Глава 7. Минус один жених, плюс один муж.

– Мрр-р, – раздается феерическое, басовитое в полутьме уже капельку разгромленного зала.

Ширрас! Огромные светящиеся глаза-плошки теневой пантеры, как я называла это удивительное создание, заставили вздрогнуть и дернуться. Неожиданно!

– Коушечка-у, ты как? – Огромный зверь мягко, одним прыжком оказался рядом.

Казалось бы – что можно успеть за долю секунды? Вот только любезный женишок не дремал. Не знаю, как он сумел сориентироваться за долю мгновения, за такт дыхания. Не знаю, как у него хватило силы и решимости использовать совершенно чуждую его клану магию. Решимости – потому что даже для него эта сила была опасна. Но, видимо, этот человек придерживался сакраментального «а не доставайся же ты никому».

Это уже про меня – судя по тому, что в его руке мелькнул кинжал. Глаза Дерейна вспыхнули совсем уж нехорошим, маниакальным огнем. На миг мне стало дурно от страха, а потом… испуг ушел. Пришла холодная решимость. Мало ты, дрянь такая в мужском обличье, издевался над беззащитными?

Мало ты изводил женщин? Сколько «невест» уже похоронил – кто знает, а? Жалкий, жадный, мелкий человечишка! Его надо бояться? Надо разумно опасаться – как бешеную собаку. А с бешеными псами разговор короткий.

– Убей себя, – шевельнулись вдруг губы несостоявшегося супруга.

Я сначала и не поняла – шутки у него такие – специфические? Изволим развлекаться?

Медленно предвкушающая улыбка сползла с четко очерченных губ, и Даларский почти завизжал, едва ли не пеной брызгая и ногами не топая:

– Уничтожь себя, дура! Немедленно! Сдохни!

Ну, какие высокие отношения! Мысли были какими-то отрешенными, спокойными. Я видела, как тьма прянула из глаз лорда Сейлира, как удар кошачьей лапы смел Аларского с ног, как к гостям ринулись тени в призрачно-серых одеяниях. Мне было страшно. Жутко до крика, до сжимающего горла кома. Хотелось завопить громко-громко – и сбежать.

Но я не могла себе это позволить. Вот ещё. Не дождетесь. Я что, зря что ли мучилась. Выдавила из себя оскал немножечко придушенной гиены и, приподняв подол ненавистного платья, пинком отправила жениха вниз, туда, где воцарилась настоящая суматоха, напоследок успев хорошенько и от всей широты мстительной души приложить его по самому ценному.

– Мать не трогай, – крикнула, зная, что Сейлир услышит.

С леди Розалией у нас будет отдельный разговор. Нет, я не доверяю ей, но… все-таки эта женщина сделала для меня сейчас очень много. И мне хотелось бы узнать её ближе. Из моих… прошлых воспоминаний можно сделать вывод, что раньше Киа… вернее, я, Киарина – это я – и всегда ею буду! – так вот, я раньше никогда не была с матерью близка.

В детстве я была для неё красивой куколкой, которой хвастались перед знакомыми и друзьями, позднее – выгодной невестой, которую просватали едва ли не с самого нежного возраста. А потом леди Розалия и вовсе потеряла к дочери интерес, занятая какими-то своими делами. Редко бывала дома, в основном – в разъездах. Разумеется, за воспитание дочери, которая вдруг показала возмутительное вольнодумство при полном отсутствии магических способностей, принялся отец.

И принцесса, которая раньше почти ни в чем не знала отказа и воспитывалась пусть в холодной и не слишком дружелюбной атмосфере, но с пониманием того, что она знатная леди, наследница, уникальная и неприкосновенная, превратилась в золушку. Когда мать приезжала – я встречала её прилично одетой, со скромно опущенными в пол глазами. Отвечала как положено на короткие отрывистые вопросы, заверяла, что всем довольна, что вместо учителей магии теперь приходят преподаватели по танцам и пению, вышиванию и рисунку, а также ведению дома и управлению хозяйством.

И такие уроки действительно были… И если я с чем-то не справлялось, вызывала недовольство учителя или раздражала отца – потом меня больно били жесткой указкой по рукам, а иногда наказывали и магией. Мать не знала – или не хотела этого знать и видеть. Она тоже была разочарована, что дар наследницы оказался мизерным. Похоже, отец винил в этом её.

А доставалось, как и обычно, мне.

Все эти мысли промелькнули едва заметным флером за долю мгновения – и исчезли.

Аларский с глухим вскриком приземлился у стены, Шьяринширр подскочил ко мне, боднув головой, а лорд Сейлир… за эти секунды он даже головы в сторону Аларского не повернул. Только сейчас, увидев, как тот дернулся, провел двумя пальцами по воздуху – и бывший жених с воем согнулся пополам, кажется, уже не помышляя о нападении.

Почему-то я ощутила не только усталость, и толику сожаления от того, что не удалось хорошенько выместить сжигающую меня злость. Лежачего не бьют? Готова поступиться принципами, если речь идет о Дерейне! И побить, и попинать, и… нет, кусать и в рот всякую гадость точно совать не буду! Но как же хочется выразить в ярких и экспрессивных действах «пинковедения» все, что я думаю об этом мужском эксеплярикусе!

– Сс-сс-с, Киар-ринас-с… Острые когти мелькнули перед лицом, ухватили за плечами, с силой сжимая.

Так синяки останутся!

– Я тоже очень рада тебя видеть, Сейлир, Сей… и…

«Прекрати» – хотела я выкрикнуть, но слова завязли на языке. Глаза. Глаза тварь-лорда были совершенно безумными. Черными непроглядно, как самая глубокая мрачная бездна, с тонкой окаемкой от зрачка – дрожащим полумесяцем. Глаза существа, который потерял все. Существа, которое лишилось опоры, существа, которое лишилось частички души…

– Он испугался… за тебя, – шепнул в моей голове голос Неорга да Гелата, – меня, конечно, могут и убить за такие речи, адептка, но Владыка слишком сильно привязался к вам. Хотя энергаты и отрицают истинные пары, но Тьма связывает их куда жестче и сильнее, делая зависимыми от той, что позволяет чувствовать…

Декан оказался подозрительно разговорчив. Интересно, где он сам? Мне отсюда не видно.

Меня, тем временем, приподняли за… место, что находится чуть ниже талии, крепко прижали к себе, царапая когтями плечи и портя ткань, и продолжали обнюхивать. Но это ненадолго. Не стесняясь ни собственной армии, ни гостей, Его Владычество сразу же перешло к облизыванию.

Язык у него был вполне змеиный. Гладкий, шершавый – самую малость, холодный – фу! – и скользкий. На самом деле противно не было. Немного больно – когтищи-то отрастил ещё! – но не страшно, нет.

– Что мне делать?! – Возопила так же мысленно, чувствуя, что скоро пожар из крови уйдет, и навалится опустошенность.

К горлу подкатило, хотелось лечь, обнять себя руками, и, как порядочной девушке, расплакаться в голос, до хрипа, с завываниями трагичными непременно! Или взять кинжалы – и покидать их, покидать прямо в чей-то портрет, если в исходный экземпляр не дают!

– Придется потерпеть. Попытайтесь дозваться его, вытащить его-энергата, из его-зверя. Я не... – в голосе да Гелата прозвучала горькая усмешка, – не настолько хорошо знаю психологию и физиологию тварей, особенно, связанную с такой тонкой магией, как сила Владык.

Мне бы сюда сейчас Черную Длань! Вот где лорд Моршерр, когда нужен?

– Спасибо вам, – направила декану поток искренней благодарности и тепла. Он поддержал меня в самый нужный момент. Пока это все, что я могу сказать, но, надеюсь, что я смогу ещё как-то помочь этому неоднозначному, но показавшему себя только с лучшей стороны мужчине, – за все…

Рядом со мной ревниво рыкнули, как будто предупреждая – нечего тут при живом женихе болтать со всякими!

Перехватили поудобнее, прижали, елозя по мне то конечностями, то языком. Потом ещё и крылья прибавились – огромные, непроглядно-черные, похожие на драконьи. Эти крылья укутали нас, закрыли от всего света, заставляя сходить с ума от восторга и теплоты, что расползалась огнем по коже.

Я смотрела на него – на запавшие глаза, длинные ресницы, резкие черты бледного лица. На блестящую волну белоснежных волос – растрепанных, слипшихся от пота. На чуть подрагивающие пальцы-когти. На острые зубы, что примеривались сейчас со вполне определенными намерениями к моей шейке. Вампирим, Ваше Темнейшество?

Смотрела – и не могла насмотреться. Смотрела – и осознавала – я полностью принимаю его таким, какой он есть. Со всеми его инстинктами, с резким и неуживчивым характером, с неумением говорить о чувствах. С отборными мадагаскарскими тараканищами в голове. Я знаю, что он может сделать мне больно. Может сказать глупость. Может повести себя так, как привык, не сдержаться. Но и я могу сделать ему больно… куда больнее. Отношения – вещь обоюдоострая. Опасная этим – и этим же притягательная.

Но зачем думать о том, что может быть, если я точно знаю уже одно – без него мне жизни не будет. Поздно, Киарина, поздно. Безнадежно, беззаветно, навсегда. Потому что я жизнь за тебя готова отдать, драгоценный мой…

И мне кажется, что в этот миг от моих мыслей мир вокруг трескается. Мне кажется, что он расходится волнами, тонет в сиянии, что исходит от наших рук. Золото мешается с тьмой – и в этой тьме мне видятся золотые глаза древнего из той, Первозданной тьмы.

Они смеются или радуются? Но я слышу голос, что пронизывает нас насквозь, голос, который говорит:

– Да будет так!

Да. Так оно и будет. Навеки. Третий этап ритуала прошел незаметно. Защитник определен и назван. Не защитник – муж по древним законам. И этот самый муж сейчас с рыком и урчанием впился клыками мне в плечо. Вскрикнула – и от короткой боли, и от искреннего возмущения!

Вцепилась пальцами в его волосы – попробуй, оторви такого! Но в этот момент тело обдал жар, а клыки медленно-медленно покинули рану, которую тут же зализали. Чужие эмоции обрушились на меня седьмым валом. Отчаяние и нежность. Страх и боль. Ненависть и желание растерзать всех причастных к моему похищению. Злость на себя и свою слабость. И счастье – которое было сконцентрировано на мне. Не всепоглощающая любовь и обожание, как я себе когда-то представляла, а… я не знала, как описать это чувство словами.

Оно не было хрупким. Оно было… взвешенным. Уравновешенным. Продуманным. Сейлир всегда все продумывал. Даже собственные чувства. Хотя… сейчас кое-что вышло из-под контроля. На меня посмотрели змеиные мерцающие глаза. А я, обнимая свободной рукой мужчину за плечо, не обращая внимания на стремительно затягивающуюся и разве что щиплющуюся ранку от клыков, вдруг поняла одно.

Укрощать дракона нужно лаской и любовью. Только так – и никак иначе. Потому что лишь исключительно влюбленный житель тени поставит тебя выше своих питательных интересов, выше власти, которую он так нежно любит, выше мести. Выше принципов.

– Я… – «люблю тебя», хотела сказать.

Но в этот самый момент незадачливый организм решил, что все, теперь уж точно хватит. Меня отчаянно замутило, закружило, и... нет, в обморок я не упала, но это было какое-то тягучее предобморочное состояние, когда ничего не хочется, ничего неинтересно, и все, чего просит сердце – это капельку покоя.

Без женихов, хвостов, чешуи, и…

– Муль, – шепнула. Язык еле шевелился.

– Я бы тебя ещё – раз покусал! – Рыкнули мне на ухо. – Все в порядке с этой зеленой мелочью, его и потрепать толком не успели, больше испуга. А вот ты…

– А я бы вас стукнула! Какой же вы невыносимо, нестерпимо вредный! Все по-своему хотите! Не нравится слушать других? А придется! – Усмехнулась. – И вообще – не избавитесь, милорд Сейлир. Раз уж согласились быть моим женихом, – впилась взглядом в такое родное и близкое сейчас скуластое лицо. И даже черная сетка прожилок на нем не пугала, – придется вам со мной мучиться!

Вот и набралась сил и смелости. Высказалась. И нет больше во мне какого-то душевного трепета, нет страха, что он старше и умнее, что мне никогда не достигнуть его вершин, что я быстро ему наскучу. Есть какая-то твердая внутренняя уверенность – мы будем вместе. Я все для этого сделаю. Потому что, похоже, не привыкла отдавать свое.

А он мой. Весь – с макушки белобрысой до пяток, от кончика хвоста до клыков. Верхних. Крупных.

Но, увы, ответную прочувственную речь я уже не слышала. Только провалилась с блаженной улыбкой в вязкий кисель полусна.

Сейлир Кастелл Иллдрэггона. За некоторое время до описанных событий, после похищения Киарины

В какой-то момент нестерпимо захотелось сдохнуть. Лечь, как какому-то псу, на пол, и завыть. Он упустил её. Прямо у него под носом увели, украли, зачаровали! Как они пос-смели! Дракон внутри него бесился. Дракон ярился. Дракон сходил с ума от злости и ненависти. Он готов был рвать, драть, поливать черным пламенем. Он хотел откусить голову тому, кто посмел покуситься на неё. На его женщину. Его душу. Его судьбу.

Он выбрал её! Он смирился со своими чувствами, смирился и принял выбор своей Тьмы. Он был доволен этим выбором. Доволен, и, можно сказать, что почти счастлив. Владыка Сейлир редко задумывался над собственными эмоциями. Он был все ещё не уверен, способен ли их испытывать. И, самое главное – правильно определить, что он испытывает. Нет, с гневом, яростью, злобой, желанием оторвать голову – здесь все четко и ясно. Это знакомо. Так же знакомо, как и замораживающий холод и пустота внутри.

А вот желание… чего? Дышать маленькой смешной девчонкой? Видеть улыбку на её лице? Смотреть, как она делает первые успехи в ментале, видеть её упорство, наслаждаться её жаждой знаний? Когда он испытывал такое по-настоящему яркое желание кого-то чему-то научить?

Брат бы, пожалуй, посмеялся. Бывший Тень Владык, а ныне его Советник и правая рука… О, он давно говорил о том, что Владыке не хватает чувств! Дайнар давно подбивал Сейлира найти женщину. Нет, не для того, чтобы спустить пар и расслабиться – с этим у Владыки проблем не было – тут, скорее, была иная проблема – как бы вся эта очередь не передралась по дороге к его покоям.

А вот женщина для души. Души! Ха! Он до сих пор не был уверен в том, что у энергатов есть души. У Моршерра уж точно нет. Исчадие тени.

Одним словом, те самые отголоски обрушившихся чувств стали для Сейлира полнейшей неожиданностью. Он ведь не собирался, в самом-то деле, связывать свою жизнь с какой-то человечкой! Пусть и будущей нагессой – если повезет разбудить кровь. Он был уверен в своем решении и спокоен. Но когда он увлекся? Когда их противостояние стало слишком острым? Когда девчонка все время находила, чем поддеть его в ответ? Когда она сверкала своими невыносимыми глазами, важно пытаясь что-то до него донести?

Когда перестала бояться, улыбалась, и видела в нем не Владыку – а мужчину? Умного, привлекательного, сильного. Ему льстило это внимание. Его радовало её присутствие рядом. Он начал бояться за неё после ритуала Тьмы. Он вдруг остро понял, что она слишком уязвима. Что её ищут. Что он может её потерять – вот так просто – даже не попробовав сделать своей!

Да что там – в Академии её может увести любой мальчишка! И он обрадовался помолвке. Обрадовался. Очень. Ведь древняя сила Тьмы не сработала бы, не испытывай Киарина к нему определенных чувств. Не желай она стать его. Но когда стал испытывать нечто большее? Гораздо большее? Может, в тот самый момент, когда потерял?

– Гвар-рдию ко мне! Моршерра не звать, – отрезал, чувствуя, как тени расходятся в стороны, как кто-то кричит от страха, вызванного его магией, но ему было плевать. Лишь бы найти её.

Белое лицо мужчины казалось восковой маской. Уголки губ приподнялись, демонстрируя тонкие длинные клыки. Хотелось зарычать, взлететь, тяжело набирая высоту, над землей. Ринуться… куда? Где её искать? Он мог предполагать, кто виновен в похищении, но не знать точно.

– Брат, – черная тень выскользнула из ниоткуда, не обращая внимания на стремительно разбегающихся посетителей ресторации.

Дайнар Иллдрэггона положил ладонь на плечо Сейлира.

Владыка рыкнул зло на Тень, надавил, следя за тем, как тот послушно опускается на колени, не провоцируя Старшего.

– Дайнар-р… я жду результатов. Через час, – задавив острое желание сорвать бешенство на том, кто подвернется под руку, отчеканил мужчина.

– Ты начала чувствовать, брат. Я счастлив, – не отводя от него ярко мерцающих бирюзой глаз, заметил Советник, – мы найдем твою Владычицу.

– Мою, – сердце странно ворочалось в груди. Почему-то было больно, – женщину… живо!

– Как прикажет мой Владыка, – блеснул глазами младший и легко поднялся, мгновенно окунаясь в суету вокруг.

И ещё Хранитель этот. Тварь древняя и вредная! Сейлир готов был поклясться здоровьем золотого бога Тени, что Хранитель исчез не просто так. Что ему приказали. Иначе как можно объяснить настолько удачное совпадение? Нынешние маги не из тех, кто сможет так легко справиться с родовой магией энергатов! Папашины игры! Забыл, что Сейлир давно уже не беззубый мальчишка?

Ну ничего, позже сочтутся. Обязательно. За все и сразу.

– Смотрю, ты все-таки попал на крючок, а, Сейлир? – Ленивый голос Моршерра заставил зашипеть.

Любые посягательства в свою сторону и сторону своей змейки мужчина воспринимал слишком остро. Вот и сейчас агрессивно надавил собственной силой, попытавшись ударить конкурента и украсть часть его ауры.

– Ой, полно тебе, нам не по пять лет, чтобы мы иерархические бои устраивали, но если пожелаешь, – расхохотался Черная длань, улыбаясь радостно и страшно. А потом склонил голову на бок, сжал пальцы в черной перчатке и продолжил тем же издевательски-спокойным тоном: – тем более что ты мне сейчас проиграешь. Эмоции делают тебя слабым, Сейлир. Ты пока не умеешь их поворачивать себе на пользу, не так ли? Ты даже не можешь раздавить заговор и сохранить ту, что тебе подарила Тьма!

Удар Тьмой отшвырнул говорливого энергата на другой конец зала, заставив слегка смять своим весом один из столиков.

– Рот закрой, Моршерр. Иначе я все-таки найду способ тебя отправить в объятья так любимой тобой Тени навсегда, – белое лицо с чернильно-черными узорами Тьмы было не таким страшным, как тон. И взгляд.

Бездушный. Предупреждающий.

Поединок взглядов длился, наверное, несколько секунд. Но Моршерр вдруг кивнул – то ли признавая силу Владыки, то ли просто каким-то своим мыслям – и развеялся дымкой, словно его и не было.

Помогать он не собирался, но это и не было нужно. Да Гелат вышел на связь спустя пару часов, когда направление портала отследили и готовились наведаться к магам немедленно. Он и отговорил от этого самого немедленного нападения, своей жизнью поклявшись, что так будет безопаснее для Киарины.

– Более того, мы сможем разрушить родовой зал Аларских, мой господин, – бледное лицо мужчины не выражало ничего, и только глаза смутно блестели.

– Они не столько мои враги, сколько твои, Неорг, не так ли? – Ухмыльнулся Сейлир.

Он с трудом подавил желание отдать приказ вытащить девчонку немедленно, любой ценой, особенно, когда услышал:

– Аларский хочет сделать то, что планировал вместе с её отцом. Они все ещё надеются, что в ребенке адептки проснется некая сверхсила. Насколько я понимаю, они ставили запрещенные эксперименты и над собой, и над ней – тогда ещё ребенком в утробе матери. Но сила адептке не передалась…

– Силы захотели, – недобро сощурился Сейлир, – вот что, Каратель, – да Гелат едва заметно дернул плечом, да в глазах мелькнул багряный огонек – не любит старое вспоминать, – возможно, ты и прав. Аларских раздавим – обязательно вылезет та тварь, что устроила бардак в Академии.

– Вы правы, Владыка, – тонкая улыбка тронула губы декана менталистов, сделав мужчину почти обычным, почти привлекательным. И вместе с ней на его лице проступила тонкая сетка серебрящихся нитей-шрамов, – к тому же, все участники уже у нас… на прицеле…

– Я и подумать не мог, что жертв будут выбирать методом тупого гадания. Идиоты, верящие искренне в свою непобедимость и дремучую ворожбу, – с отвращением заметил Сейлир, – вот что бывает, когда считаешь противника умным. Действуй, Карающий. Я даю тебе Право и Волю на эти дни, с одним условием…

Черные глаза Владыки сияли светом бездны. В чужих глазах в ответ вспыхнули алые огни яростного безумия.

– Я сохраню жизнь этой девушки, Киарины Нилайской, любой ценой. Как пожелает мой Владыка, – с этими словами сильнейший из менталистов отключился.

Думали ли соратники Нилайского из Совета магов, что, вылепляя идеальное оружие, они роют могилу сами себе? Конечно, нет. Они уничтожили всю жизнь этого человека – когда-то обычного горожанина, даже не дворянина. Они держали его на коротком поводке, обещая исцелить его дитя… Забыли лишь сказать, что сами и напустили эту заразу.

Он согласился на эксперименты. Он стал их рабом. Тогда – полностью лишенным воли. Палачом, который выполнял любые приказы своих хозяев. Вся невероятная сила магии, которая досталась ему в ходе чужих манипуляций, служила магическим кланам. Пока он не прозрел. Не очнулся от магического безумия. И не поклялся отомстить.

Тогда-то его и нашел Виарн Даласский, ректор Университета и ещё один вассал Сейлира. Вернее, Неорга захватили в ходе последней схватки с магами… и… это были непростые дни. Непростые решения. Но только благодаря им да Гелат не просто жив. Не просто сумел выйти почти сухим из воды. Но и сам, вместе с Виарном придумал, как ему устроиться в Академию, не вызывая ничьих подозрений.

С Нилайским он сошелся по заданию Сейлира уже позднее…

И вот теперь все пригодилось.

Все время до назначенного часа он пребывал в лихорадочном нетерпении, стараясь задавить ярость зверя. На время отвлекся лишь раз – когда в так и оккупированный Сейлиром и его тенями ресторан медленно и величаво вполз золотисто-охровый наг – косвенный виновник всего происшедшего.

Во рту закололи клыки – настолько сильно, настолько остро захотелось сейчас сшибить с ног хвостатого и размазать чешую по плитам. Кажется, наг уловил его взгляд. И силу. Ледяную, заставившую плиты вокруг покрыться изморозью. Он чуть покачнулся, а потом медленно опустился вниз, сложив хвост кольцами руки вытянув в жесте прошения перед собой. При этом чешуйчатый умудрялся не терять собственного достоинства, смотря утонченно-вежливо и с каким-то потаенным пониманием.

– Владыкас-с гневаетс-ся… – Переливающиеся всеми оттенками пламени глаза смотрели внимательно, без трепета и раболепства, – я окас-сался кос-свенно причастен к исчезновению вашей ис-сбранницы. Я ус-слышал, – склонил змей голову, – сош-шалею и именем своего клана говорю: умысла нашего в том не было и не будет. В ис-скупление моей личш-шной вины прош-шу помочь вам в сверш-шении с-справедливого с-суда!

Сейлир встал медленно, смеривая склонившегося змея ледяным взглядом. Искушение свернуть ему шею было нестерпимо велико, но он позволил себе лишь потянуть на себя полотно чужих эмоций. Что у нас тут вкус-сного?

Сожаление. Интерес. Радость? Хм. Радость за Владыку. Радость за его пару. Вкусно. Приятно. Берем. Застарелая ненависть к людям. Горчит, стал гурманом… Готовность. Спокойствие и уверенность в своих силах. Удивительно уравновешенный змей. Опасный. Умный. Хитрый. Но не для тех, кто ему дорог и нужен.

Что же, пожалуй, придется принять его помощь. Наги сильные воины, а помощь одного из ведущих кланов, приближенных к правителю Наагшата, будет как нельзя кстати.

– Разрешаю, – вглядываясь удовлетворённо в осунувшееся лицо покачнувшегося змея, коротко заявил Сейлир Кастелл Иллдрэггона, – если твой клан принесет наибольшую пользу в захвате клана Аларских и после часть воинов будет направлена на охрану Объединенной столицы и Университета Высшего Мастерства – я дарую свое прощение.

Почему бы не получить часть выгоды и себе?

Змей, разумеется, понял. Несколько секунд приходил в себя после того, как Владыка им «откушал», а потом осторожно развернул кольца, выпрямляясь.

– Будет по воле Владыки, – и снова церемонный поклон, – мой клан услышал вас-с, – мелькнул раздвоенный язык, вспыхнула в свете чешуя, переливаясь, а холодный и острый взгляд змея уже осмотрел все вокруг, что-то для себя отмечая, – дос-сволено ли мне будет?

Замялся? Странно! Кончик хвоста как будто нервно щелкнул по плитам.

– Говори – и живее, – каждая заминка вызывала вспышку глухой ярости у Сейлира.

Тени танцевали, создавая в помещении вопреки яркому светилу за окном – густой сумрак.

– Дос-сволено ли мне будет предс-ставиться вашей избраннице? – Как-то осторожно, почти робко уточнила пятиметровая змеюка.

Пронюхали, значит. Ну что же, значит, его шпионы не даром едят свой хлеб и сумели донести до змеиных кланов нужные сведения. Сейлиру было выгодно, чтобы о крови Киарины узнали. Только наги смогут правильно пробудить её наследие, а родство с будущей Владычицей сделает далекий Наагшат куда лояльнее к власти энергатов…

– Обсудим это после того, как вызволим мою лессу из плена мажонков, – сухо отрезал Сейлир, – радуйтесь, что я не разорвал вам горло за такие просьбы после всего устроенного.

Его когти со скрежетом прошлись по столешнице, оставляя след.

Наг лишь склонился вновь и, получив дозволение, уполз, довольно сверкнув глазами напоследок.

– Владыкас-с не пош-шалеет… С-смеиная кровь отзывается лишь на наш-ш с-сов. Наш клан счастлив помочь наш-шему с-оюзнику и с-сюзерену, – прошипела эта хитрая старая змея – и удалилась.

Дракон внутри Владыки взъярился куда острее прежнего, требуя перестать заниматься всякой дурью – и немедленно броситься на помощь своей женщине!

Он ещё сумел дождаться, пока на границу человеческих земель прибыли те самые обещанные наги. Закованные в легкую серебристую броню воины и охотники, вооруженные копьями, луками, стрелами и острыми изогнутыми клинками. Но, когда прошел сигнал о том, что подступы к замку захвачены, и чары охраны спали с родового гнезда Аларских… Змей вырвался, перехватил контроль, бросил тело вперед, в созданный портал, жадно вбирая ноздрями знакомый запах.

Дас-с! Она совсем рядом, совсем близко! Наконец-то!Отряды теней и тварей ринулись за ним, легко преодолевая периметр. А он оттолкнулся лапами, протаранил дверь, снося её вовнутрь, скользнул поспешно всем телом по ступеням вниз, к ритуальному залу, и только в последний момент снова обрел человекообразную форму.

Не напугать. И…

– Ты ж тварь бесстрашная, – осклабился зло – мое трогаеш-шь?

Вид его девочки рядом с Аларским, у ритуального огня, вызывал такой шквал ярости… одна тьма ведает, что бы он натворил, если бы не Киарина.

Не испугалась. Глупая девчонка! Протянула руки, прильнула, мутя разум! Да так, что он очнулся только тогда, когда уже успел её изрядно покусать. Как малолетка! Давно так контроль не терял. Придется, похоже, не одну схватку выдержать после такого представления с собственными подданными.

Энергатам только дай повод… если Владыка слаб – их сила будет взывать к поединку. Они будут идти и бросать вызов, даже сами не желая этого.

Но это все мелочи. Они ему не соперники. Дас-с, – рыкнул зверь в душе, пока он сжимал беспамятную девчонку в руках.

– Я в Академию, – наконец, принял решение, – здесь все убрать, Розалию Нилайскую ограничить, но вежливо, быть настороже. Дернется – уничтожить. Высшую знать – лордов клана и наследников – по отдельным камерам. Менталиста найти – и туда же. Исполнителей уничтожить. Прислугу согнать и запереть. Лишних гостей – также согнать и запереть в казематах. Выполнять!

Рыкнул на снующие тени.

Да, маги орать будут громко… но, скорее всего, уже недолго. Совет магов доживает последние дни. Не стоило им покушаться на то, что принадлежит Владыке тварей. Те времена, когда они сумели сыграть с ним и победить – безвозвратно прошли. Новые же ознаменуются лишь их окончательным падением.

Мрачный оскал на бледном лице сменился удивительно задумчивым, почти заботливым выражением. Коготь убрал с лица девушки налипшие пряди. Обвел контур губ. Завис около носа.

Удовлетворенно хмыкнул, увидев три золотые полоски на запястье.

– Добро пожаловать в семью, змейка моя…

Теневой переход как всегда прошел тихо и незаметно. И в следующий миг он уже опустил свою драгоценную и беспокойную ношу в лекарском крыле.