый номер, скажешь, что лорд Эстард звал.
Это меня вот так «клеят» на улице, простите?!
— А… — проблеяла, ненавидя себя.
Я могу ударить, могу высказать все, что думаю, но он в любой момент может меня узнать!
— И чтобы не забыла, вот, — мою руку схватили, буквально сжали в силках. На миг глаза бывшего полыхнули неприятной болотной гнилью, руку обожгло — и на ней проступил уродливый круг с какой-то загогулиной внутри, — она тебе напомнит.
Меня снова облапали — да что ж за день такой — и подтолкнули в спину!
— Нас ждет горячая ночка, чувствую, с тобой будет вес-село… — Эстарда радовала злость, забавлял страх. Он стал совершенно сумасшедшим!
И только когда я уже удирала, подобрав юбки, когда уже свернула в проулок, раздалось вдруг страшное:
— А ну стоять!
Сейчас, милый, только портки подтяну, найди другую собачку! Хотя… тебе бы самому крепкий ошейник не помешал, — хихикнула про себя.
— Регина?! — От этого имени все внутри заледенело.
Руку обожгло, душа уползла, подлая, в пятки, зато кровь предка не водица — не дала подобно жертве замереть на месте.
Я бросилась вперед, наконец, активируя брачную связь. По ней тут же прошел изумленно-тревожный отклик. Буквально через пару улиц — я срезала, проходила насквозь какие-то лавки, палатки, ряды, оставаясь тенью для их хозяев — снова налетела на прохожего, но в ноздри уже ударил знакомый успокаивающий аромат леса, огня, ветра и свободы.
— Рей, что случилось? — Прозвучал встревоженный голос Ирргонара. — Я не мог тебя найти, ты как будто исчезла! Почему ты плачешь, Рей?
Меня подхватили на руки, укутали теплом, словно крыльями от всего мира закрыли. Только теперь я поняла, что по грязному лицу текут слезы, красивое платье безнадежно изгваздано, а меня трясет мелкой дрожью.
Вот же мерзавец, а! Спустя столько лет — и снова настроение испортил! Ну все, Эстард! Ждет тебя смертушка неминучая, гадость кусючая, на все твои причинные места пакость болючая, чтоб тебе!
— Эстард. И клан Делейских, — откашлялась, стараясь прийти в себя, — они что-то задумали, собирают вассалов, ищут молодые семьи или одиноких молодых женщин. И вот, — ткнула мужу в лицо изуродованное чужой магией запястье.
И замерла, услышав неприкрытый злобный рокот.
Хорошо хоть ещё переулок был пустой, а не то все... Совсем все, господа, пришел бы к этому милому городку злой драконий налет…
Уже спустя полчаса я сидела на собственной кухне — так уж повелось, что после всех передряг я предпочитала отдыхать именно на ней. Может, просто привыкла, что кухня была сердцем маленького домика, а территория замка… уж не знаю пока, чего там нового открылось, исследовать совершенно некогда, но все равно тут было уютнее всего. Даже несмотря на то, что размерами новая кухня была как три прежних. Для меня, конечно. А гости все видели по-старому.
Хотя чует мое сердечко, драконогрифон все прекрасно знал — и просто мудро молчал, предпочитая дать мне возможность почувствовать себя самой умной и проницательной.
Варраэн Стальной, который пребывал с нами на связи в виде изображения в магическом шаре, был сильно недоволен и требовал немедленно увезти нас с сыном в Ваэрну, за Драконий хребет. Мол, он не желает потом отлавливать безутешного Владыку, если мы с Яном свернем себе шею. Вернее, я сверну, а Яна просто украдут маги.
— Но это крайне интерес-сные сведения, — заметил Стальной, сверля меня серебряным взглядом. Вживую он смотрелся куда более внушительно, — значит, Делейские однозначно замешаны по самые уши в пропаже одиноких магичек, да и магиков-подростков из сирот. Какая же мерзость… Впрочем, госпожа, вам лучше, думаю, заниматься своими непосредственными обязанностями и не беспокоиться о глобальных проблемах — с ними мы разберёмся сами, — добавил, клыкасто улыбнувшись.
Иррг вскинулся, явно хотел что-то ответить, но я молча положила свою ладонь на его собственную, чуть погладив. Мне достался ироничный взгляд в ответ.
— Так, все, что мне сейчас хочется — это пойти и как следует размять язык в разговорах с милейшими коллегами, — объявила я. Ничего-ничего, сочтемся, сиятельный Стальной, я ведь все запомню.
— Тебе не стоит идти в Академию, это может быть опасно! — Вскинулся дракон. — Хоть я и снял метку мага, но у него есть свои глаза и уши в Академии, и он наверняка будет тебя искать…
— Не раньше завтрашнего дня будет, — заметила мягко, — да и выглядела я тогда не слишком празднично. Немного косметики — и никакого грима не надо, не узнают меня, — уверенно закончила мысль.
Знала, что делаю. Неудачный макияж может сильно состарить. На какие только жертвы не пойдешь! И вот уже из зеркала смотрит на тебя не цветущая юная девушка лет двадцати пяти, а молодая дама за тридцать пять. Цвет волос? Самый распространенный, у нас в коллективе брюнеток не меньше, чем блондинок.
Что ещё? Хм. Пожалуй, стоит прихватить с собой один пирог собственного приготовления — не малинный, конечно, но песочный, с кремом. Уверена, что если дамы не оценят — то среди преподавателей-мужчин сладкоежки точно есть.
Так что я вооружилась формой — не стоит гусей дразнить нарядами, прихватила сладкую взятку, подмигнула замершему супругу и направилась к выходу из дома.
Почему я так туда рвалась, на эти вроде бы ничего незначащие посиделки, да ещё и после таких потрясений? Случилось кое-что действительно важное, что заставило пересмотреть свои планы и даже безопасность временно отставить в сторону. Я услышала «зов» мира. Так, как описывал его мне предок в одном из немногих откровенных разговоров.
Сущность энергата раскрывалась все сильнее, и мир дозвался. Это казалось толчком интуиции, настойчивым зовом судьбы, неодолимой потребностью оказать в Академии сегодня во что бы то ни стало. А на самом деле это был мой долг. Долг перед миром и магией.
Потому что этот мир любит своих детей, много им дает, бережет, как родных. Но, когда приходит время, как отец взывает о помощи. Разве дети его могут предать и не откликнуться? Вот и я не могла.
Я бы и хотела остаться дома, но не судьба. Этот странный зов-долг гнал меня вперед.
— Я ведь мог бы тебя не пустить. Ведь у меня есть на то право. Право мужа, защитника, — раздался за спиной напряженный голос мужчины.
Ирргонар смотрел бешено, отчаянно. Действительно, не человек, не маг, а нечто дикое, вольное, необузданное.
— Ты ведь знаешь, как нужна мне, как важна… но не хочешь прислушаться, хотя понимаеш-шь пока в нашем мире куда меньше, чем некоторые дети! — Когти заострились, удлинились, черты лица исказились, пойдя рябью и снова открывая змеящиеся шрамы. — Я ведь не просто так прошу, я беду чую, а ты не веришь, все по-своему думаешь, считаешь, что обману! — Болезненно-отчаянно шептал он.
Хотя… шрамов стало меньше, вот точно меньше! Даже по сравнению с тем, что я видела в прошлый раз! Но не об этом речь. Знала, что душу рву и ему, и себе, но и отказаться от этого зова я не могла, не вышло бы, мир бы тогда от меня отвернулся! Бедный мой Иррг, и не объяснишь ведь толком, как запрет стоит!
И что теперь делать?
— Ну не могу я не пойти! — Снова возражаю. — Я предельно осторожна буду, но пойми и ты — я должна там быть! — Как ещё ему в обход странных запретов магии объяснить, что это не прихоть, это действительно нужно?
Почему именно искренне любящим или нежно привязанным друг к другу существам бывает так тяжело разговаривать друг с другом?
Я ворчу себе под нос и поспешно одергиваю одежду, собираясь улизнуть прямо у Иррга из-под носа.
— Не могу больше, не могу так… отпустить… в самое пекло! Даже если меня возненавидишь! Остановись, — вдруг отчаянно хрипло шепнул мой грифон и бросил в воздух какой-то серебристый порошок, — мое тело неожиданно дернулось и замерло, подобно марионетке! На миг грудь сковал страх. Что за? Что происходит?
На шар была небрежно наброшена ткань, несмотря на возмущенное бульканье Стального.
Мужчина медленно, плавными шагами придвинулся ко мне. Обошел вокруг, то и дело касаясь когтями лица. Легко, словно плел паутинку. Ну, сознание и речи меня никто не лишал, поэтому я и сказала… все, что думала:
— Знаешь, Иррг, если ты думаешь, что твои действия лучше действий магов — я тебя огорчу. Ты на мою волю посягаешь, отбираешь у меня право принимать решения, которое есть у всякого взрослого человека. Несмотря на мой возраст, я тебе не неразумный ребенок. Я понимаю твою боль и твои страхи. Но пойми и услышь и ты меня! Разве я делала когда-то хоть что-то назло? Совсем уж необдуманно? Разве я могу броситься в омут с головой, когда у меня есть ты и Ян?
Я старалась говорить ровно, не допускать резкого тона.
Я видела, как темнеет лицо грифона, как ему не нравится то, что я говорю, не нравится и то, что делает он сам, но остановиться и признать, что поступил неправильно, он не хочет.
— Мы могли бы поговорить спокойно и аргументировано, как взрослые нелюди. Да, я многого не знаю о вашем мире, но если я уже договорилась прийти на посиделки, а потом вдруг все отменю — это будет странно и подозрительно, так меня куда быстрее запомнят, потому что выделилась и сдадут ищейкам Эса, — продолжила негромко.
Может и глупость говорила, но сейчас его лишь бы чем отвлечь!
Грудь грифона судорожно сжималась. Глаза были глубокие, отчаянные, безумные — настоящие драконьи. Может, мы бы и сами смогли сейчас договориться, может, я бы достучалась до него и ничего бы страшного не случилось, не вмешайся третья сторона…
«Я могу помочь», — шелест предка.
«Помочь?»
«Да, освободить тебя. Здесь, в этом доме, я могу преодолеть даже брачные клятвы, даже обещания на крови…» — снова смешок. И неясно, одобряет Сейлир меня, Ирргонара — или же злится на нас обоих и мир в придачу.
«Тогда освободи меня», — прошу кротко, — «он сейчас не может понять. А время утекает. Мир меня зовут».
«Долг есть долг», — теперь в голосе точно одобрение, словно по щеке погладили, — «только не забывай, счастье в мелочах. Ты видишь свое, он свое. Сейчас он даже не попытается понять, но потом все может измениться».
«Может быть. Мне хочется только надеяться, что ты прав, что все наладится и я не порчу сейчас ради мифической высшей цели свое собственное счастье», — откликнулась, чувствуя, что онемение в теле прошло.
Все это — за долю секунды. Ирргонар и не понял, когда я освободилась из-под действия таинственного порошка и сделала резкий рывок по направлению к двери. Хорошо хоть Алтти сейчас носился по дальним этажам — благо, замок действительно был огромен, и нас не слышал!
— Рей, — крик резанул по сердцу. Глаза у дракона моего были совсем отчаянными, горящими, потерянными.
— Прости меня, милый мой, мы оба с тобой горазды глупости творить! Я извинюсь миллион раз и любым желанным для тебя образом! Но позднее! А сейчас мне нужно бежать! Защитные артефакты со мной, Айра проводит до Академии, — прошептала, захлопывая дверь. Знаю, что предок Иррга задержит.
Сердце противно ныло. Ведь все так хорошо было, такую ночь чудную мне обещали эти сильные ласковые руки, так спаяло наши души нежным, терпким, выстраданным чувством.
Но я ощущала по-прежнему четко — всей душой ли, проклятой новой интуицией, попой или ещё чем, что должна, просто обязана быть на это маленьком собрании! Что мое присутствие там жизненно важно — и если я не приду, то случится что-то непоправимое.
Как сказал мой коварнейший предок: «Лучше иметь в попе шило, чем геморрой по жизни». Грубовато, но в целом верно.
Ветер ударил в лицо, обласкал, согрел.
— Госпож… Рейна, не переживай, Владыка не сделает тебе ничего, — раздался за спиной голос мой вечной тени Айры. Девушка смотрела сочувственно, — он очень переживает. За тебя. За Яна. За вас. Но он не всегда умеет правильно проявлять свои чувства… Да и инстинкты драконьи порой до добра не доводят.
— Я здесь может и больше виновата, Ая, — вздохнула тоскливо, чувствуя, как судорожно бьется сердечко, — просто порой в жизни приходится делать то, что тебе совсем не хочется. Даже то, что может причинить боль дорогому существу, если… — я постаралась подобрать правильные слова, — если мир не оставляет тебе выбора. Если иначе вы и вовсе потеряете все, — наконец, озвучила свои ощущения.
В кустах кто-то заурчал и мимо пролетел ми-крылан. За ним, неловко переваливаясь с лапы на лапу, крался котенок лесного кота. Завидев меня, эта пушистая наглость сменила курс, начала проситься на ручки — и таки добилась своего. В результате на сердце потеплело, и продолжили дорогу мы в урчательно-мурчательном состоянии.
— Лесные коты сглаживают душевную боль, но редко… лишь для тех, кто им нравится, — усмехнулась Айра, смотря на песочный комок на моих руках.
— Ая, я…
— Не надо, Рейна, — откликнулась, замахав руками, подруга, — это ваши дела. Я воин. Я лучше других понимаю, что значит долг, и какой ценой порой его приходится исполнять. Мне остается лишь надеяться, что мир благоволит вам и Владыке и скоро все закончится. Не знаю, представляете ли вы, насколько сильно он любит вас. Насколько боится потерять, упустить, совершить ошибку…
— Что же тогда вообще в Академии оставил? — Снова задала мучащий меня вопрос.
— Так ведь теперь это понятно, чтобы дома к вашему приезду порядок навести, Совет построить, заговорщиков проредить. Владыка слишком боится за вашу безопасность! Да и здесь вам тихо, спокойно, привычно. И есть возможность изучить этот мир, слиться с ним безболезненно, познать себя и свою силу…
С такой точки зрения я на все не смотрела. Ешки-тварьки, хвост кошачий! Совсем меня совесть замучает. За какие прегрешения, верный мой, заботливый мой, тебе такая жена досталась, а? Скоро все перья растеряешь от беспокойства!
Я коснулась связи — теперь брачная нить нащупывалась все легче и проще — и легонько погладила её. Все это было за гранью понимания обычного человека, но тоска, отчаяние, боль, что мелькнули по связи — мне точно не померещились. А в ответ на мое тепло пришел поток нежности. Извинения. Радости прощения. Даже стыда за собственное неуемное поведение. Хотя стыдиться тут мне надо. Не сообразила, не смогла правильно объяснить, не поняла, как обойти запреты древней магии.
«Прости, я была неправа»…
Разберемся!
К Академии мы подошли уже в куда более приподнятом настроении. По дороге меня едва не снесли старшекурсники, потом младшие, школьники, все норовили зверушку почесать, а после, когда я мужественно прорвалась на преподавательский этаж, меня встретили «радостным»:
— Ещё и эта приглашена. Фи, я-то надеялась, что мы посидим в достойной компании, — наморщила носик одна из преподавательниц. Блондинка-сплетница, помню её по ректорскому кабинету.
Ну, настроение у меня было боевое, поэтому опускать глаза и спускать хамство не стала:
— Тогда вам действительно стоит удалиться. Без вас мы, пожалуй, посидим в по-настоящему достойной компании, — радостно оскалилась в ответ.
И неожиданно буквально всем телом, как губка, впитала выброс ярости, брезгливости, презрения, недоумения и раздражения! Ух ты, я маленький энерджайзер!
Хотелось сыто погладить себя по животу и удалиться «переваривать» вкусняшку. Дама вдруг побледнела, пролепетала, что ей дурно, и в компании подружки метнулась в сторону туалетной комнаты.
Ну а я зашла в уютно обставленную кремовую гостиную со столиком посередине и диванчиками вокруг него.
На столе стоял чайничек, были расставлены чашки и разложены в вазочках сладости.
Мне даже довольно дружелюбно покивали и пригласили присесть — знакомых лиц пока не было, хотя в коридоре уже раздавался голос иллюзионистки Тианы. Я выложила на край стола свой пироготорт:
— Сама испекла. Угощайтесь, если понравится — поделюсь рецептом, — улыбнулась.
И все, на ближайшие полчаса разговор увяз среди видов выпечки, способов готовки, родовых умений, искусных кухарок и вообще необходимости аристократкам готовить.
По большей части преподавательницы были достаточно молоды, амбициозны и приветливы. Меня, можно сказать, вполне приняли, поддеть никто не пытался.
Мужчин на нашем вечере было меньше, держались они подальше от девичьих глупостей, хотя выпечку не уставали нахваливать. И, конечно, когда-нибудь должен был встать вопрос о моей деятельности:
— Ох, лесса Рейна, а вы правда умеете управлять этими страшными тварями? Вы такая храбрая женщина, я бы и на первый круг леса не зашла! Как же вы одна справляетесь? Они вас не кусают? Не нападают? — прощебетала «Фиалочка», как я прозвала молодую преподавательницу этикета — яркую брюнетку, кстати, с весьма кокетливым декольте на её лиловом платье и фиалками — искусственными, а, быть может, и зачарованными магами-цветочниками настоящими, в волосах.
Вопрос с подвохом. Даже маги-мужчины подтянулись. Ведь не признаешься же в открытую, что можешь тварями управлять!
— А ваш муж вам помогает? Скажите, неужели вас правда устраивает этот брак? — Чуть поджав губы, поинтересовалась чопорная блондинка в форме, если не ошибаюсь, стихийницы. Воздух.
— Ах, лесс Ирнар такой интересный мужчина, жаль, что такой покалеченный, — прошептала третья, скорбно поджав губы.
Так вот что вас на самом деле интересует! Ой, что это? Ревность голову подняла? Никак хотим кому-то шейку открутить, чтобы на чужое не зарились?
— Да, и такой талантливый маг, адепты его обожают, — вздохнула ещё одна дама.
Когда попытки что-то у меня выведать плавно перетекли в обсуждение моего мужа? Я и сама не поняла. И, что бы там тараканы в моей голове ни трубили — понимала, так лучше. И куда безопаснее, даже если меня намеренно провоцируют, вздыхая о силе моего супруга, тренировочных поединках у боевиков, где можно полюбоваться на мужчин без верхней одежды, и много всего прочего…
Я вслушивалась в болтовню, старалась отследить реакции, невзначай вбрасывая пару слов про магов и тварей, но… плохая из меня шпионка. Прямо-таки никакая, все зря!
— Да, меня совершенно устраивает наш брак, Ирнар очень внимательный мужчина и любит моего сына.
— Нет, меня почти не волнуют его шрамы, но мы подумываем все-таки скопить денег на лучшего целителя, просто потому, что не хотим, чтобы недалекие люди грубыми словами, например, испортили нам отдых на курорте Сентерено, на юге.
— Разумеется, муж всегда помогает мне в моей работе, в заповеднике есть и тяжелые работы, с которыми женщина не справится, тем более что далеко я не захожу — больше занимаюсь расходами-доходами и хозяйственной частью.
— Ох, скажите, лесса, а как вы относитесь к тому, что некоторые магические кланы планируют заключить союз с Ваэрной? — Этот вопрос прозвучал внезапно, мы как раз перешли на воздушные чизкейки, нахваливая молодую лессу Тильберт, преподавательницу Астрономагии (то есть магической Астрономии). — Эти дикие мерзкие твари, — наморщила носик дама лет тридцати пяти на мой взгляд, смуглокожая шатенка с острыми чертами лица и слишком пристальным тяжелым взглядом.
— Полно, у лессы хватает, думаю, куда более важных забот, как и у нас, давайте обойдемся без политики! — Попыталась замять тему Тиана Лакуш.
Почему-то засосало под ложечкой. Ой, неспроста это все! Или у меня все-таки развилась паранойя.
— Но все-таки? — Настаивала дама. К нам даже мужчины подошли, начиная спор о том, кто этот проект предложил, да что скажут в Высшем магическом Совете.
— Что я могу знать, — пожала плечами и улыбнулась как можно беззаботнее. Даже чашку отставила — ещё уроню — и заняла руки пирожным. Вот так и толстеют на нервах! Так потолстею, что никакой дракон не поднимет, — я не слишком интересуюсь политикой, мое дело — хорошо выполнять свою работу, так что понятия не имею, о чем вы говорите.
— А я слышала, — подхватила блондинка, которая мне с первого взгляда не понравилась, — что эти маги даже каким-то образом умудрились вычислить потенциальную истинную пару для их главной твари, чтобы, мол, было что предложить…
— Надеются, что тварь от счастья голову потеряет, и смогут им вертеть как хотят, — хохотнул один из магов, кажется, магистр-природник.
Хорошо, что пирожное я все-таки не уронила. Плохо, что руки все-таки дрогнули и просыпалось несколько крошек.
— Ох уж эти Высшие кланы, вечно интригуют, вечно что-то придумывают, а нам потом расхлебывать, — неестественно рассмеялась Тиана.
— Не наше это дело, — вдруг раздался громкий голос Калиссы.
Огненная воительница появилась внезапно — видимо, все слишком были увлечены разговором, чтобы её заметить. Коротко кивнула мне — и — вот же прелесть — бесцеремонно растолкала всех этих расфуфыренных магичек, чтобы сесть рядом со мной на диванчик.
Сама она была, к слову, в мужском костюме, но ей никто и слова не сказал — видимо, было бесполезно. А я взяла себе на заметку удобный и вполне женственный крой камзола и приятно обтягивающие округлости брюки.
— Здравия и тепла в дом, лесса Рейна, — воительница приветливо улыбнулась, качнув головой. Огненная коса зазмеилась в такт движению.
Даже аппетит проснулся! Я обдумаю все сказанное позже. Ещё капельку позже. В целом, можно сказать, что день не был потрачен впустую, но, увы, мисс Марпл из меня не вышло. Да, взяла нескольких человек на заметку — но и только.
Отхлебнула ещё чаю — какой-то он кисловатый, неужели от жары успел испортиться? Желудок неприятно скрутило. Пожалуй, пора и честь знать, уважение я высказала, с людьми пообщалась, себя показала, спуску не дала.
Вежливо со всеми распрощалась — и двинулась к выходу. Правда, ощущения были такие, что, по крайней мере, три взгляда во мне дырку проделают.
Мне бы по-хорошему котика лесного моего найти — а то оставила его с малышней, ещё затискают до смерти от счастья…
Пока шла по небольшой открытой галерее, как будто стало легче, дурнота отпустила. Ну точно, слишком уж надушено было в помещении, а окна еле открыты! Не могли сделать какой-нибудь магический вентилятор? Интересно, есть здесь такие? В основном здании Академии, да и дома, я жары не ощущала. Подумала немного, сверилась со временем — и связалась с сыном по переговорнику:
— Ян, привет! Да, это я! Уже освободилась, сейчас домой пойду, ты как, со мной?
На другом конце раздалось шуршание, шелест, чей-то шепот и, наконец, довольный голос сына:
— Ма, у нас уроки уже час назад закончились, мы сейчас с парнями хотели сбегать в город, ты не беспокойся, мы к Иву домой, у него там рядом с домом классная открылась кондитерская, помнишь, ты же мне разрешила мороженое купить? — В голосе сына звучало радостное предвкушение.
Ну как я могла отказать, а?
— Ну ладно, — пробормотала, снова чувствуя, как накатила дурнота и закружилась голова. Сосуды барахлят на старости лет, не иначе? — уговорил, пострел. С вами кто ещё?
— Жейнар и Миртан, ну, из младших вассалов ректорских, с ними безопасно, правда, — и уже заговорщицким шепотом, — я все понимаю, да следят за нами, стопудово тебе говорю! Не волнуйся, мам! Сама-то как на ярмарке погуляла?
Мы поболтали с сыном ещё минут пять — пришлось отойти в тенек и прилипнуть к стене, после чего Ян распрощался, обещался быть не позднее девяти вечера — и отключился. А мне, пожалуй, стоит зайти к целителю, что-то мне это не нравится! И холодно как-то стало. И пустынно здесь. Мне казалось, что иду уж слишком долго.
Уже решила позвонить Айре или набрать Иррга, когда ноги вдруг резко подкосились — и я начала падать.
«Голову разобью!» — мелькнула заполошная мысль.
Но в этот момент меня поймали. Правда, совсем неласково. Встряхнули — и закинули кулем на плечо, да так, что я уткнулась носом прямо в чью-то пятую точку.
— Тяжеленная какая. В следующий раз сама будешь таскать, Ти, — раздался смутно знакомый голос.
— Никак, зараза, не хотела сознание терять, слишком устойчивая для человека, — ещё один голос. Женский и смутно знакомый.
И почему это я не теряла сознание? В смысле — я и сейчас в сознании, вот только ни закричать, ни замычать не могу, в вязком мареве плаваю!
— Вот и поисследуешь, пока не забрали у тебя. Когда там уже? А то рискуем, — кажется, мы куда-то шли, и никто, совсем никто навстречу не попадался!
— Соберись, сними с неё все артефакты, не хватало ещё так глупо попасться, — скомандовал снова женский голос, — заберут завтра уже, не переживай, никто и концов не найдет.
Перед глазами все завертелось, закрутилось — и, кажется, на какой-то миг я все-таки потеряла сознание.
Очнулась, когда меня вносили в арку портала. Явно не стационарного, а свеженького, с помощью артефакта возведенного. Ой, неладно что-то в Академии, если ректор такое проморгал! А в то, что он заодно с этими товарищами — тоже не верю. При всех своих недостатках в этом отношении Виарн достаточно категоричный человек, он не желает войны и насилия, иначе столько времени бы не покрывал Ирргонара, пусть и связан с ним некой клятвой.
Меня весьма неласково затащили в портал, жесткое плечо давило на живот, к горлу подкатывала тошнота, а чужой портал неслабо морозил и обдирал кожу. Ну, погодите мне, экспериментаторы! Ну, слов нет, это же надо так вляпаться, подмешали, значит, в чай что-то, когда я на Калассу отвернулась! Интересно, она тоже в деле? Чувствовала я себя по меньшей мере оплеванной. Впрочем… а не этого ли и добивался мир, толкая меня сегодня сходить в Академию?
Ответ был перед глазами, я видела этих людей, только познакомилась с ними, даже почти некоторыми приятными чувствами, несмотря на необычное знакомство, проникнуться успела, а надо было сразу задуматься, зачем на факультете иллюзий пленный фэйри! Хорошо если Иррг забрал мальчишку… хорошо если успел!
Из портала мы с хлюпанием вывалились где-то… здесь темно, холодно и сыро — в общем, натуральная темница. Меня швырнули на кучу соломы, как тюфяк. Слышался скрежет, скулеж, шорохи.
— Напомни, на кой нечистый нам так рисковать? — Голос студента Кейля теперь звучит четко, как и ответ Тианы Лакуш.
— Глава разыскивает какую-то девку, — с придыханием пояснила женщина, — объявил награду тому, кто ему её доставит. Эта — брюнетка, была на ярмарке, возможно, что с ним пересекалась. А если и нет — к строптивым брюнеточкам у лорда Эстарда особая страсть. Любит он их… воспитывать…
Фу — меня аж передернуло!
Такс, что у нас тут? Пока не пошевелишься — ну, оно и к лучшему, не стоит врагам знать, что я их слышу.
— И это все? Ради призрачного шанса так рисковать? Я-то думал она тварь, — мне достался пинок в бок.
Серьезно, милый? Я тебе это припомню, мы вкус твоей энергии запомнили с внутренней сущностью. СуЧность жрать такое отказывается — говорит, отравимся, а вот хорошенько выжать досуха и оставить шкурку… эх, не выйдет из меня гуманистки, увы! Я за отделение головы от тела за такие проделки! Все равно у этого товарища явно голова лишняя — другим местом думает.
— Вполне возможно, я её видела в лесу, что-то в её энергетике есть странное, хотя аура вроде обычного человека… — согласилась Тиана, — ладно, пошли, нам пора, не стоит вызывать подозрения.
Топот шагов. Давящая тяжесть на висках. И вспышка портала, которая обдала морозным холодом и снова отправила во тьму.
Да что ты будешь делать, а!
В этой тьме я вижу прочную как канат нить — золотую, пылающую. Она выходит из моего сердца — хотя не уверена, что в этой тьме тело-то есть! Так вот, выходит она из моего сердца и идет… куда идет? К кому? Во тьме я слышу шелест чьих-то крыл, а потом… не знаю, зачем я прикасаюсь к этой нити, приглаживаю её, будто ласкаю, но в какой-то момент меня словно током прошибает! Миг — и я уже лечу, парю… ой, где это я? Как тут красиво!
Замок, что я вижу с высоты полета, похож на трезубец. Три большие башни, множество маленьких, высокие стены, мощные шпили. Вокруг него — облака, горы, лес. Внизу — расстилается город. Такая же воздушная архитектура, на крышах — большие площадки, как под вертолеты…
Ух, а вот и вертолет! Это грифон идет на посадку. А вон там — драконья пара — оба золотисто-алые, небольшие, подростки?
Меня тянет вперед, к дворцу, да с такой силой, что я визжу и падаю в открывшуюся бездну. Прямо на огромную вытоптанную площадку, на которой ярится огромный дракон. Знакомые сизые перья во все стороны, усищи, длинные мощные лапы, гибкое тело, отливающая багрянцем чешуя. И хищная драконья морда, с которой с яростью и тоской смотрят на меня знакомые фиолетовые глаза с вертикальным зрачком.
Сердце екает и сбивается с ритма, хотя сквозь меня лес видно — какое же там сердце? И все-таки оно едва ли не кровью обливается от вида драконьего. Ласточка ты ж моя чешуйчатая, ну что за скорбный вид? Живая я, живая, даже не сомневайся!
Прости меня, судьба моя. Впрочем, когда мир в свои игры играет, что нам простым смертным поделать? У каждого свой долг, который исполнить нужно. Ты мне зла не желал, не знал, как остановить, как высказать свое беспокойство, сделал как умел. А предок знает, что такое долг перед магией мира, но и свой интерес блюдет, потому и отпустил, позволил тогда уйти. Чует попа, что решил лорд Сейлир из меня подсадную утку сделать.
Я ласково провела по чешуйкам на морде, почесала надбровные дуги, вдруг в полной мере ощутив бурлящие в драконе чувства. Здесь были и гнев, и тоска, и отчаянный страх, переходящий в почти первобытный ужас не успеть, потерять. И ярость, гнев — на себя, на других, что не уберегли.
А погладила длинные пушистые перья на крыльях — легонько, невесомо, но дракон вдруг перестал яриться, замер. Замерли и трое мужчин напротив него. Варраэна Стального я узнала — сложно тут не узнать. Второй был интересной тварюшкой. Сын, большой любитель анимэ, однозначно бы сказал «о, кицунэ!». Наглый, ехидный, опасный, с черными мохнатыми ушками (внутри них, кстати, была белая шерстка, с ума сойти, настоящий «кавай»), и хвостами… сколько штук было — не насчитала, но четыре уже, кажется, точно.
И последний, наконец, тип. Чем-то самого Иррга напоминал, но был он гораздо старше. Это выдавал и взгляд, и более мощная фигура, тяжелый подбородок, крупный чуть острый нос, похожий на клюв. И все же — красавец-мужчина, без шуток. Я бы подумала, что отец, а так… даже не знаю. Неужели брат? Но Иррг ничего про родственников не говорил.
Так вот, пока я разглядывала всю честную компанию, вдруг поняла, что дракон меня… видит? В его взгляде отразилась бешеная радость, опять гнев, восторг. Рванул едва не со всех лап, прошел носом сквозь мое тело, обиженно фыркнул, бедняга.
Во взгляде зверя была такая безграничная, обожающая преданность, что мне захотелось плакать и клясть шуточки мира последними словами.
— Я люблю тебя, — шепнула вьющемуся беспокойно зверю. А слезы-то у призраков откуда? — и никогда тебя не брошу, слышишь? Ты от меня так просто не избавишься!
Торжествующий рев — последнее, что я услышала. Грудь вдруг заныла, меня резко дернуло назад, пол ушел из-под ног — и… мир все-таки померк, предатель такой, мигнув напоследок звездочками.
Зато я теперь точно знала — что такое брачная связь пары. И что чувства нельзя навязать. Просто… это судьба. А её, как известно, не обманешь.