Глава 4. Адепты выходят на охоту.

Салочки – игра увлекательная. Правда, когда вместо друзей-знакомых тебя пытаются отловить жгуты непонятной кракозябры – это дело уже другое. Картина отнюдь не привлекательная. Все, чего хочется в этот момент – зарычать, огрызнуться – и ударить в ответ собственной тьмой.

Я пока не так искусна, как хотелось бы. Да и драконы устают. Это чувствуется. Боюсь, что если это ощущаю я – а ведь едва ли минута на самом деле прошла с начала схватки – то это знает и наливающаяся с каждым мгновением силой магическая фигура. А я чувствую, как затихает биение сердца фигурки, затянутой в эту липкую тьму. Времени осталось совсем мало!

Что же делать? Если драконам не получается совладать в этой жутью, что могу я? Только отбиваться и не давать себя схватить, отвлекать на себя внимание, пожалуй. Я и старалась. Но все отчетливее понимала, что мы не успеем. Что вот-вот все будет зря.

«Прими его. Позови его. Откройся ему. Возьми его силу»…

Тьма вилась вокруг – непокорная, недоступная. Смеялась надо мной глазами Ринки. И тогда, пожалуй, я решилась на вторую безрассудную глупость. Я отбросила так тщательно воздвигаемые когда-то барьеры и сама потянулась всем сердцем, всей душой к той нити, что соединяла нас с лордом Сейлиром.

Я распахнула свое сердце и сознание для него. Я впитала хлынувший на меня поток энергии. Поначалу казалось – он вот-вот опрокинет меня на лопатки. Да что там – я просто захлебнусь в этом водовороте! Только сейчас я по-настоящему оценила – и ужаснулась тому, насколько могущественным оказался тварь-лорд. Энергат, Киа. Он гораздо сильнее тварь-лордов…

«Приятного аппетита. Смотри не объешься, жадинка…»

Ласковый насмешливый шепот. Сердце бьется часто-часто. Вместо маленького золотого огонька во мне пылает факел, укутанный во тьму. И я шагаю вперед, больше не размышляя ни о чем.

Не шагаю даже – словно скольжу, как с горки. Лечу вверх, уворачиваясь на невидимой доске из тьмы от жадных огненных языков, – и бросаюсь коршуном в центр. Мои руки походят сейчас на черные когтистые лапы какой-то птицы – и мне бы испугаться – но времени ничтожно мало. И это здесь ещё нет того, кто проводил этот ритуал.

Я тихо шиплю – и мне вторит рык из темноты. Вспыхивают знакомые, переливающиеся сейчас золотом глаза-плошки. Никогда ещё не была так рада видеть ширраса. Нет, мы и сами с усами, мы не сдаемся. И вообще – требуем продолжения банкета! Но в хорошей компании – оно всегда веселее.

– Не зева-уй, малявочка! – Рыкают на меня, и гибкое кошачье тело взвивается вверх, чтобы зубами впиться в визжащий отросток чужой магии.

Так его! Лишим самого дорогого! Я скольжу вверх, ещё выше, чуть не стукаясь головой о потолок – а потом резко бросаюсь вниз – но не к центру фигуры, а к Тэлю, чтобы разорвать когтями подкрадывающийся к нему со спины отросток. Сейчас, недолго, пока во мне бурлит заемная сила, я все могу!

И тут же, не обращая внимания на короткий благодарный рык дракона – в бок и в сторону. Хватаю жертву за ноги – уж куда дотянулась. Сейчас упиваться жалостью и скорбью – значит, проиграть. Вытягиваю я с трудом – и только с помощью подоспевшего ширраса. Ноют руки – как будто хорошенько приложила их горячей сковородой. Скулят мышцы – ты что, милая, леди не должны себя так нагружать! Во рту солоно, а в душе – злой азарт.

Нападать на беззащитных природниц? Я узнала её, эту девчонку. Второкурсница, с факультета Рины, встречалась даже мельком. Тихая, улыбчивая шатенка. Отзывчивая и светлая девочка, о которой никто не мог сказать ничего плохого. Сейчас её жизнь зависела от того, как быстро мы успеем доставить девушку к целителям. И сможем ли…

Черная магическая клякса вспыхнула алым. Как будто зарычала, вращаясь. Мне показалось, что я задыхаюсь. Судя по бледным лицам братьев – пришел нам один большой магический бдырх. Или кицунэ пятихвостый.

– Мы не успеем, – прошипел Рей. Страха в глазах дракона не было.

– Должны, – огрызнулся Тэль, хладнокровно разрезая появившимися призрачными крыльями подкравшийся протуберанец.

Но давление как будто возросло вдесятеро. Выхода даже не было видно, как и самих очертаний бывшей аудитории – все заволокла тьма. Ширраса в ней не было видно, только ощущение присутствия чего-то до жути инородного. Оно было голодно. Мы отобрали у него добычу, и теперь оно готово было отобрать наши жизни.

Вреш-шь! Взъярилось все во мне. Не возьмешь, не так просто! Мы ещё покусаемся! Вот только со слабеющим все сильнее телом на руках это было сделать сложно. Слишком сложно. Я была балластом, а отпустить природницу – значит, потерять все, ради чего мы ввязались в эту драку, и…

– Арррр! Шшшш… – яростное шипение ворвалось в сознание.

Ноги оплел на мгновение длинный чешуйчатый хвост, оставляя сумасшедшее ощущение радости.

Передо мной закачалась огромная чешуйчатая голова. Наверное, с три моих. Хищная узкая морда, переливы чешуи, умные глаза с вертикальным зрачком. Змей подпихнул меня хвостом в сторону тускло светящегося выхода. Наклонился, облизав меня длинным шершавым языком, показал частокол зубов, от которого бы тихо ушел в глубокий обморок самый закоренелый оптимист.

А потом скользнул дальше, во тьму, отбрасывая меня хвостом – почему-то совершенно не больно, прямо в проем света.

Голова закружилась, зрение затуманилось. Как-то разом вдруг вернулись все неприятные ощущения тело. Жгло руки, подкашивались ноги, слезились глаза. Кажется, нас кто-то подхватил. Кажется, я слышала чью-то ругань, природницу вытащили из моих рук, а саму меня кто-то подхватил и понес.

Куда и зачем – это как будто сейчас и не волновало. Сознание медленно ослабляло свои путы, позволяя выдохнуть и соскользнуть во тьму. Я устала. Меня не трогать… часиков тридцать…

Закрыла глаза, закуклилась, зафырчала себе под нос, окончательно отпуская происходящее – и окунаясь в безбрежное море, где вокруг меня свивались кольца огромного черного змея, мягкий песочек манил своим золотистым сиянием, а тело охватывала такая нега и нежность, что улыбка наползала на губы сама собой.

Здравствуй, здравствуй, мой теневой дракон. Ну как ты? Такой же вредный, как и твое человеческое воплощение? Или у меня все же есть шанс? Какой ты красивый, зверь…

Под эти умиротворяюще мысли тело окончательно расслабилось, грезы увлекли меня в самую глубь, в самую свою суть, и разум обрел покой.

***

Очнулась я не разом, не резко. Нет, приходила в себя медленно и осторожно. Сначала проснулась одна мысль – хочется умыться. Потом заурчал желудок, голод проснулся! После пришел в себя разум, но даже чуть раньше – раздалось радостное шипение змейки:

– Ма-агия! Много магии. Мням! Вкусные существа! А какой возду-ух! Какие птички! Ням-нямс! Хозяйкас-с, давайсс-с, вылезайс-с, там твой с-самец уже скоро протопчет целую дорогус-с…

Что там Жрунчик шипит, а? Какой ещё самец? Я же в общежитии, в Академии… надо на пару собираться! Резко подхватилась на постели – и уставилась в золотистый полог. Такого в общежитии точно не было! В открытое окно вливался гомон птиц и воздух – чистый, как горная слеза, напоенный разнотравьем, светом, солнцем.

Я находилась в огромной светлой комнате, раза в три больше комнатки в общежитии. Никаких человеческих голосов. Мягкие светлые краски. Резной шкаф у стены, небольшой туалетный столик, в дальнем углу виднеется ширма, за которой, кажется, стоят стол со стулом. На полу – пушистый ковер, по которому струятся травы и лозы.

– Где это я? – Дернулась, ошарашенно моргая.

Память о событиях вернулась мгновенно, заставив тут же начать осматривать себя. Но ничего не беспокоило. Все было на месте. Руки, ноги, нос и характер – в комплекте. Только там, где раньше на месте внутреннего магического источника тускло горел огонек, а потом факел – сейчас пылал костер.

Нестерпимо ярко. Я задохнулась, чуть не свалившись с постели, но была поймана крепкой рукой.

– Осторожно, моя неугомонная адептка Нилайская… хотя мне, безусловно, приятно, что вы так стремитесь упасть в мои объятья, – в обычно ледяном голосе мне слышалось довольное шипение.

Глаза, полные мрака и вспыхивающих бирюзовых искр, смотрели прямо на меня. Безмятежно. Как-то жадно, заставляя смутиться. Может, потому, что никогда я не видела лорда Сейлира таким… открытым и расслабленным, пожалуй.

– Я достаточно осторожна, тирлесс, – церемонно кивнула, стараясь не расхохотаться, как девчонка малая.

Высвобождаться из объятий… не хотелось. Состояние вообще было такое, что растечься бы как кошке, тряпочкой пушистой. Вот помню, была одна у тетки Зины, в деревне под Псковом… однажды её нашли в небольшой стеклянной вазе, которую на зиму убрали в дальний угол. Ничего, кошатинке хватило просочиться и изображать пушистый цветочек.

Здесь, на Дагоше, как таковых кошек не было – не в привычном земном понимании. Но вот похожие существа – имелись.

– Никогда, – голос лорда Сейлира звучал тихо и нежно, но я не обманывалась. Жадная тьма в чужих глазах клубилась, трепетала, готова была зарычать и напасть. Ужалить. Обжечь, – никогда не смей так рисковать собой, Киа… рина…

– Никогда не указывайте мне, как мне жить, милорд, – я тоже умею быть жесткой и невкусной. Конечно, понимаю, с кем так разговариваю – а как иначе?

Но если вдруг – а мало ли как сложится – придется строить жизнь с лордом Сейлиром – себя придется отстаивать. И не раз. А то в самом деле запрут в какую-нибудь дальнюю башню и забудут.

– Не то что? – Горячая ладонь жжет спину, и я понимаю, что одета не слишком прилично. Наверное, стоило бы покраснеть или завизжать и вовсе в обморок бухнуться – да, так, с размахом, с расстановкой, благо, все равно крепко прижимают к себе и сверлят взглядом. Но не приучены-с. – Что вы мне сделаете, адептка Нилайская? Ну же? Что сверхъестественного я требую, как ваш преподаватель, как тот, кто отвечает за вас и, в конце концов, – сузились и без того раскосые темные глаза, – как ваш нареченный…

Его лицо приблизилось ко мне, сверля сияющими тьмой глазами, теневые крылья распахнулись за спиной, трепеща, а вокруг пополз холод.

– Может, опустите меня на пол? А лучше – назад на кровать? Потому что хотелось бы привести себя в порядок с утра, тирлес. Мне казалось, что вы выше того, чтобы врываться в комнату с отдыхающей молодой девушке…

– Все же для девицы у вас редкостно ядовитый язычок, лесса, – сообщили мне почти довольным голосом, – интересно, на этой вашей Земле все такие?

– Жизнь научила, тирлес Иллдрэггона, – почти без содрогания выговорила титул Владыки, – захочешь жить – станешь и наглой, и пронырливой, и даже немного бесстыдной. Да, ваши женщины зажаты в тиски церемоний. Они ни в чем не нуждаются – кроме, разве что, уважения и свободы. Но кому от этого лучше?

– Мы продвигаем закон об обучении женщин-нелюдей и желающих девушек из людей, проживающих на наших землях в отдельных пансионах и в будущем – в первом женском университете… Академии, – чернильно-черные сейчас волосы мужчины были убраны затейливую косу.

Он наклонился ещё ниже, продолжая удерживать меня практически на весу. В какой-то момент показалось – поцелует. Захотелось прикрыть глаза, но я не могла, не стала. А он не поцеловал. Только притерся лицом к лицу, щекой к щеке.

Чужая кожа была прохладной, а дыхание – легким, едва уловимым. Мне показалось, что сердце заходится как безумное, аж в груди больно. Это было куда большей близостью, чем поцелуй. Куда большей откровенностью. И откровением – для меня. Что я жду каких-то шагов от этого мужчины. Наверное, хочу их. Хочу его – потому что только он из всех мне нравится по-настоящему. Да что там – только такого как он и хочется любить.

– Вот так радостные приключения! Хозяйка, что тут творится вообще, а? Скажи, хозяйка, хозяйка, я помешал или не поздно вообще уйти? Или все уже было? – Оживленный писк Муля ворвался в странное состояние созерцания, разрушая тот хрупкий мостик, который протянулся между нами.

Меня осторожно приподняли – и поставили на пол. Да, вот так. Хорошо. Ой, снова приподняли, ну чисто как куклу – и водрузили на постель.

На бледном лице мужчины мелькнул отблеск улыбки.

– На вопрос «где я», отвечу: в моем замке, в столице. Столице наших Объединенных земель, – уточнил тварь-лорд, так зыркнув на подкрадывающегося Муля, что тот почел за лучшее забиться под кровать – только хвост мелькнул.

– А на вопрос «как проворонили ритуальное убийство» и «что с жертвой» ответите? – Спросила будто бы в шутку, не всерьез, ощущая запоздалую дрожь в руках и ногах.

Я могла погибнуть! Мне так страшно не было кажется даже тогда, когда я выпрыгнула из кареты в пропасть. Тогда все было как в тумане, казалось игрой, а теперь… Я закуталась в одеяло, сжимая зубы.

Прохладная ладонь легла мне на затылок – и вдруг погладила. Легко, несколькими касаниями упорядочивая мятущиеся мысли. Зачем он? Вскинула голову, напарываясь на испытывающий взгляд.

– Мне не нравится твой страх. От него изжога, – лорд Сейлир облизнулся, глядя мне прямо в глаза. Вот же тварюка бессовестная! – это прошло. Ты рискнула собой – и выиграла. Жертва выжила – и, хотя преступник получил массу энергии, об истинной цели ему приходится только мечтать.

– Какова его цель? – Отрывисто спросила. – Я достаточно выросла, чтобы учиться, драться и рисковать жизнью, но недостаточно – чтобы знать правду?

– Отчего же, я скажу, – казалось, спокойствие тварь-лорда ничто сейчас поколебать не в силах, – его цель проста. Могущество. И уничтожение клана Даласских и Виарна, конечно же, вместе с Университетом. Совет высших магов очень давно носится с идеей сверхмогущества. Ради неё они уничтожили мой народ, – острые когти вошли в стену, как в масло, – ради неё они готовы уничтожить и свой собственный, и всех, кто попадется им под руку.

– В Академии лишь исполнители, но мышь говорил... – глядя на залитую солнцем улицу, хотелось забыть обо всем дурном. Да и не привыкла я опускать руки и грустить.

Лапы в лапы – и вперед, причинять добро и наносить справедливость! И капельку бы счастья для себя урвать от жизни…

– Мышь увидел лишь образ, отпечаток ауры. Явно искаженной. Но даже это помогло нам определиться с кандидатурами подозреваемых. Твой Каршен тоже среди них.

– Вот уж он точно не мой, упаси мрак, – нервно хмыкнула.

– Хорош-шо, моя вкусная колючая душа, хорош-шо… – Он приблизился, не сводя с меня глаз, в которых кружили мириады звезд. Ни белка, ни зрачка – лишь чернота и звездные россыпи, – пойдешь со мной на… – было видно, что он с трудом подбирает слова – впервые, – прогулку. Да. Восстановление города завершено не так давно… В Академии выходные. Есть время отдохнуть и прийти в себя.

Это что же, он на свидание меня приглашает? Настоящую столицу волшебных существ покажет? Отдохнуть от тревог, волнений, учебы? Он ещё спрашивает?! Настроение стремительно поползло вверх, а на губах заплясала улыбка.

– С большим удовольствием, Владыка, – даже голову попыталась наклонить – увы – чуть носом в одеяло не клюнула!

– Оставь эти церемонии, – в голосе лорда Сейлира появилось что-то живое, яркое, – в таком случае – сейчас пришлю служанку, она приведет тебя в порядок и займется завтраком, Киа…

Блеснули глаза. Как он так близко оказался? Так быстро! Острые клыки прикусили губу, чужие губы увлекли, заманили в ловушку, опалили – и отпустили. Миг – и Владыка исчез, оставив меня с пламенеющими щеками и в весьма растрепанных чувствах.

– Всегда добиваетесь своего, да? – Негромко спросила я у стены.

Ступила босыми ногами на ковер. Мягкий. Муль вылез и потерся пушисто-усатой мордой о мою ногу, что-то урча. Зеленоватая шёрстка лоснилась. Отъелся.

– Владыка умеет добиваться, – фыркнул звереныш.

– Я тебя, сводник, не спрашивала! – Потянулась, с удовольствием оттягивая бессовестное пушистое ухо и дуя в него.

Ага, второе недовольно дернулось, длинный хвост поджался, спрятался за лапы.

– Ну хозяйка… Киа-а, – заныл мохнатый манипулятор, – я же как лучше хотел! Киа, ай! Нет, только не это! Нет-нет! Не вздумай! Это святое, что ты творишь! А-а, грабят-убиваю-ют!

– Ещё насилуют, скажи, – хихикнула, бессовестно снимая подхваченный расческой клок свалявшейся шерсти, – вот так-то лучше, а то когда тебя ещё вычешешь.

– Прос-сто давай его цапну, но окаменеет – и фс-се, – сонно пробурчала Жрунька, лениво шевеля хвостиком на запястье.

С этим зверинцем с ума сойдешь, право слово!

– Никаких покусаний близких мне существ! Во мрак верну, я предупредила! – Строго заметила, сжимая тонкие чешуйки на отливающим светло-бежевом хвосте. – Это ясно? Жрунь?!

– Да понялас-с я, поняла… Ох, погубит тебя твоя доброта. С-странные вы, человеки…

Будущая гроза всего мира возмущенно потянулась – свернулась поудобнее, конечно, и снова задремала. Ну да, что ещё остается, если никто не спешит лить реки крови, мир завоевывать?

Сердце стучало, как ненормальное. Спокойно, Киа. Успокойся, кому же я сказала! Приличным леди не пристало так откровенно радоваться свиданию! Это же настоящее свидание, верно? Не обросла я еще броней, не напиталась ядом настолько, чтобы строить какие-то долгоиграющие планы. И понимаю, не тягаться мне пока ни по знаниям, ни по уму и пониманию внутренних, местных течений с этим мужчиной… что радоваться бы надо – он не воспринимает меня, как врага. Уже хорошо!

Но все время нам, женщинам, хочется большего.

В дверь постучали ровно на этой светлой мысли – а ещё на попытке выловить сбежавшего Муля под кроватью. Бедная вошедшая светловолосая девочка была как никогда, наверное, шокирована, когда гостья её Владыки выползла из-под кровати чумазая, в задравшейся ночной сорочке «смерть романтике» и босиком вдобавок.

Да ещё и Муль все-таки сбежал!

Разумеется, неловкость я постаралась скрыть. Все в порядке, что вы?! Встала, отряхнулась, как могла, спокойно улыбнулась. Чему я научилась за время проживания в поместье Нилайских, а потом – работе в трактире – так это улыбаться в любой ситуации. Я чемпион по улыбкам, когда на душе хоть десять стай кошек скребется и рвет на части.

– Ясного дня, лесса! – Качнула головой в знак приветствия.

– Светлого дня, – сделала нечто похожее на книксен служанка, – позвольте вам помочь собраться? Мое имя Дарни, я буду прислуживать вам, госпожа.

Девушка выглядела крепенькой, плотно сбитой. Под форменным темно-бежевым платьем виднелась нижняя юбка, на волосах – не чепец, а широкий тканевый обруч, перехватывающий буйные кудряшки. Интересно, какой она расы? Судя по ярким темно-золотым глазам – не человек.

– Конечно, Дарни. И спасибо за твою помощь, – улыбнулась вежливо и прохладно.

Я слишком хорошо помню, что прислуга может предать. Они и предавали – изо дня в день, из раза в раз. Сколько слез пролила Киа… я! Я пролила, когда служанка, которую считала едва ли не подругой, рассказал отцу, что у меня под подушкой спрятаны книги! Сборники законов, труды по географии, флоре и фауне…

Тогда меня посадили на хлеб и воду в темный подвал на долгие три дня. Больше Ки… я с прислугой не откровенничала. Хотя даже на моей памяти они только и делали, что стремились услужить более сильному, настоящему хозяину, вымещая собственное бессилие за подчинённое положение в пинках и толчках. В подножках, подставах более слабому. Отбирали приготовленный для меня ужин. Портили наряды. Крали немногочисленные украшения. И, самое главное – жаловаться было бесполезно.

У магов если не сумел свое отстоять – то слаб.

Наверное, именно эта позиция заставила меня смотреть по сторонам внимательно. И заметить, что служанка, помогая мне застегнуть легкое светло-зеленое платье с длинными широкими рукавами, сужающимися к запястью, что-то приколола – сзади, там, где была шнуровка. Но я уловила едва заметный и тут же погасший посторонний магический импульс.Неопасный - только это меня и остановило. Да ещё и то, что поднятый сейчас скандал ничего бы не дал. Я могла здесь доверять только Сейлиру. Найду его - и тут же очень настоятельно потребую ответов - и избавления от этого аксессуара. Что я не смогу её выдернуть самостоятельно - уже убедилась. Моих невеликих магических познаний хватило на то, чтобы понять - вязь хитра. Удалить булавку сможет только сильный маг. И даже избавиться от самого наряда не выйдет, пока она в нем и активна.

Конечно, я ничего не сказала. Только улыбка стала ещё более холодной.

Завтрак прошел для меня в натянутой обстановке, хотя почти никого в небольшой зале, напоминающей увитую ветвями беседку, не было. Трое нелюдей – двое мужчин и женщина. В мою сторону они подчеркнуто не смотрели, а вот я их искоса разглядывала.

Женщина была ослепительно, так, что это было даже чересчур, красива. Темные волосы, забранные во вроде бы небрежную прическу. Глубокие холодные глаза. Длинные ресницы. Чувственный маленький рот. Плавные хищные движения. Она была одета в мужской костюм, что вызвало вспышку раздражения. Собственное кукольное платье стало казаться слишком уж тяжелым, излишне девчачьим и не подходящим для прогулок и нормальной жизни.

Мужчины были попроще – если смотреть на первый взгляд. Не красавцы, скорее, вполне обычные. Блондин и шатен. Не юные, но и не скажешь, что в возрасте. Застыли где-то на тридцати шести годах на первый взгляд. Их отличала скупость движений и полная сосредоточенность на пище.

Женщина заговорила лишь раз – окончательно выбив из колеи глубоким бархатным голосом, который сам по себе являл собой оружие массового поражения мужских особей.

– Серат Данрэли, скажите, говорят, вы работаете над текущим делом о покушении на Верховного Владыку? Моим сотрудникам приходилось кое-что прибирать и исследовать за вашими, поэтому хотелось бы поинтересоваться, когда вы станете отчитываться о результате? – В её голосе не было ни претензии, ни любопытства. Словно этот вопрос они обсуждали по сто раз на дню.

Кстати, хотелось бы знать, какого мрака меня пригласили на этот самый завтрак – а сами не явились?

Серат – титул? Должность? – шатен поднял голову. Его левую щеку пересекало три рваных шрама. Грубоватые резкие черты лица, нос с горбинкой, и глаза… вот глаза мне понравились. Живые, умные, ироничные.

– Тирлесса Шахари, полагаю, обязанность ваших сотрудников и заключается в том, чтобы исследовать результаты деятельности моих. Все вопросы, касающиеся Владыки – государственная тайна. Не имею права говорить.

Женщина огорченно – или делано – вздохнула – и вернулась к пище.

В нескольких приборах, весьма странно выглядящих, я разобралась лишь за счет того, что на общих трапезах в поместье Нилайских этикету следовать приходилось безукоризненно. Завтрак тянулся, аппетит я заставила себя разбудить, хотя больше всего хотелось ринуться прочь, найти хоть оно знакомое лицо и расспросить… срочно. И быстро.

Что должна сделать булавка? И кто должен пожинать плоды её деятельности?

Я уже отдала должное великолепно запечённым местным кабачкам с начинкой из острого мягкого сыра, покусилась на нежные оладьи, попробовала сыр, нарезанный ломтиками, и салат – похоже, овощной, судя по вкусу – в нем точно были тикки (вместо огурцов), томаты, много разнообразной зелени вроде кинзы, укропа, рукколы, петрушки, поджаренные кусочки ветчины и соус, похожий на горчичный.

– Всегда казалось, что женщина должна есть мало, – вдруг подал голос блондин. Смотрел он на меня – ясно, выразительно.

А ведь мы только и успели, что поздороваться. У блондина были правильные черты лица, тонкие светлые губы, все время недовольно кривящиеся, породистый острый нос, брови-дуги и прозрачные светло-серебристые глаза с вертикальным зрачком.

– Полно вам, тирлес Шеоранш, лесса прибыла к нам издалека, думаю, ей, как и многим представителям магов, выросшим в условиях крайней скудности, непривычно сдерживать свои чувства, – ласково заметила брюнетка.

Вроде бы и не оскорбляла напрямую, но такое ощущение, что помоями облила. Вот уж радужно меня встретили! Оставаться здесь? Где каждый готов укусить, поддеть, растоптать?

– Полагаю вам, лесса, не стоит говорить то, о чем вы не имеете никакого понятия в действительности, как истинной леди, – мой голос прозвучал вежливо, но с издевкой. Едва слышной. Едва заметной, – магам после истощения требуется много пищи, как, впрочем, и любой другой волшебной расе.

Говорить ей о том, что, похоже, то самое наследие, о котором говорили мои драконы, дает о себе знать, и есть мне хочется теперь, как десяти мужикам? Обойдется! Если я и стану нагом – то очень упитанным!

– Истощение? – Одним поднятием брови мне дали понять, что я в эту сказку не верят. Я же просвещать этих нелюдей о том, что происходит в Академии, не собиралась. – Ах, тогда это совсем другое дело. Может быть, приказать вам подать ножку кабанчика, милая? – Темные глаза женщины смотрели безмятежно, но я всей кожей ощутила угрозу.

– Благодарю, я уже вполне сыта. Позвольте откланяться, – поднялась, стараясь держать осанку.

Некоторые рефлексы вбиваются в тело годами. Сейчас они мне помогли. Показалось, что нелюдь со шрамами смотрел на меня с одобрением. Но нужно ли мне его одобрение?

Уже на выходе из столовой, когда я замерла в длинном коридоре – сейчас совершенно пустом, не зная, оставаться ли здесь – или попробовать выйти на улицу, меня догнали. Как раз тогда, когда я придумывала сто двадцатый способ мучительного ощипывания по чешуйке одного знакомого энергата.

Это вот так нынче ухаживают за дамами, да?

Неожиданно сильная рука впилась в плечо, заставляя обернуться.

Да, я не ошиблась. Эта женщина проследовала со мной до выхода – и дальше по коридору. Её лицо было лицом опасного врага. Внешне спокойное и безмятежное, полное достоинства и силы, под внешней маской оно скрывало бурю…

Когти – острые, темно-синие, впились в мое плечо, отрезвляя. Ещё полюбуйся её красотой – нездешней и ядовитой.

– Я вижу связь между вами, но завершиться ей не дам. Попробуешь пойти против меня, девчонка – умрешь в мучениях. Я предупредила. И да… рассказывай-не рассказывай – никто тебе не поможет. Твоя энергетика уже изменилась. Ещё немного – и ты придешь к точке невозврата. Ты сильный маг… можешь им стать. Но пока совершенно беспомощна. Как только я увижу, что Владыка забыл о тебе – приведу твои потоки в порядок.

Мы обе знали, что она лгала. Давать возможность мне хоть как-то повлиять на события? Смешно! Но такой резвой речи, признаюсь, не ждала. Запугивания – но не железной уверенности. Неужто я ошиблась, неужто та булавка куда опаснее, чем я ощутила? Испуг ошпарил с ног до головы.

Миллион мыслей лихорадочно пронесся в сознании, но прежде, чем я успела хоть что-то ответить, моя собеседница отпрянула назад – и исчезла.

– Киар-рина, вот теперь я действительно виноват, душа моя, – горячие неожиданно ладони коснулись плеч. Вот только у меня едва ли было желание флиртовать и играть по его правилам.

Прежде, чем что-то предпринимать, жаловаться и выяснять, необходимо одно – узнать правду. Что она бормотала про энергетику? Что имела в виду?

Я опасалась озвучивать свою просьбу здесь и сейчас. Видела, как вьется вокруг меня змеище, видела вину в его глазах – на самом деле я должна была поесть у себя, но служанка почему-то отвела меня в столовую. Знаю, почему.

– Я хотел показать тебе улицы столицы. Биение её сердца, её жизнь, но… скажи мне, чего хочешь ты сама, Киа, – его волосы вновь побелели, а вот в глазах так и продолжали вращаться звезды и галактики, – мне пришлось срочно отлучиться – одного из Теней – моей гвардии, – пояснил неохотно, но все же ответил, – ранили. Тяжело ранили магией, чего очень давно не случалось. Похоже, что в артефакте была та самая часть силы, собранной преступниками в Академии Даласского…

Впервые Сейлир говорил со мной всерьез. Объяснял. Фактически извинялся. Пытался… хоть что-то изменить. Исправить. Смотрел прямо на меня. Видел меня. И ускользающая ломкая нежность этого взгляда придавала силы и решимости.

Я озвучила свою просьбу сразу же, как мы оказались на улице. Солнце здесь нежно щекотало кожу, воздух пах цветами, каким-то исконно липовым ароматом и цветением вишни.

– Милорд, я не держу обиды. И что такое долг – посмотрела прямо – тоже знаю. Скажите, лорд Моршерр здесь? А если нет – будет ли возможность его вызвать? – Мысленно усмехнулась под темнеющим взглядом.

Сейчас всех распугаете, милорд, своими расползающимися тенями! Но Сейлир удивил меня. В который раз. Взгляд его стал острым, пронзительным, серьезным и тревожным.

– Не доверяешь мне? Нужен именно он? – Уточнил, хмурясь, с какой-то горькой издевкой.

И возникло четкое ощущение, что если я промолчу, попытаюсь увести разговор в сторону, свести все к шутке, – все, что началось между нами, тут же и закончится. И ничьих происков не понадобится.

– Можете и вы. Но я не знаю, безопасно ли… что смотреть будете именно вы. А лорда Моршерра точно не предусматривали, – постаралась говорить как можно более обтекаемо.

Погладила решительно его за плечо, вызывая чей-то ах. Ну же, успокойтесь. Нам нужно создавать идиллическую картину мирно прогуливающихся голубков. Хотя… тут бы скорее вороны пришлись к месту. Долбоклюи.

– Вот как, – змеистая усмешка. Холодная. Опасная. Ничего хорошего не могущая принести тем, кто её вызвал – промелькнула и спряталась в уголках губ, – все будет, душа моя. Все, что тебе нужно.

Наши пальцы переплелись – и меня повели вверх, мимо ворот в замок, по каменистым уютным улочкам, полным зелени, деревьев и цветов.

– Моршерр скоро будет, Киа. А пока, – острый коготь пощекотал запястье, – я покажу тебе площадь Крыльев. Тебе понравится, Киарина…

Холодное лицо озарилось внутренним сиянием, и я поняла – вот она – любовь к своей стране. Гордость за свою родину, которую он сам воздвиг из пепла. Настоящие живые чувства. Истинный Верховный Владыка. Но сейчас эта мысль почему-то не напугала.

Не знаю, что он заподозрил и чем думал – но в следующий час я забыла обо всем, искренне наслаждаясь интересной беседой, невероятной прогулкой, приветливыми горожанами всех мастей и рас – и не менее вкусной едой, разумеется. А что, я организм растущий! Могу расти во все стороны, попрошу без инсинуаций!

Здесь меня не покидало ощущение какого-то вечного праздника, хотя нелюди не смеялись в голос, не улыбались широко, не кричали во все горло на площади. И все-таки… они жили полной жизнью, дышали полной грудью, суетились деловито и без малейшего оттенка подобострастия к вышестоящим. И, в тоже время… мне были почему-то рады. Не знаю, откуда возникло это ощущение.

Может, когда парень с перьями в волосах подарил под немигающим взглядом лорда Сейлира прямо с лотка два забавных леденца на палочке в виде драконов – шипучих, рассыпающих искорки приятного чуть кисловатого привкуса во рту. Или когда в небольшом открытом кафе нас с улыбками – настоящими, приветливыми, не льстивыми, проводили к уютному столику за зеленой оградой, где уже ждало меню на тисненых карточках. И отдельный подарок от заведения – маленькое воздушное пирожное. Я готова была лопнуть.

Даже страх, и гнев, и ощущение обреченности прошли – слишком сытая я была, слишком ярко светило солнышко, слишком лень было придаваться каким-то упадническим мыслям.

– Мне нравится, когда ты улыбаешься, – я вздрогнула. Даже дернулась. Так замечталась, что и не заметила, как пристально за мной следят чужие глаза.

Волосы лорда Сейлира отливали серебром, кожу золотили лучи дневного светила, а хищные полночные очи впились в меня, не позволяя разорвать связь между нами. Околдовывающую. Очаровывающую. Заставляющую сердце сумасшедше биться, а мысли – метаться, перепрыгивать с одной на другую и заполнять сердце странным теплом.

Тонуть в нем было так правильно, делиться с ним своими переживаниями, планами, проблемами, идеями – так верно, так…

– Лорд Сейлир! – Хотелось зарычать, но вышел писк. Почти. – Лорд Сейлир, я ведь… я просила! Воздействовать на меня – это не то, что нечестно… – вряд ли он считает так же, но хоть остатки совести, хоть ма-аленькая её часть должна иметься? Могу я надеяться?

Посмотрела в бесстыжие сверкающие глаза и поняла, что нет. Не тот это мужчина, не тот – пусть будет человек, все твари немного люди, который отступит. Отпустит. Не будет добиваться правды, если ему это важно и нужно.

– Вы сделаете этим хуже мне, лорд…

– Ты. Когда мы наедине – обращайся ко мне на «ты» и по имени, драгоценная моя избранница, – без улыбки заметил тварь-лорд, откинувшись на спинку кресла и окинув меня тягучим темным взглядом, от которого стало вдруг жарко и щекотно. – Я научусь уважать твои решения, если тебе так важна твоя свобода и самостоятельность. Но только если это не будет вредить твоей безопасности. Мы договорились? – Снова задумчивый взгляд.

– Договорились, ми… Сейлир, – покатала на языке имя. Непривычно. Смущающе. Две стадии! Две стадии привязки «защитника» из трех! И хуже всего то, что бежать не так уж хочется. Зато очень хочется растрясти эту древнюю, мудрую ледяную статую и добиться от неё… чего? Того самого уважения? Чтобы меня все-таки восприняли равной, партнером? Чтобы меня полюбили, а не ограничились ласковым «дорога мне»?– Когда ты вот так вот думаешь и сопишь – мне это тоже нравится. Работа мысли видна невооруженным взглядом, – пропела, усмехаясь, моя дражайшая тварь.

Тварное наказание. Я его, а он мое, получается.И я вдруг поняла, что мне не надо озвучить вслух все то, что меня беспокоило, и чего я боялась. Велика была и вероятность того, что если я что-то озвучу - то меня услышат, и враги и начнут действовать немедленно. Паранойя нашептывала разные варианты событий. Но бояться... нет, бояться долго не пришлось. Сейлир все понял. Сам. Хотя и не пропустил некоторые мои знаки во время прогулки. Едва уловимые и точно бессмысленные  для чужаков.

Я ощутила его легчайшее прикосновение к моему разуму как ласковую песню, нежную колыбельную. Он отвлекал меня, развлекал меня, не давал мне по-настоящему испугаться, а сам в это время... работал. Он не касался проклятой вещи, не пытался произвести какое-то серьезное вмешательство - видимо, действительно счел мои аргументы существенными.

Зато считал правду из моего разума, который сам легко выталкивал её навстречу...Всю правду о том, что произошло - благодаря нашей связи.И за это поразительное понимание моих мотивов, ошеломительную его поддержку и помощь даже прежде, чем я попросила, я... смесь этих чувств - нежных, распирающих, ошеломляющих, восхитительных дрожали внутри, не давая ни шанса отклониться в сторону, ни шанса не признать, что именно этот мужчина может стать для меня всем...

Он спасал меня. Снова. И снова.Смертельно опасный, немного безумный, безудержно преданный  тем, кого считает близкими, Владыка.

Он спасал меня. Снова. И снова.

Смертельно опасный, немного безумный, безудержно преданный  тем, кого считает близкими, Владыка. Сейлир. Владыка мой. Змеище, осторожный, коварный и, оказывается, очень заботливый.Разве могла я подумать, что когда-нибудь он будет так  беречь меня и мой покой?Ох, и не знаю, до чего бы мы дошли сейчас, на что бы толкнула нас эта бьющая в горло надежда и ощущение общности и единения... чувств на двоих, если бы кое-кто очень вовремя (или нет?) не вмешался.

– Вы так мило воркуете, – ледяной голос, черные туманные глаза и черный безликий мундир. От этого существа шарахались все, и, если Сейлира уважали, то лорда Моршера – откровенно боялись. До паники.

Впрочем, казалось, тому было совершенно на это наплевать. Мужчина плавно опустился на стул напротив меня, игнорируя острый взгляд Сейлира, оскалил тонкие клыки и спросил, очаровывая неожиданно глубоким, обволакивающе-забирающим душу голосом:

– Так зачем я тебе понадобился, девочка? Сейчас мы уберем этого недружелюбного типа… куда-нибудь подальше. И поговор-рим, по душам…

Так и хотелось уточнить «кто же кого душить будет?». Просыпалась во мне язва рядом с Моршером.

– Мор-р, – ледяное от Сейлира.

Но я как будто ощутила его беспокойство. Секундное бессильное замешательство и злобу на собственную невозможность сейчас что-то изменить. Да, он знал правду, но вмешаться сам опасался. Он не хотел причинить мне боли. Он боялся, что ошибка может обойтись ему очень дорого.Но так же дорого ему стоило оставить меня наедине с Моршером! И все-таки… все-таки он оставил. Ради меня самой.

Встал и вышел. Но перед этим я почему-то ухватила его за ладонь, сжимая. Не знаю, зачем. Не знаю, нужно ли это ему было. Однако мне показалось, что напряженные плечи чуть расслабились, а ледяное лицо как будто потеряло часть своего безразличия.По нашей связи едва уловимо расползлось ощущение тепла и поддержки.

– А неплохо ты его выдрессировала, Киари-ина, – протянул Моршер, стуча когтями по столу.

Бледный дрожащий молоденький подавальщик, у которого даже кисточки мохнатые на ушах тряслись, принес Моршеру бокал чего-то багряно-черного и тут же исчез.

– Я никого не дрессировала и не собираюсь, – ответила сухо.

Умеет же тирлесс говорить гадости с самым невинным выражением лица.

– Ну, может, я не совсем верно выразился, – лениво зевнул Черная Длань, – не дрессировка, а… хм… – смешок, – укрощение? Диким зверям ведь требуется укрощение, хищников сложно приручить… и…

– Может быть, вы немного и звери, – решительно подняла голову, – но, тирлесс, не настолько. Все, чего я хочу – чтобы милорд Сейлир воспринимал меня всерьез. При этом я осознаю, что пока это едва ли возможно, но… – зачем я делюсь почти с посторонним существом этим?

– Мне почти жаль, что Сейлир углядел тебя первым, – почти проурчал лорд Моршер. Сделал глоток из своего бокала и резко посерьезнел, – так зачем звала? Хотя не говори, замри.

Он поднялся, резко подойдя ко мне и вставая за моей спиной. Было не очень уютно, но приходилось сохранять спокойствие. Тем более что моя пипетка-пожирательница сейчас беззастенчиво дрыхла и ничего не комментировала.

– А мне вот совсем не жаль. Боюсь, вы бы меня сожрали в один прекрасный день, не удержи я язык за зубами, – ох уж мой характер, не могу смолчать. Видимо, намолчалась в трактире дядьки на много лет вперед.

– Такому очаровательному язычку просто преступление оставаться за зубами, я бы на него посмотрел… поближе, – выдохнули мне прямо в ухо.

– Обожамс-с брачные игры смертных… вкуснос-с, много эмоций, – не просыпаясь, блаженно прошипел мой чешуйчатый браслетик.

– А ничего, если я вам случайно дам головой в подбородок? – Уточнила невинно.

– Голову свою пожалей, придется потом Сейлиру тебя к целителям тащить, пробуждающаяся кровь хрупкая, – лениво огрызнулся Моршер.

Мне показалось, что он был доволен нашей пикировкой. А вот заигрывал он невсерьез… Хотелось надеяться, что нет. Впрочем, это чувствовалось. И эти шальные искры в черных глазах... очно играется. Твар-рька.

– А теперь замри. Я смотрю… – ледяной командный тон. Ни следа игривости.

Чужие тонкие пальцы меня почти не касаются – как будто порхают надо мной. Аккуратно. Почти бережно. Вот они доходят до булавки в платье. Покружили над ней, о чем-то похмыкали. Я не видела, что происходило. Была рада только, что от улицы нас закрывают кусты – огромные, цветущие золотисто-розовыми цветками со странными рваными по краям лепестками.

Спустя ещё одно мгновение и судорожное трепыхание сердца я оказалась зажать между чужими руками-ногами. Вернее, ноги Моршера зафиксировали меня – встал по обе стороны – не шевельнуться, а руки просто-напросто перестали меня слушаться, когда чужие, полные черноты глаза уставились прямо в мои. Мира не было – был только он. Его тьма – жесткая, ледяная, но сейчас как будто стремящаяся робким касанием уберечь.

Жжение возникло, но не успело по-настоящему перекинуться в огонь. Боли не осталось. Страха не осталось. Только легкое щекотное ощущение. Пустота. Темнота. И… щелчок по носу.

– Уже все, мелкая. Давай, открывай глаза, – видимо, чтобы открывала быстрее, мне отвесили ещё и обидный, хоть и совершенно неболезненный щелчок по лбу.

– Ай, не деритесь! – Возмутилась.

Широко распахнула глаза, наблюдая за ухмыляющимся лордом Сейлиром. Нахмурилась, поджав губы, как обиженная шиншилла. Подождите-ка…

– Все в порядке? – Осторожно уточнила, чувствуя, как немного саднит в горле.

В остальном организм ничего сверхъестественного не испытывал и вроде бы вполне благополучно пережил все перипетии странной процедуры. Изменилось ли что-то? Не знаю. Не могу сказать. В голове – суматоха, то ли радоваться, то ли все ещё беспокоиться, то ли…

– Ты просто везунчик, козявочка, – порадовали меня новым прозвищем. Лорд Моршерр задумчиво цокнул языком, рассмотрел что-то на кончике своего когтя – и это нечто мгновенно сгорело синим пламенем – в самом прямом смысле этого слова, – ещё бы немного – и эта гадость в самом деле присосалась бы к твоей ауре так, что отдирать пришлось бы… кхм… скажем так, весьма болезненно и не факт, что без последствий.

Меня запоздало передёрнуло.

– Но теперь все в порядке, – уверили меня, улыбаясь ледяной улыбкой, от которой кожу продирал мороз, – посылочка отправилась в обратную сторону адресату, – мужчина отвернулся от меня, уставившись на виднеющийся в проеме край неба, – Сейлир, входи, хватит уже там дежурить.

Миг – и лорд Сейлир каким-то образом просочился через дверь, оказавшись рядом со мной. Прохладная жесткая ладонь сжала плечо, серебристые сейчас глаза сверкнули, словно сканируя мою фигуру с кончика носа до кончика стоп.

– Я уже все понял. Тени займутся, – хмуро заметил Сейлир, – подумать только, малейшее снисхождение с моей стороны восприняли как слабость, зарвались, обнаглели. Посчитали, что могут что-то решать за меня. И... благодарю, Мор. Я действительно теперь знаю все, что необходимо.

Мужчина не повышал голоса, нет. Но почему-то каждое слово отпечатывалось в сознании, наводило жуть и… вызывало искреннее восхищение. Восторг. Вот тьма, вляпалась ты, конечно, леди Киа, ой, вляпалась. И, кажется, всерьез и основательно.

– Лорд Сейл…. Сейлир, – исправилась мгновенно под огненным взглядом, – меня хотели убрать как вашу потенциальную избранницу – или?..

Что или – я и сама не очень понимала, но неужели на такой риск могли пойти – нет, не из ревности, тут не стоит обольщаться, но лишь из одной жажды урвать кусочек власти побольше?

– Никаких или. И… – меня неожиданно подхватили и… буквально одним рывком взяли на руки, вырывая ошарашенный вскрик, прижимая крепко-накрепко под насмешливым взглядом Моршера к владычному телу, – я должен извиниться, – мне показалось, что где-то над головой скрежещут клыки недовольной твари, – я виноват, неугомонная моя девочка. Только я. Не предусмотрел, понадеялся на других, не уберег...

Я застыла, не шевелясь, ощущая судорожно-отрывистые поцелуи, беспорядочные, обжигающие, что россыпью следовали один за другим, покрывая лицо, шею, плечи, руки. Я не знала, как на это отреагировать. Я не понимала, что происходит сейчас с эти ледяным, почти вымороженным обычно мужчиной с безупречной маской скуки и сдержанности. Я… бросила растерянный взгляд поверх чужого плеча на бесстрастно наблюдающего за нами Моршерра.

– Откат. Впервые за все время наблюдаю настолько живую реакцию. Ты положительно на него влияешь, – сообщили мне, пока острые зубки «жениха» пробовали на вкус кожу на плече – видимо, прикидывая, стоит ли питаться невестой с голодухи – или отравится?

– Мор, скройся, – рыкнул Сейлир, продолжая прижимать меня к себе.

Мне наверняка мерещилось, что его руки дрожали. Самую капельку дрожали, разумеется. Ведь этого просто не могло быть.

Но сильные пальцы зарылись в мои волосы, чуть оттягивая пряди, но чужие глаза смотрели на меня испытующе, жадно, с каким-то доселе совершенно неведомым мне чувством. Возникало странное ощущение, что мы сейчас никак не можем надышаться друг другом, что что-то ужасное, безумное, что могло все сломать, коснулось лишь краешком – и исчезло, растаяло, как марь на болоте.

– Выс-сшая мер-ра, Морр, займис-сь… и помни, что я тош-ше с удовольствием в этом поучаствую, – прошипела тьма, сгустившаяся за спиной Сейлира.

Лорд Моршерр, все же несколько смущающий своим присутствием, несмотря на неоценимую помощь – не забыть бы его как следует поблагодарить! – вдруг подернулся едва заметной дымкой – и истаял.

«Страх потери пробуждает самые яркие чувства… даже те, в которых мы боимся признаваться сами себе, помни это», – чужие слова эхом отразились в голове.

Спустя мгновение я поняла, что мы остались вдвоем. Лучи светила – светло-оранжевые, насмешливо-яркие, золотили террасу кафе, а ощущение растерянности и беспомощности исчезало, уступая место какой-то исступленной нежности, робкому восхищению, едва уловимому желанию, чтобы этот миг не заканчивался никогда…

Но секунды бежали, объятья становились более осторожными, поцелуи… тоже закончились. И, с одной стороны, этого было чуточку жаль, а с другой – такие резкие перемены в сдержанном, насмешливом и, казалось бы, относящимся ко мне с ощутимым превосходством сильнейшего мужчине пугали.

Пойди разбери, что у него там на уме, когда у нас вторая стадия отношений только-только прошла, да и то – по случайности. Слишком много событий вокруг, больше всего на свете хочется, наконец, остановиться – и передохнуть.

Как будто в ответ на мои мысли лорд Сейлир поднял голову. В чернеющих стремительно глазах появилось определенно какое-то новое чувство, которому я не могла пока дать названия. Решительность? Вроде её не занимать. Или… как будто он принял какое-то решение, окончательно, бесповоротно.

«Ой, что будет!» – заголосили в ужасе тараканы в голове, пока тараканихи пытались пригладить щетинки и завязать бантиком усы на счастье.

«А, может, пронесет?» – Робко поинтересовалась самая рыжая.

«Кого пронесет?» – Мрачно уточнила у неё моя любимая блоха Недоверие.

«И куда?», – поддакнули ей остатки Здравого Смысла.

– Вот что, душа моя… – не надо меня так называть, я ведь поверить могу, мой лорд! В голосе лорда Сейлира звучала непривычная почти теплота, – кажется мне, что экскурсию пока можно считать оконченной. Как полагаешь? Наведаешься ко мне в гости как-нибудь… позднее.

– А сейчас? – В этом не было никакой необходимости – но он продолжал держать меня на руках, а я – обнимать его за шею.

– А сейчас, счастье мое, мы вернемся во дворец, ты приведешь себя в порядок, захватишь свою живность, – точно, Муль! Вот непутевая хозяйка, опять чуть не забыла про свое пушистое беспокойство! – и отправишься назад в Академию.

– А это не опасно? – Голос мой звучал подозрительно язвительно. – Просто, позвольте отметить, тирлесс, до встречи с вами у меня, можно сказать, была весьма скучная и размеренная жизнь, никто не подсылал смертельных проклятий, я не отправлялась учиться непокорной магии, не участвовала в небольшом расследовании убийств адептов, рискуя собственной шкурой, и…

Наверное, он хотел что-то сказать. Может быть, нечто не очень лицеприятное, но я его опередила. Осмелела настолько, что приложила палец к его губам, и закончила:

– Но мне кажется, что только теперь я проснулась от долгого сна и начала жить по-настоящему. Каким бы ни были ваши мотивы и ваши чувства, я никогда не забуду этого, Сейлир-р…

– Какие бы опасные мысли ни бродили в твоей хорошенькой умной головке, Киарина, я не позволю им зайти слишком далеко… Ты напросилась, адептка. Теперь я всегда буду рядом. Как очень ответственный и внимательный… преподаватель.

С этими словами меня опустили на землю, как ни в чем не бывало, подхватили под руку, и повели по солнечным сияющим улочкам назад к громаде дворца. И только щеки припекало, а в груди разгорался нестерпимый жар, к магии не имеющий никакого отношения.