Глава 8. Влюбленные твари, или вопросы доверия.

Киарина Нилайская, она же Кина Вартек

Пришла в себя я далеко не так быстро, как хотелось. Ментальная наука – дело непростое. Менталист, который меня атаковал, умудрился сделать это с одной стороны весьма хитро – а с другой – топорно.

Его удар прошел сквозь защиту, сумел на короткий миг обмануть её, прикинуться «своим» – почти как старые-добрые компьютерные вирусы на Земле, а вот потом ударил по разуму кувалдой. Вызванные ко мне целители – целый консилиум – любезно заявили, что здоровье мое благодаря необычайно быстро регенерации восстановится в кратчайшие сроки, но отдых необходим.

Никаких тревог! Никаких страхов! Никаких переживаний! Исключительно камерная и дружелюбная атмосфера… и розовые бабочки, да – это я уже от себя добавляю.

Хорошо хоть, что первым, кого мне вручили – был Муль. Мой звереныш свернулся клубочком, подрагивая – всерьез он не пострадал, но испугу натерпелся. Только взяли у него немного крови и шерсть чуть-чуть с хвоста общипали – вот уж не ведаю – зачем.

– Кинка, – ткнулся в меня прохладный нос, облизал шершавый язык, трогательно обвил запястье хвост, – девочка моя, непутевый я у тебя фамильяр, редкостно! Прости меня, засранца, Кинушка-а, – подняла эта зараза плач.

Я ещё и монстр! Ужасный, с-страшный! Как укушу за бочок! Шершавый язык вылизал лицо.

Лапки трогательно потоптались по груди, ушки нервно подергивались – переживал.

– Ну хватит, дурище ты мохнатый, – шепнула, крепко укачивая мохнатое тельце в своих руках, – не разводи сырость, а то сама зареву – а нам с тобой велено испытывать исключительно радостные эмоции! Я тоже ужасно за тебя волновалась, Мулькин, пушистый мой, малыш…

Шептала, зарываясь пальцами в шерсть и стараясь не встречаться с пронзительным взглядом Сейлира. Я помнила о том, что вспыхнула третья золотая нить. Что фактически по древним законам магии мы уже женаты – хотя никак не могла принять это всерьез.

Мне почему-то было стыдно и самую малость беспокойно – а ну как ругать вздумают меня?! Мало ли… «виновата ты лишь тем, что хочется мне поругаться»!

Но Сейлир меня удивил. Снова. Он просто сидел в кресле рядом с кроватью и смотрел. Смотрел, когда я приходила в себя. Не отводил взгляда на следующий день. Когда я проснулась – он уже был рядом. И был рядом, когда засыпала.

Он приходил снова и снова. Не злился, не кричал, не обвинял. Смотрел, как меня навещают, неловко топчась у постели, драконы. Как врывается плачущая Ринка, крепко обхватывая меня руками – послали же небеса силушку красавице! Смотрел. Смотрел. Смотрел… И в черных полночных сейчас глазах я читала такой неприкрытый голод, что заливалась краской с ног до головы. Потому что голод тот был вовсе не только эмоциональным – хотя моих чувств энергат не касался совершенно точно. Берег.

Нет. Впервые, пожалуй, я видела в этих глазах голод чисто мужской. И сердце стучало, как сумасшедшее, билось о ребра.

– Больше ни на шаг! Я лапу себе откушу, если тебя ещё раз потеряю! Да я весь поседел! – Уверял меня, тем временем, Муль, протягивая хвост.

Стараясь не расхохотаться, внимательно его изучила. Хм… все зелененькое. Густое. Мохнатое. Гладенькое. Нет, не вижу! О чем довольным голосом и сообщила бессовестному симулянту. На меня посмотрели так, как будто меня застали за поеданием жаркого из рургов.

– Муль, не наглей! А то получишь все-таки у меня по хвосту, страдалец! – Заметила строго, а пальцы вопреки тону ласково поглаживали бархатное пузо, отчего зверь растекся по одеялу и довольно заурчал, затарахтел, как маленький трактор.

Ой, не проймёшь!

– Хозяюшка-а, – протянул хитро, – и заднюю лапку… да, мне кажется, эти подлые маги мне связки потянули…

Совесть они чью-то потянули! А она протянула лапы и приказала долго жить!

– Муль, останешься без любимого пирожного! – Отрезала как можно строже.

Зверьнадулся, но притворяться перестал, просто растекшись мягкой гибкой тушкой с крылышками и вяло подергивающимся хвостом.

И вот в этот момент Сейлир поднялся с кресла.

– Рург, выйди, – голос тварь-лорда был спокойным и прохладным, но мое пушистое чудовище мигом подхватилось и ринулось со всех лап прочь.

Ага, знает, кошка, что может и без мяска, и без шкурки если что остаться.

Как только за Мулем захлопнулась дверь, мужчина оказался рядом со мной. Мягко светились в полутьме его глаза – глубокие, темные. Свет как будто стал приглушеннее. Мне казалось, что я теряю связь с пространством. Лечу, лечу куда-то в неведомые дали, как влюблённая институтка. Хотя… я такая и есть, верно? И голова идет кругом, и хочется обнять весь мир, смеяться, плакать. Обнять монго надменного лорда за шею, притянуть ближе, прижаться неловко губами к губам… Что я и сделала.

Да-да. Ухватила за отворот темного камзола и притянула к себе, жадно вдыхая острый холодный запах, отливающий для меня металлом и гранатом. Я ощутила чужую короткую вспышку изумления – не привык к такому поведению?

А в следующий миг чужие губы властно накрыли мои, не позволяя больше руководить.

Если бы я стояла – ноги бы подкосились. Так я просто глухо выдохнула, чувствуя, как чужие пальцы пытаются пробраться под тонкую ткань рубашки.

– Смотри на меня, Киа, смотри, – хриплый голос срывался.

Мы отражались в окне – огромном панорамном окне, которое выходило на лес. Мне показалось, что я слышу шепот чащи. Что я вижу струи зеленой энергии, которые играют, скользят змеями, переливаются. Что они приветствуют нас.

– Сей. – Его кожа казалась ледяной, а взгляд пылал таким ярким пламенем, что не желай я в нем сгореть – испугалась бы.

Хотя… я боялась. Пусть немного, пусть чуть-чуть, но…

– Не бойся меня, моя змейка, я не сделаю ничего, что тебе бы не понравилось, – тягучий чарующий голос обволакивал, обнимал, кружил, заставлял дрожать каждую струну в теле.

– А если я… не хочу? – Упрямо выпалила, стараясь не растечься подобно маленькой глупой желешке из последних сил.

Хотя чего тут глупости говорить?

– А ты не хочешь? – Губы обожгли.

Потом мою нижнюю губу прикусили, заставляя терять связь с реальностью, оседать в чужих руках.

– Точно не хочешь? – Жаркое, жадное.

Не Владыка. Мужчина. Просто мужчина и его женщина – вместе.

И это заставляло терять остатки разума. Я тянусь к нему, обхватываю его лицо дрожащими руками, видя, как в отраженном мире стекла тонкая златовласая девушка с раскрасневшимися щеками и алыми зацелованными губами льнет к высокому светловолосому мужчине.

Капелька пота на его коже. Расстегнутый китель. Небрежно разметавшиеся волосы.

– Ещё не сегодня я окончательно сделаю тебя своей женщиной, – шепчут мне на ушко, подхватывая на руки и легко разворачивая к окну, – не сегодня, – но скоро. – Тьма клочьями ползет вокруг нас, обнимая, скрывая, нашептывая что-то свое.

– И знаешь, что тогда будет, Киа? – Длинные сильные пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя заглянуть в голодные мерцающие глаза древней твари. – Твоя кожа будет мерцать в свете лунных бликов. Потому что даже в кромешной тьме есть свет. На тебе будут только две брачные руны, что мы наносим своим избранницам в день нашего единения.

Горячечный шепот. Касание взглядом. Смущающее. Нежное. Родное. Самое дорогое на свете. В этот момент и мыслей-то нет – на них просто не хватает… ничего. Ни сосредоточенности, ни терпения.

– А потом длинная брачная лента закроет твои глаза, – дыхание коснулось щеки, и меня лизнули... в висок, – ты не будешь ничего видеть. Но будешь ощущать все в сотни раз острее, – тяжелое дыхание. Мое? Его? Тело прошибло дрожью, я задохнулась от нахлынувших ощущений, – как я нежу тебя… Как моя сила скользит по тебе, сливается с тобой, насыщая и даруя все, что до этого было лишь жалкой частью тебя…

Я чувствую каждую часть его тела. Его кожу. Его жажду. Его напряжение. До задыхающихся вздохов. До дрожи, что растекается по всему телу. До острых клыков, нежно рисующих свой узор на шее. До острого ощущения чего-то сокровенного, такого близкого, до которого рукой подать.

В шаге от него я бессильно прикрываю глаза, прижимаясь к родному телу рядом.

Обновленная. Раскрывшая для себя новую грань. Очарованная. Околдованная.

Я чувствую за спиной его судорожное горячее дыхание. Кого ты пытался обмануть, мой лорд?

– Не шевелись, – рык.

– В эту игру можно играть вдвоем, – шепчу, вжимаясь в него спиной со всей силой.

Страха нет. Только понимание. Предвкушение. Единение. Я больше не чувствую себя слабой и младшей.

И даже отрывистое:

– Играешь с огнем, девочка моя, – ничего не меняет.

– Ты мой, а я твоя. Я бы сгорела в таком огне, Сейлир. Ты сам все решил. Сам признал нашу связь, – отвечаю, чувствуя спокойствие и уверенность.

Мои блестящие глаза сталкиваются с его. И короткий поцелуй, обжигающий губы, больше походит на… нежность?

А после Сейлир истаивает дымкой, позорно сбегая с поля боя.

«Поговорим позже, душа моя. И не только… поговорим…»

Что же – жмурюсь я довольной кошкой – я вполне готова поговорить, мой лорд.

А пока мне надо прийти в себя, дождаться обхода целителя и переселиться, наконец, назад в свою комнату. Как ни странно, я была сейчас совершенно спокойна. Не было никаких воспоминаний, не было волнений и боли от пережитого. Я знала, что Дерейн Аларский больше никогда уже не сможет меня побеспокоить.

Знала также, что моя мать, Розалия Нилайская, была заключена под стражу, но ей не причинили вреда. Однако видеться нам до тех пор, пока леди полностью не проверит тирлесс Моршерр, а я не приду в себя – запретили. Справедливо. Более чем справедливо.

Моя мать искусный маг. Пожалуй, это все, что я о ней знаю. Мы никогда не были близки. Мы были практически чужими друг другу людьми, связанными лишь одной кровью. Не знаю, почему она помогла мне на свадьбе. Не знаю, почему подарила, как выяснилось, уникальный, крайне редкий даже на землях тварей минерал – арнарит, снимающий любое направленное воздействие на организм. Арнарит снимал не только ментальные скрепы, но даже воздействия заклятий – если они были свежими.

Это подарок даже не на вес золота – некоторые за него готовы были вырезать целые кланы! Я не понимала мотивов поступка. Не верила этой женщине. Но все же была благодарна.

Куда больше опасений вызывал отец. Он не явился на свадьбу – как будто что-то знал. А, может, и подозревал? Изворотливый старый змей. Нет, змей – это слишком благородно! Выхухоль, порождение утконоса и ехидны!

Фыркнула, прикусив губу. Ничего-ничего, посмотрим. Ещё посмотрим, что будет… Отец, несомненно, решил сыграть в свою игру. Вот только он не знал о том, что маленькой забитой Киарины больше нет. Я выросла. Изменилась. И я готова дать отпор. Теперь – точно.

Связано ли это странное спокойствие с поведением лорда Сейлира? Мужа. Подумать только. И он не стеснялся мне напомнить о том, что теперь женат. И, как бы это странно ни звучало, мне тоже предстоит привыкнуть ко всему. Практически заново.

И к тьме, что ластилась огромной черной кошкой внутри, и к изменившему взгляду на мир, и к чувству свободы от страха – перед Аларским, перед тем, что меня найдут и заберут, перед собственной беспомощностью. Казалось бы, мне стоило окончательно в этом бессилии увериться, но…

Я смогу. Я справлюсь потому, что больше не одна. Потому влюблена – безумно и бесконечно. И я только надеюсь на то, что этот непостижимый мужчина никогда не заставит пожалеть о принятом решении нас обоих.

Задумчиво покачала головой, отбрасывая все размышления. В одном я однозначно изменилась. «Девочка-ромашка», сидевшая во мне, наверное, ещё с земных времен, окончательно растворилась. Не знаю, был ли тому причиной хороший ментальный удар по мозгам – или что-то ещё, или просто невозможно бесконечно вариться в одном и том же котле…

Одним словом, тихая блеющая мышка ушла. Стыд и смущение тоже как-то притихли. Сегодня я особенно ясно поняла, что стала, пожалуй, смотреть на мир не как люди – как твари. Есть свои – есть чужие. Есть просто близкие и неплохие. А есть Гнездо. Те, кто у тебя в сердце. Те, кого ты любишь всей душой.

Таким чело… существом для меня стал Сейлир. И Муль. И, пожалуй, совсем близко к ближнему кругу подобрались драконы. Тэль и Рей.

За всеми размышлениями я не отказал себе в том, чтобы привести себя в порядок. В конце концов, на круги под глазами и потрескавшиеся губы уже налюбовалась, синюшний зомби обыкновенный меня не устраивал. Да, сейчас я снова была вполне… в форме. Так что настала пора выйти во внешний мир.

В комнате было все для комфортного лечения. И даже лежала моя одежда. Кроме формы – новенькое платье, даже три платья. Я, кажется, знаю, кто их подбирал, судя по фасонам. Элегантно. Строго. И, вместе с тем, вызывающе. Особенно вот это, бежево-золотистое. С длинной юбкой, что ненавязчиво облегала талию и расходилась ниже колен солнцем, с длинными узкими рукавами, высоким воротом – и разрезами на этих самых рукавах, прикрытыми прозрачной тканью. Точно такая же ткань закрывала и вырез на груди.

Совсем не академическая одежда, но поверх всегда можно набросить мантию. С каким-то предвкушением я взяла принесенную по моей просьбе сумочку, где лежало все, включая белье. Я мало думала о женской красоте последние годы, а вот сейчас словно разморозилась. Мне хотелось быть не просто адепткой, не просто девчонкой с улицы, человеком ли, магом, а привлекательной женщиной. Но только для одного мужчины.

К счастью, высшее сословие уже не пользовалось панталонами и прочими ужасами средневековой моды. В среде магов красивое белье ценилось. Вот и сейчас мои руки чуть подрагивали, когда я примеривала тонкий кружевной комплект. Изумительное светло-золотое кружево с двумя зелеными бутонами…

Такие же бутоны были и на лифе, и от них расходились золотистые кружева. Кожа молодой женщины в зеркале светилась здоровьем, с лица исчезло загнанное выражение, а глаза… я споткнулась на этой мысли. Глаза были янтарного оттенка. И, что самое интересное, зрачок в них был сейчас… ромбовидным. Кровь нагов?

Выглядело это на первый взгляд дико, но я не испугалась. Ощутила какое-то приятное предвкушение.

– Красавишна, слов нет, – проворчал Муль. Замер грозно у входа в ванную, чуть ли не лапы скрестил, шевеля ушами! – да он тебя сожрет, когда увидит! Нет, чтобы сначала женился при всем народе! Ууу, доведешь мужика до ручки!

Моя улыбка в зеркале почему-то стала ещё более довольной, хоть и смущенной.

– Кто кого ещё съест, Мулькин, – заметила, подмигнув фамильяру.

Я ощутила, как моя сила потянулась к Мулю, прошла сквозь него тонкой нитью и вернулась ко мне уже умиротворённая, создавая ни с чем не сравнимое ощущение гармонии и покоя. Впервые я прочувствовала от начала и до конца «работу» фамильяра. Поняла, насколько же мне повезло с этим смешным, любимым, беспокойным и капельку вредным существом.

Засмеялась, подхватив его под лапы, закружила под ворчание и урчание по комнате, пока не пришел целитель. Пожилой маг с умным, понимающим взглядом.

– Не вижу причин, чтобы задерживать вас здесь на более длительный срок, адептка, – улыбнулся он мне после осмотра, – можете быть свободны. Отдыхайте, старайтесь ещё несколько дней слишком много не магичить, но пары вам посещать уже можно. Идите – и постарайтесь попадать к нам как можно реже! – Напутствовали меня.

Выпорхнула я совершенно счастливая. Мантия нараспашку – только полы подхватила, сумка на плече, за окном – день. Сегодня я ещё успеваю на «Основы магических заклинаний» и «Поведенческие особенности рас Дагоша» – пары достаточно легкие, без практической магии, то, что нужно!

Муль, ворча, устроился поверх сумки – а тяжеленький он уже, отъелся! Стресс заедал!

Усмехнулась – и ринулась вперед. Надо сбросить сигнал Рине.

Я слишком спешила – и не заметила на своем пути фигурку, почти бегом направляющуюся в сторону целителей. Попыталась увернуть с траектории чужого бега в последний момент – но меня толкнули. Резко, сильно, так, что чуть не упала. Муль зашипел, скаля зубы и напоминая, что рурги – это не только ценный источник энергии, но и неплохой набор клыков.

– Ты! – Тонкий пальчик ткнул мне в грудь.

Это была смутно знакомая девчонка в форме адептки, кажется, артефакторов. Каштановые волосы заплетены в косу, миловидное личико сейчас нахмурено, брови сведены к переносице, черты лица тонкие, но какие-то слишком острые, и глаз – яркие, светло-зеленые, изумительной красоты.

Только сейчас в них стыла неприкрытая злоба.

– Ты, безродная отказница! Запомни – декан Ногэрд мой! – Я сначала и не поняла, о ком она, и только потом вспомнила о личине Сейлира. Вот так-так…

– Твой? Правда твой? А он об этом знает? Потому что я на декана Ногэрда, – выделила фамилию, – не претендую.

Это же та самая девчонка, над которой летал фиолетовый дракон при нашем первом столкновении с лордом Сейлиром в Академии! Та самая, что подглядывала за нами, кажется, в подсобке, когда был распылен порошок, вызывающий желание…

– Не претендуешь? – Она на мгновение растерялась, смешно дернула головой. – Да ты к нему так и липнешь, а ведь я его пара! – Выкрикнула со слезами на глазах. – Он проводил, значит, ночи со мной, а потом шел к тебе, да? А я как же, а? – Её плечи опустились, агрессия куда-то ушла, девчонка вдруг захлюпала носом.

Сердце на миг сжалось. Мог ли он? Ведь тогда, когда он только явился в Академию, между нами не было никаких отношений. Мне не в чем было бы его упрекнуть… Но… нет. Я слишком верю в Сейлира. А, значит, дело в чем-то другом. И все совсем не так очевидно, как кажется.

– Боюсь, что я ничем не могу вам помочь, адептка. Я даже не знаю вашего имени, – заметила холодно.

Увы, я не настолько добра, чтобы броситься её успокаивать.

– Ты не встанешь между нами! – Мне в лицо вдруг полетел какой-то порошок, а следом сверкнуло что-то маленькое, мелкое, от чего я успела уклониться.

Лицо девушки исказилось, стало каким-то отталкивающе злобным, пальцы согнулись крюками, как будто она хотела ими ударить.

– Я жду от него ребенка! Он мой! Мой избранный, мое сердце! Мой! А ты просто пустышка, помеха!

Визг ввинчивался в уши. Вот так вышла от целителей! От блестящей алой пыли меня защитил Муль – миг – и сверкнул прозрачный плотный щит, не пропускающий ни единую частицу. Правда вот надолго наших сил не хватит, а как убрать странную пыльцу…

Впрочем, продумывать хитроумные заклятья мне не пришлось. Две тени – золотая и серебряная – метнулись вперед, обезвреживая адептку. Золотая задержалась, скручивая нападающую, а Рей, оказавшийся второй тенью, провел руками, что-то тихо бормоча под нос, и алый порошок стек в его ладонь. Мой щит тут же развеялся.

Муль раскинул лапки и растянулся на сумке, подергивая усами и ушами и высунув розовый язык.

Сердце билось в горле, ладони вспотели.

– А отведу эту к безопасникам. Пусть разбираются, как её из вида выпустили, – брезгливо заметил Тэлькааннен.

Мой братец-дракон, как звала золотого про себя, пока никто не слышал, сейчас был как никогда похож на те образы драконов, которыми пугают магов. Надменный ледяной взгляд, Жесткая усмешка. Нехороший прищур глаз, чешуя, выступившая на лице и острые когти, что легко удерживали извивающуюся девицу.

– Рейакарнен, побудь с Киа, – приказал своему побратиму.

Серебряный мягко улыбнулся мне, кивнув. Перехватил у меня Муля.

– Ты в порядке? Прости, охрана сплоховала, не должны были выпускать её из виду, но девчонка казалась довольно смирной и спокойной.

– Все нормально, – сглотнула ком, – я вообще хотела на пару пойти.

– Ты на сегодня освобождена, адептка-трудоголик, – со смехом заметил Рей, но, увидев, как я поджимаю губы, нахмурился.

Заставил меня остановиться, положил руку на плечо, заглядывая в глаза.

– Она что-то тебе сказала? Я видел, что ты почти не испугалась. Зелье и порошок мы забрали на анализ… да, там был небольшой пузырёк с зельем.

Проницательный какой.

– Не испугалась, – заметила с неохотой. И правда – не успела. Скорее разозлилась, – она правда развлекалась с Сейлиром? – Спросила, тут же прикусив язык.

Давай ещё ревность покажи, дурочка! Всегда ненавидела ревнивых женщин и мужчин, что необоснованно не доверяли своим близким, изводя их, и относились к любимым, как к собственности, а теперь, получается, сама в такое существо чуть не превратилась?

Но это было выше меня! «Покусайс-с!» – Шипело что-то внутри. Он наш-ш! Наш-ш! Один кус-с и больш-ше никакие любовницы не потревош-шат нас-с…

Рей же почему-то заулыбался, пристально смотря на меня. А потом спросил серьезно:

– А ты как думаешь? – И ухватил под руку. – Ладно, на психологические особенности рас сходим, тебе полезно будет и интересно, – утешили меня.

И вроде ничего особенного он не сказал, а на меня вдруг резко обрушилось осознание. Достаточно ли хорошо я знаю Сейлира? Достаточно ли я ему верю? Или мои слова про доверие, про любовь – всего лишь порыв, всего лишь пустые обещания?!

Сейлир – гордый, умный, самоуверенный, но в глубине души – и есть у него душа, плевать, что там об энергатах думают! – так и не переживший до конца трагедию предательства – стал бы он связываться с подозрительной и подозреваемой в связях с магами, мечтающими его уничтожить, адепткой? Нет, если он не был под зельем или внушением.

Он мог не рассказывать мне всей правды, но солгать – не мог. И на душе стало легче, даже улыбка появилась.

Рей стиснул мою ладонь, но ничего не сказал. Моя тьма потянулась к его тьме, игриво пихаясь. Это было не так, как к Сейлиром. Я не ощущала страсти, не видела в драконе привлекательного мужчину, моего мужчину – только брата. И тьма наших душ ощущала то же самое.

– Переполошили мы магов, – заметил Рей с легкой усмешкой, только глаза дракона заледенели, – орут теперь, что Верховный Владыка, мерзавец такой, слово не держит, напал на несчастных Аларских, которые были чисты и невинны как дети, посмел украсть чужую невесту, да ещё и земли клана с какой-то стати оцепили его соратники!

– И что теперь будет? – Спросила негромко.

Мы вышли в один из больших коридоров, стали попадаться адепты, до ушей доносился гул голосов, смех, шепот, крики.

– Что будет? – Серебряный приподнял бровь. – Грифоны и драконы Владыки Ирргонара, вместе с нагами – кстати, те, похоже, благодаря тебе присоединились, сейчас отсеют всех причастных к нападениям на нас и служащих Совета. После этого мы оставим земли клана, дальше ими займутся сами маги. Лояльные к нам маги, – уточнил этот интриган.

– А Совет? – Не то, чтобы мне хотелось лезть в политику, но теперь, боюсь, придется.

Только пусть Сейлир не мечтает, что я брошу Академию! Впрочем, не думаю, что ему нужна Владычица, которая не владеет своими силами и может быть элементарно опасна для своих близких.

– А Совет скоро престанет существовать. Магам придется смириться с тем, что ими будет править единственный клан, а, вернее, его Глава, – таинственно сверкнув глазами, выложил мне все тайны дракон.

– Не буду спрашивать, кто он, – почему-то перед глазами промелькнул образ ректора Даласского.

Смуглый темноволосый маг с ярко-синими глазами. Маг, полностью связанный с Владыкой Сейлиром. Если я права – то это такая тварческая интрига, что надо будет стоя аплодировать, ладошек не жалея! Вот же хитропопые! Мужчины!

– Не надо. Ты скоро сама все узнаешь, – меня галантно подвели к дверям аудитории. Навстречу уже бежала Ринка.

И, хотя на язык так и просились ещё вопрос, я удержалась. Говорить о девчонке, которую на меня явно науськали, не хотелось. Как и думать о чем-то плохом. И в этот самый миг мое запястье кольнуло, золотые нити вспыхнули ярко-ярко, а потом послышался голос Сейлира.

Он звучал глухо и чуть отдаленно – как будто говоривший очень далеко и «связь» плохо ловит.

– Душа моя, проясню один раз и навсегда. Я не сплю с тупыми малолетками. С человечками. С подосланными ко мне агентами магов. Да и вообще ни с кем с тех пор, как тебя увидел. Это ясно? Хорошо, – с легкой иронией заметил родной голос, от которого на лицо начала наползать глупая улыбка, – и уж тем более, закончу свою мысль, раз начал… Ни один человек не сможет забеременеть от меня, поскольку дети энергатов рождаются либо по глубокой привязанности в законном браке, либо по огромному желанию мужчины путем весьма специфических ритуалов.

Я все ещё с трудом давила улыбку, отвечая на приветствие подруги и крепко её обнимая.

– Надеюсь, ты меня услышала и поняла? – И только я, наверное, могла сказать, что в голосе мужчины звучало едва уловимое беспокойство. За меня. Даже не в голосе… я просто сейчас его ощущала. Как будто он рядом и держит меня за руку.

– Я тебя услышала и поняла, Сейлир. И… я тебе верю. И всегда буду верить, – смутилась своей открытости. Давай ещё, первой в любви признайся!

– Тогда счастливого дня, моя маленькая змейка, у меня слишком много дел, – усмехнулся мужчина – и ощущение связи пропало.

Учебники и тетради я выкладывала на стол уже совершенно готовая и удовлетворенная. Кажется, жизнь-таки повернулась ко мне солнечной своей стороной.