Глава 21. Встреча с прошлым.

Если он думал, что я, как и когда-то давно, испугаюсь, сожмусь и закрою глаза, а то и вовсе попытаюсь сбежать — то он просчитался. Наведенный страх, так же, как наведенная страсть, растаял без следа.

Лисичка, испуганно пискнув, скатилась куда-то в траву, только хвосты мелькнули. Два грифона встали по бокам от меня. Все равно сейчас не взлетишь.

Что ещё у нас на повестке дня? Ага, кровожадец изображал плюшевую игрушку, но перекрыл подход спереди. Кошки оказались впечатлительными и попытались уползти — но кто же их отпустит? Сами виноваты, трусишки мохнатые.

— Эстард, — коротко кивнула, не одарив Тиану даже взглядом.

Брачная связь работала пока с перебоями, поэтому все, что могла дать понять — мне нужна помощь. И все, что ощущала в ответ — это волну теплой поддержки и ощущение, что подмога близко. Но разве этого мало? Я даже как-то прекратила волноваться, окончательно и бесповоротно. Хотя… это тоже было опасно. Опасно слишком расслабиться в шаге от желанной победы, как это сделал сам Эстард.

Бывший муж впился в меня неприятным взглядом и молча поманил пальцем, прицокнув. Вот так, милый? Я тебе что, собачка дрессированная? Иллюзионистку свою так подзывай!

— Эстард, не советую. Все, что ты сейчас можешь сделать — это сложить оружие и заслужить менее мучительную смерть, — спокойно заметила, видя, как бесит это спокойствие Эста.

Ох, как он ненавидел всегда, когда что-то шло не по его плану! Да, он знал меня прежнюю. Только я изменилась. А вот он — нет. Разве что его пороки стали куда более впечатляющими.

— Что ты мелешь, совсем от страха с ума сошла? — На губах мужчины зазмеилась издевательская усмешка. Надо отдать ему должно — разглагольствовать он не стал. Развернулся, кивнул своим псам и скомандовал:

— Взять их!

Три тени угрожающе качнулись в нашем направлении.

— Девчонкой я займусь сам, тварей мне не попортите, зря что ли столько сил и денег вложено, — Эстард усмехнулся — и поднял на меня абсолютно почерневшие глаза.

От него дохнуло такой же гнилью, что была в доме. От Тианы, кстати, тоже. Скорее всего, именно она подкинула к моему дому под крыльцо тот смертельно опасный артефакт. Что ж, я ведь так и думала, что это беды из одной цепи? Все, что нам остается — достойно принять происходящее. И не отступить.

Маги ударили издалека. Боевики — сетью, чтобы спеленать тварей. Эстард — каким-то сложносоставным заклинанием. Время растянулось. Светло-синяя клякса стремительно летела на меня. Высверк.

«Впитай её! Ну же, девочка, стань той, кем ты рождена! Выпусти свои чувства на волю, перестань их скрывать!»

В этот момент то ли от шепота, то ли от страха за других, то ли от злости на свою извечную неудачливость и неверие я… перестала сдерживаться. Как будто камень с души упал. Я открыла рот и, кажется, словно закричала — громко, без слов, выплескивая всю свою обиду, всю ненависть за то, как меня использовали, весь страх за сына, каждодневный, неусыпный, всю ярость за то, что маги делали и делают, беззастенчиво не считаясь с другими существами!

Мир дрогнул. Пошел трещинами. Окрасился иными красками. Сила. Она была разлита везде. Ею светились твари, травы, земля под ногами, маги. Она впитывалась в стволы деревьев, уходила под их корни, спускалась к далекому болоту, где грохотали отсветы взрыва-пожара. Лес ожил.

В глубине чащи просыпались мантикоры, лениво и раздраженно шипя. Где-то под корнями царь-дерева ворочался большой слепыш, перебирая лапами и роя тоннель. Каяры — гигантские «бабочки», что могли убить одним ударом своих серо-стальных невзрачных крыльев, закопошились на поляне, заполошно дергаясь и вертя усиками.

Шестой Круг оживал, злой, возбужденный, взбудораженный присутствием чужаков. Зря, ой зря маги сюда явились так беспечно! Я улыбнулась, чувствуя, как от порыва энергий мои волосы буквально развеваются в воздухе, как в каком-то блокбастере. Моя кожа мягко светилась. Сапожки… они только мешали. Я сбросила их, лениво заглатывая в себя энергию заклинания и рассеивая его структуру. Босые ступни легко коснулись земли. Раздеваться не буду, ладно уж, обойдутся. Возможно, это состояние снова ненадолго… Пора им воспользоваться на полную катушку.

— Ты говорила, что она просто человек, что в ней нет ни единой магической искры, кроме слабой возможности ладить с тварями! — Заорал Эстард, обернувшись к побелевшей Тиане.

Та, кажется, что-то виновато залепетала — и схлопотала пощечину. Второй удар резко опрокинул её на землю. Мою новую сущность происходящее забавляло. Враги начинают драть друг другу глотки — что может быть удобнее? Мне сцена была неприятна, но вмешиваться я не собиралась. Не тот здесь случай, чтобы милосердие проявлять, не заслужили.

Удар, прыжок, раздраженный выкрик — и рассеченные когтями кошака и зубками кровожадца сети опали, не причинив никому вреда.

Взвыл ветер. Вдалеке я уловила едва заметный отблеск на небе. Впрочем, Эстард заметил тоже. Его лицо исказилось, пошло пятнами.

— Никчемная идиотка! — Тиану отбросило на ствол дерева. Оттуда спустились шустрые лианы и утащили слабо вскрикнувшую магиню. — Все приходится самому, — нехорошо усмехнулся Эстард, — ты преподносишь мне сюрпризы, дорогая… думаю, что с тобой мы будем знакомиться заново долго и вдумчиво…

Он совсем с катушек съехал? Оказалось, почти. По крайней мере, я в этом убедилась, когда маг молча и без всяких сантиментов вскрыл горло собственному подчиненному. Тот и вскрикнуть, бедняга, не успел.

— Лучше бы ты сдалась по-хорошему, — усмехнулся Эстард. От него потянуло гнилью ещё сильнее — резко, мерзко до тошноты.

Маг сжал зубы, явно с трудом удерживая чуждую ему силу. Лес замер, словно вымер. Даже сверчки не пели. Солнце заволокла дымка. Я ласково оскалилась ответ — и отшвырнула от себя подкравшегося со спины мага — вернее, подручный Эста считал, что крадется. Его только глухой бы не услышал! Тот отлетел в сторону кровожадца, послышался неприятный щелчок — и все притихло.

Через секунду окрестности огласились жутким воем — да только выл не несчастный, доставшийся милому зайчику на обед, о нет! Выводил рулады неосторожный идиот, который умудрился наступить на хвост ныкающейся в траве кицунэ, а лисичка, недолго думая, вцепилась ему зубами куда достала. Не очень-то удачно для нашего противника, надо сказать.— Брось гадость, фу, милая! — укоризненно заметила я беленькой поганке.

Увы, стресс, шок — зубки сомкнулись ещё сильнее. Несчастный побелел, посинел, взвыл — и обмяк, рухнув на землю. В этот момент, кажется, замерли все. И маги, и твари. Я прямо слышала сакраментальное «не повезло, мужик. Пусть земля тебе будет пухом».

Увы, сантиментов не разделял Эстард. Он ухватил магией младшего грифона, и, хоть тот отчаянно сопротивлялся, тащил к себе, как на лассо. Решил меня пошантажировать? Сердце екнуло на миг, а в следующую секунду я кошкой прыгнула вперед, рассекая когтями невидимую магическую нить, обвившую шею грифона. Тот тут же дернулся, заклекотал, взвился вдруг с места в небо, обрушиваясь беспорядочным комком перьев на врага.

Вовремя. Куда более опытный маг чуть не поймал меня в ловушку, раскидывая тонкие сети гнилостной магии. «Пить» его я откровенно опасалась — было подозрение, что отравлюсь. Манипулировать им — тем более. А вот его бойцы открылись… И, хоть сама я сражалась с грехом пополам, нет, не боялась ранить кого-то действительно смертельно… просто ручки и ножки-то кривые, для таких дел не предназначенные, то… тварьки мои старались. И их, кажется, изрядно прибавилось.

— С-с тобой будет интересно играть! А потом я поймаю нашего маленького ублюдка, сотру ему память и воспитаю послушным и покорным наследником, — выплюнул Эстард, с явным трудом готовя новую волшбу — какую-то темно-зеленую ядовитую «звезду».

Ему точно не стоило этого говорить. Внутри меня как будто взорвался огненный шар. В руках вспыхнула, звеня, Ласковая Смерть. Клинок почившей воительницы, о котором я, признаться, и думать забыла. Он светился ровным голубым светом, холодным и спокойным, и рвался в бой. Я могла не владеть оружием. Но разве это остановит мать, которая защищает свою семью, свое гнездо, своих детей?

— Во славу твою, Владыка! Во имя Иллдрэггона! — Шевельнулись сами собой губы.

Меч, даже такой, женский и облегчённый, был все еще тяжел для моих рук. Но почему-то сейчас не было сомнений, что задуманное удастся. Одновременно произошли две вещи. С пальцев Эстарда сорвалась ядовитая зелень «звезды». А я чуть приподняла клинок и почти не глядя метнула его вперед.

Я никогда такого не делала и не думаю, что ещё скоро сделаю. Для неподготовленного человека это опасно, очень опасно… для энергата — неприятно, но вполне возможно.

— Это тебе за Яна. И за меня. И за тварек несчастных, тобой замученных, тоже мне, темный пластилин паршивый! — Прошипела я, чувствуя, что охватившая меня ярость буквально подпитывает клинок.

Не существовало вчера и сегодня, криков сражающихся вокруг магов и воинственно визжащих, кусающихся, клекочущих, мяукающих и трубящих тварей. Был лишь один-единственный клинок, что летел вперед пчелиным жалом.

Я видела, как Эст пытается увернуться. Сначала небрежно, потом — едва не прячась за телами своих охранников. Через минуту на лице Эстарда появилась обеспокоенность. Потом — страх. Возможно, потому, что голубая энергия, исходящая из моих пальцев, ударилась в звезду, замедляя её, а подскочивший ко мне Тир наставил на неё наросты-цветочки, натужно сопя. В этот момент я не оценила угрозы, не видела риска, не боялась. Разум был чист и работал, как прекрасно настроенная машина.

Я знала, что сейчас с неба упадет ящер и одни ударом хвоста расплющит заклятье звезды. Знала, что клинок сейчас войдет в грудь Эстарда, не убивая, а лишь ослабляя его и перебивая магические каналы.

Правда, я не знала, что через мгновение после этого за спиной Эстарда появится мрачная и знакомая тень в капюшоне и, ухватив его за горло, исчезнет, напоследок подмигнув мне черными глазами Тени Владык. И уж тем более я не знала, что в небе раздастся воинственный клич:

— Бей вражин, за Владычишку нашу! Уу-у, негодяи мажеские! Чего удумали, честных тварей ловить, да магию черную в заповедном месте разводить!

На посадку заходил птичий клин, во главе которого летела встопорщенная Латиция. Сова как будто увеличилась в размерах, с её крыльев сыпалась какая-то пыльца, а закиданные её разноцветными и разнопородистыми товарками «вражины» падали, как подкошенные.

Я замерла, тяжело дыша и пытаясь окинуть свежим взглядом поле битвы. Врагов на ногах не осталось ни одного. Сколько там их осталось в живых — для собственного спокойствия не считала, думать об этом не хотелось. Они сюда пришли не ромашки считать. Тело охватила слабость. Меня накрыла тень дракона, и бережно подхватили острые, как мечи, когти.

Ласковая Смерть вернулась, впечатавшись в запястье привычной татуировкой, а сквозь наступающую пелену усталости я ещё успела расслышать:

«Спасибо, мой храбрый стойкий огонечек, я никогда этого не забуду».

Сочтемся, предок. А сейчас — спать, спать… Надо сначала правда узнать, как там Ян… Но благие порывы были зарезаны на корню. Голова отяжелела — и я все-таки позорно провалилась в глубокий обморок-сон.

Пришла в себя, когда мы уже начали снижаться. В аккуратной «клетушке» из драконьих когтей было довольно уютно и спокойно — возможно, сказывались эмоции, которыми меня буквально «заваливал» огромный зверь. Никогда в жизни я ещё не получала такого количества восторга, любви, нежности, беспокойства, снова обожания, счастья, тепла и заботы. На удивление ощущения были неплохими. Тело не ломило, чувствовала я себе свеженькой и почти бодрой, но очень хотелось есть и пить. И, конечно, терзали тысячи вопросов.

Как все мои подопечные? Никто ли не пострадал? Куда исчез Эстард? Учитывая, что забрал его Тень Владык, возможно, мне спокойнее не знать. Но хотелось быть точно уверенной, что бывший муж никогда больше нас не потревожит.

Не слишком ли сильно досталось лорду Виарну? В конце концов, несмотря на все свои тараканы в голове, ректор был неплохим мужчиной, порядочным. И старался заботиться о своих подчиненных и студентах, как только мог. Не его вина, что Тиана Лакуш оказалась настолько двуличной тварью. Интересно, а её студент, этот? Кей? Или как там его? Он с ней заодно? А что с Яном? Знает о том, что меня похитили, или ему наплели что-нибудь? Но сын проницателен не по годам…

Ой, что-то мы долго летим… Мысль промелькнула и пропала, когда я додумалась послать волну признательности огромному зверю, что так бережно нес меня.

«Спасибо!» — И, украшенное хрусталиками печали. — «Прости, я тоже была неправа, но я почти не владела собой в тот момент. Я…».

«Я тоже тебя люблю, Рей», — и картинка, как именно он меня любит.

Зараза пернатая!

«Но-но, сейчас чешуйчатая, попрошу! Вытрепала дракону все нервы, бессовестная», — но в тихом рокоте было нешуточное беспокойство и отголоски такого лютого ужаса, что я снова начала тихо гладить чешуйки на лапе.

— Куда мы летим? Где Ян, как он? — Задала вслух самые главные для меня вопросы, уже зная, что меня услышат.

— Ян скоро будет во дворце. В моем дворце, на Королевской скале, — зарокотал зверь, бока заходили ходуном, — и ты — тоже.

Сердце почему-то сжалось.

— Забираешь нас оттуда? Совсем? — Нет, это было бы закономерно и правильно, но…

— Нет, — огорошил меня ответ, — давай потом поговорим, Рей, сейчас мой дракон слишком сходит с ума, как и вредная птица. Нам надо знать, что ты жива, здорова, в порядке. Но я никогда не сделаю ничего, что сделает несчастной тебя, моя Рей.

«Любит!» — Трепыхнулось счастливо сердце.

«Жрать хотим!» — Неромантично взвыл желудок.

А мы зашли на посадку, которую я практически не ощутила. Лишь чуть заложило уши, дрогнула земля — и вот драконьи когти уже осторожно разжимаются, один за другим. Ноги охватила на миг ватная слабость, глаза резанул яркий солнечный свет. Ярати, дневное светило, стояло в зените.

— Рад приветствовать нашу Владычицу, — пропел над моей головой звонкий, но опасный, с резкими стальными нотками голос.

Узкая сильная ладонь сжала мою, и мне осторожно помогли подняться, несмотря на злобный рык дракона.

— Довольно миленькая. И опасная, — заметил все тот же голос, когда я на инстинктах попыталась полоснуть когтями наощупь, промаргиваясь. Ещё не отошла до конца от боя.

Я, наконец, протерла глаза второй рукой — и тут же натолкнулась на внимательный взгляд необычных золотистых глаз с вертикальным зрачком. На меня смотрел молодой юноша с резкими холодными чертами лица. «Кукольная красота» — так бы сказали на Земле. Кукольная и опасная красота взрослого кицунэ, сильного мага с четырьмя черными хвостами. Глядя на ушки, я не улыбалась — слишком уж приклеенная улыбка на тонких нежных губах вымораживала.

— Шидари, рот закрой и не нервируй меня. Реджина — твоя Владычица, будь добр, обращайся с ней подобающе, — раздалось за моей спиной.

И мою талию обхватили сильные ладони, даря ощущение покоя и защищенности. Иррг. Мой Иррг. Да, это было невежливо, но я, игнорируя ядовитую усмешку кицунэ, резко развернулась — и обвила шею Ирргонара руками, прижимаясь к нему. Судя по тихому выдоху — Владыка такой прыти не ожидал. Но уже в следующую секунду крепко прижал меня к себе, не давая ни вздохнуть, ни продохнуть. Нос уткнулся в мои волосы, ладони судорожно и беспорядочно гладили по спине и плечам, а тело под моими руками слегка подрагивало.

Ох и довела ты дракона, Рей, как не стыдно!

Счастье. Искреннее, не приправленное беспокойной паранойей и ожиданием подвоха — вот что я ощущала. Счастье, веру в силы грифонодракона и покой. Как будто мне больше некуда торопиться. Как будто я, наконец, добралась домой.

Думаете, на этом все закончилось? Как бы не так.

Нет, надо признать — отдохнуть мне дали. Ирргонар лично и на руках доставил меня по запутанным коридорам с высокими потолками мимо ошалевших лиц стражи и немногих придворных в роскошную светлую спальню. Мне кажется — или в прошлый раз, когда я гостила в этом замке, занимала именно её? Здесь красиво, светло, тепло… уютно. Спокойно. Очень по-женски, но вместе с тем и строго, без лишних финтифлюшек, нелюбимого мной розового и его оттенков.

Светло-золотистый и бежевый, немаркий изумрудно-зеленый на покрывалах, шторы с изящным узором. Высокие стрельчатые окна, большая кровать, маленький столик у неё — все, как я помнила. Удивительная штука — эта память! Было и боязно, и восхитительно снова здесь оказаться. Вот только теперь — в совершенно другом статусе. Ушла нечеловеческая сила, и я вновь ощутила себя обычной уставшей женщиной. Разве что более чувствительной к потокам магии, которые пронизывали этот дворец от его верхушки и до самого низа.

Я прикрыла глаза, стараясь не замурлыкать. Пальцы Иррга мягко скользили по телу, разоблачая. Они погладили ключицы, мазнули по ложбинке меж грудей, скользнули на живот, помогая снять пропыленное платье. Признаюсь, я уже почти забыла, что такое это — восхищенные взгляды любимого мужчины. Когда на тебя смотрят как на сокровище, как на драгоценность, не замечая ни запаха пота, ни грязных следов, ни кровавых разводов на щеке. Когда ты — центр мироздания, светило, вокруг которого вращаются все остальные.

— Отдыхай, — меня погладили по щеке и поцеловали в макушку, обдав знакомым запахом огня и леса, — больше тебя никто не побеспокоит. Обещаю. С Делейскими покончено. И с Эстардом, и с его чокнутой мамашей, старой ведьмой.

— М? — Не то, чтобы мне было интересно — скорее, больше хотелось в ванную и есть, но все-таки это вопрос лучше прояснить сразу и вздохнуть спокойно.

— Довела ты меня… до желания снять с некоторых шкуру, — усмехнулся Иррг, показывая кончики клыков и продолжая поглаживать меня и когтями перебирать спутанные волосы, — бедный грифон уже все перья потерял. Даже дракон уже нервничать начал, боится, что ты теперь оставишь его царственную чешуйчатую задницу за то, что не оправдал… высокого доверия, — за внешней бравадой я чувствовала его напряжение и беспокойство. — Ты нужна нам, нужна, не представляешь как — и мне, и моему зверинцу. Я хочу тебя, обожаю тебя, несгибаемая, стойкая, вредная, нежная моя. Мое энергатское наказание, — поцелуй за ушком вызвал новый марш мурашек.

— Ты мой… — мне пришлось судорожно откашляться. Перед страстной ночью нужно, как минимум, хорошенько помыться, — Иррг… а ближе к делу?

Конечно, он чувствовал, как стучало мое сердце. Как голова шла кругом, как сознание разлеталось на части от желания ответить на эти прикосновения. Изучить это тело, обвиться вокруг него, отдаться ему, сходить с ума и взлетать к небесам вместе…

— Немного ближе хотелось бы, — коварно усмехнулся мужчина напротив, сводя с ума мерцанием глаз, — чтобы касаться тебя, любить тебя, нежить тебя, сходить с ума от страсти вместе с тобой! — Ввинтился в уши горячечный шепот, который резко оборвался спокойным: — Но если мы о другом деле, то тут все немного сложнее. Видишь ли, Реджина, свет мой, твоего предка, Великого Владыку Сейлира Кастелла Иллдрэггона обыграла когда-то обычная человеческая ведьма… магичка…

Паззл закрутился, детали мозаики завертелись, задрожали, и все, наконец, встало на свои места.

Обмолвки, оговорки, информация из старых летописей, шепот по углам. Все сложилось в одну стройную и ясную картину. Безобразную, мерзкую, но — вполне понятную. Порок известный — жажда власти. Желание могущества, силы, молодости. Люди и на Земле этим грешат, а будь у них способности магов…

— Женщина. Та, для которой он готовил тот замок… дом, в котором мы поселились, — медленно озвучила я, — дом, в котором Сейлир оказался заточен. Он должен был стать домом для его семьи…

— А стал темницей для Владыки, — невесело ухмыльнулся Иррг. Перышки у висков мягко защекотали мою щеку, пока меня накрыли покрывалом, оставив в нижней сорочке.

— И дом на болотах, — медленно продолжала я рисовать открывающуюся картину, — Иррг, там же явно жила колдунья, и круг, который я уничтожила… — я поспешно рассказала о части наших приключений, чтобы услышать подтверждение:

— Да, так и есть. Вот, значит, кто у нас герой этого сражения, — искренний восторг, теплота и беспокойство в чужих глазах мягкой лапкой огладили душу, — хотя я предпочел бы, чтобы ты никогда не подвергалась такому риску, жизнь моя. Моя вина, что недоглядел, не проверил, упустил… надо было додавить Виарна и не отпускать тебя без охраны в Университет… Хотя с волей Мира и не принято спорить.

Крылан подери, нельзя таким спокойным тоном говорить подобные вещи, я так с ума сойду от нежности и восхищения!

— Тогда бы все было бесполезно, более того, среди магов быстро бы поползли слухи — и твое инкогнито могло бы погореть, и я в любом случае оказалась бы снова под ударом, — качнула я головой, понимая как-то вдруг, что почти ни о чем не сожалею. И мироздание местное, оно же судьба, было даже право, вовремя толкнув меня в самую гущу событий. — Тем более, думаю, что не зря Лакуш решилась на мое похищение, её явно к этому подтолкнули. Думаю, мой предок отличился и здесь — все разыграл как по нотам.

Чем дальше, тем больше я была уверена, что без «призрака» Сейлира здесь не обошлось. Потому что мир — это, конечно, хоть и абстрактно, но весомо, но не может такого быть, чтобы чьи-то когтистые лапки здесь не мелькнули.

— Так вот по поводу того убежища на болотах, — заметил Ирргонар, — полагаю, когда-то оно было чем-то вроде летнего домика для отдыха, ведь заповедник — родовые земли Иллдрэггона. Скорее всего, Владыка когда-то показал его своей возлюбленной, она же организовала там свою лабораторию и ставила эксперименты. До тех пор, пока именно оттуда не активировала свое проклятье и не уничтожила защиту Сейлира, дав возможность магам заточить его.

— После этого тот дом оказался проклят, — подхватила я мысль, — и сам стал червоточиной, центром проклятья, который все твари обходили стороной. Вам его уничтожить было практически невозможно, а вот мне…

— Как будто так и было предрешено. Хоть я и не слишком верю в судьбу, — шеи коснулся шершавый язык, заставив дернуться и немного взвизгнуть, — отдыхай, душа моя, тебе помогут принять ванну. Ян придет к тебе вечером, он жив, здоров, бодр и знает, что с мамой все в порядке, а завтра я покажу тебе дворец и представлю моим ближайшим друзьям и соратникам. А пока… пойду залечивать те тряпочки от нервов, что ты мне оставила своими приключениями, свет мой, — мне мягко улыбнулись сиреневым взглядом — и испарились.

А я поймала себя на том, что сижу и пялюсь в никуда, счастливо и глупо улыбаясь, как маленькая влюбленная глупышка. Сейчас я себя и ощущала таковой.

Правда, при появлении молоденькой служанки — судя по всему, такой же полукровки, как Айра — кстати, как она там, наверняка же с ума сходит! — пришлось брать себя в руки. Девушка никаких лишних вопросов не задавала, действовала профессионально, и я, решив для собственного спокойствия считать, что отдыхаю в элитном массажном салоне, позволила сделать себе ванную, а также вымыть голову и вообще устроить небольшой вечерний марафет.

Поэтому встрепанного и взбудораженного Яна я встретила уже сытая, приведенная в порядок и совершенно ублаготворённая. С сыном мы провозились вместе до самого вечера. Мой веселый, обычно заботливый мальчик как будто стал ещё старше и внимательнее. Не спускал с меня взгляда, разглядывал меня, как будто видел в первый раз. Утверждал, что я стала ему почти как сестра внешне, а не как мама, и уверял, что больше они с Ирргом никому не позволят меня обидеть, а дяди Вар и Ши хоть и немного вредные, но вполне отвечают за свои слова и действия. Они меня обязательно полюбят и ни за что не дадут в обиду!

С «дядей Варом», в целом, мы, может, и неплохо поладили, а вот от дяди Ши у меня до сих пор мурашки по коже. Пугающий кицунэ, что ни говори!

Конечно, сыну я ничего говорить не стала. Да и вообще описала свое похищение, скорее, как небольшую авантюрную прогулку, чем вызвала восхищенный свист и «вот это ты мама даешь! Жаль, что меня там не было». Уф — я аж внутренне передернулась, продолжая поглаживать непослушные вихры. Думаю, мой мальчик, ты никогда не узнаешь, куда делся твой отец, оно и к лучшему. И какое счастье, что вы с ним больше никогда-никогда не встретитесь!

Я улыбнулась своим мыслям — а пока продолжала расспрашивать Яна про то, чем он занимался, пока меня не было. Как ему нравится учеба в школе, нормально ли принимают его одноклассники и настоятельно просила не скрывать от меня происшествий вроде непонятной дуэли — и сын мне, разумеется, клялся, что все так и будет — и я даже почти поверила этим честным глазам!

А потом… потом сын все-таки угомонился — и убежал к себе, хотя я искренне предлагала остаться сегодня со мной — мне тоже так было бы спокойнее.

Увы, «я же взрослый, ма, не могу же я с тобой спать, как маленький!» — оскорбились в ответ.

И я осталась одна. Пока не скрипнула дверь.

На дворе медленно наливались сиянием два ночных светила, прозрачные, светло-синие с белыми жемчугами кратеров и рытвин на поверхности. Или это было что-то ещё?

— Не спишь, — констатировал знакомый голос, в котором прорезались чуть резковатые хриплые нотки, — мне кажется, что этой ночью тебе здесь будет слишком одиноко…

Ирргонар двигался бесшумно и стремительно. Обнаженный торс заставлял залипнуть, отключая рациональную часть сознания. Что я как девочка, в самом деле.

Пальцы легонько коснулись горячей кожи грифона. То ли рычание довольное в ответ, то ли клекот. Сейчас он настоящий, и шрамы ещё немного видны, но они уже не кажутся ни уродливыми, ни вообще сколько-нибудь мешающими. Красивый. Хищный. Сильный. И весь мой. И когда под его весом прогибается постель, а меня опрокидывают на подушки, невесомо и бережно касаясь кончиками пальцев губ, щек, скул, прослеживая бьющуюся нитку пульса у виска, я понимаю, что сейчас взлечу.

Первый поцелуй получается таким же — нежным, бережным, осторожным. Как будто меня пробуют. Как будто вот это все — по-настоящему впервые для нас обоих. Это таинство, сплетение душ, жаркий шепот, шорох одеяла, сияние луны. Это то, что останется навсегда, как щемящая душу ласка, как огненная страсть, безумие ночи, в которой мы по-настоящему открывали друг другу не только тела, но и души.

И в какой-то момент мне почудилось, что, устраивая обессиленную меня на горячем драконьем теле, кто-то очень предусмотрительный и наглый тихонько шептал:

— Люблю тебя, жизнь моя… Сокровище мое, жена моя… Только моя.

Я уже слышала когда-то последние слова — но не приняла их всерьез. А сейчас, в полусне, все и вовсе казалось несерьезным.

Однако утро показало, что нет мужа преданнее, чем грифон, и опаснее собственника, оберегающее свое сокровище, чем дракон.

Где-то в неизвестности. Сейлир Кастелл Иллдрэггона и те заговорщики, которым не повезло попасть в его когти

Алтарь Великой столицы тихо пел свою убаюкивающе-смертельную песнь. Тень Владык, скрытый по-прежнему своим безразмерным темным плащом, медленно наносил знаки на тела двух бессознательных убийц.

Что же, предначертанному дано исполнится. Предатели расплатятся своими жизнями и душами, а они будут жить. Его женщина очнется от забытья, его порушенная столица будет восстановлена, а брат взойдет на престол.

Дайнар не был настолько амбициозен, чтобы желать власти ценой головы единственного брата. Его воспитали с мыслью о том, что он будет опорой и помощником Сейлира. И он оставался им до последнего вздоха и после. Дайнар не обращал внимания на тусклый свет, на яростное сверкание глаз очнувшегося безумного Эстарда и его сумасшедшей матушки. Он не был никогда настолько великодушен, чтобы простить тех, кого простить было невозможно.

Нужные катрены были прочитаны, священные камни расставлены в специальных выемках.

Аметрин — искрится розовыми, фиолетовыми, светло-бежевыми гранями. Удача в переговорах, убеждение собеседника в правоте.

Азурит — уберет страх и тревогу, укрепит здоровье.

Родолит — контроль над собой.

Тааффеит — и снова здоровье, его Владыке нужно как можно больше, разные камни воздействуют на разные области организма.

Чему-то усмехнувшись, Тень Владык осторожно вставил в паз ещё один камень — искрящийся, розовый, буквально излучающий жизненную энергию. Морганит. Он поможет брату найти вторую половинку. И пусть сердце Сейлира надежно закрыто на сто засовов, пусть он отрекся от любви и не желает смотреть правде в глаза, Дайнар верил — где-то и его ждет пара. Та самая, единственная и неповторимая. Та, что поймет и примет со всеми недостатками. Та, что будет смотреть на Верховного так же, как малышка Реджина смотрит на своего грифона.

Солнечный камень — немного светлых чувств в жизни не помешает. Так, что ещё?

И сапфир, конечно. Мудрость, чистота, зов предков. Древний магический камень.

Наконец, все приготовления были завершены. Настал час ритуала. Мужчина отошел к другому камню, где находились ещё несколько магов из второй линии наследования Делейских. Все они давно взрослые люди, все знали, на что шли. Все они проворачивали много грязных дел… Таких, о которых самому Тени знать бы не хотелось, но пришлось по долгу службы. Оставалось только поражаться тому, с какой изобретательностью люди могут уничтожать себе подобных ради власти.

Тихий шепот:

— Eh neers dale! — Замах. Вспышка магии.

— Пусть мир примет вас.

Их сила вернет брата во плоти, пусть и ненадолго. Клубится дым, мелькают огненные всполохи, кажется, весь мир вокруг сотрясается, когда рушатся последние осколки чужого проклятья. Миг — и сквозь дым ступает узкая голая ступня. Еще два удара сердца — и появляется мужчина во плоти.

Тьма этого мира. Его Судья, Палач, Вершитель судеб. Сейлир Кастелл Иллдрэггона, чьи глаза сияют подобно черному опалу. Тени стелются вокруг него, извиваясь безумными зигзагами, по губам ползет нехорошая улыбка, а волосы стекают волной, закрывая обнаженное тело.

— Ты сделал это, брат мой, — звучный ровный голос, лишенный любых эмоций, звучит подобно грому.

Обе главных жертвы не дергаются, только смотрят с лютой злостью в глазах. Они жалеют лишь об одном — что не успели провернуть свой план до конца. И поэтому Мир не позволит пощадить их, не даст смягчить наказание, даже если бы сами энергаты захотели. Регина бы, наверное, сказала, что «горбатого могила исправит».

Лицо женщины напоминает старую тряпку — виден и возраст, и следы косметических заклятий, и общая… потасканность, тоже видна.

— Все готово, Владыка, — склоняет голову Дайнар.

Больше всего он боится одного — что к брату не вернутся чувства. Вот тогда мир точно может вздрогнуть. Однако никакие размышления на лице Тени не отображаются — да и не видно его из-под капюшона. Мужчина молча протягивает старшему энергату кинжал — древний, со странной витой рукоятью и черепом, венчающим её. Глаза черепушки вспыхивают зеленым огнем, когда Владыка берет Пьющий жизни, смыкая бледные пальцы на рукояти.

Тишина. И шаг. Задумчивая улыбка, от которой, кажется, у кого-то возникает полное недержание.

— Тогда пусть свершится справедливый суд. Голосом моим говорят боги Мира, — певуче говорит древний.

Мир содрогается в единой вспышке. Тень не отводит взгляда — такие картины давно его не пугают. Смысл его жизни суживается до отсчета последних секунд, до все сокращающихся зеленых вспышек, до холода, который ощущается кончиками пальцев. До сияния — огромного, яростного, всеобъемлющего и великого, которое затапливает все вокруг. И когда оно исчезает, исчезают и тела, и камни, и мерцающие руны, и любые следы проведенного ритуала…

Остается лишь высокий темноволосый мужчина, которого почти полностью закрывают бархатные кожистые крылья. Медленно он оборачивается и смотрит на застывшую в коленопреклоненной позе Тень. Его грудь едва заметно, но все же вздымается, а в черных глазах мелькает живительный серебристый блик.

Он решительно шагает вперед, ступая босыми ногами по древним плитам, а потом легонько касается пальцами плеча и макушки Тени.

— Встань, Дайнар. Время в тени окончено. Встань по мою правую руку, брат мой, — разлетается брызгами-предвестниками шторма бархатный, низкий голос.

Зал озарился огнями. Но самым ярким огнем горел белый камень в венце, что обхватывал теперь лоб древнего.

— Да начнётся царство мое, — змеиным шепотом ползут по залу слова.

Где-то над двумя энергатами дрожит в этот момент, сотрясаясь от подземных толчков, древняя заброшенная столица.