Третья глава
Третья глава
-Может, мы уже пойдем?
Мама примяла салфетку и посмотрела на свою дочь.
Они проводили утомившихся гостей по машинам. На столике горкой были свалены подарки, ни один из них не был распакован. Кристина сидела на прежнем месте и попивала шампанское. Шеф-повар постарался сегодня на славу, еда была прекрасной, обслуживание выше всяких похвал, родственники укатили по домам в приподнятом настроении, насытившиеся до отвала, но ничего из этого не радовало Кристину.
Одно место так и осталось незанятым.
Арсений с болью наблюдал, как сестра медленно, но верно напивается алкоголем. Его помощница звонила третий раз, но он не брал трубку. Встречи, которые были назначены на сегодняшний вечер, придется отменить. Мужчина опрокинул бокал и встал, приготовившись выносить сестру из ресторана силком.
Зазвенел колокольчик. В дверь вошел Сергей, охранник Терехина, с цветастой коробкой в руках.
Кристина положила руки на стол и поднялась.
-Начальник просил передать свои поздравления, - мужчина улыбнулся и протянул презент.
Ее лицо исказилось.
-Спасибо, - произнесла она и взяла подарок.
Брат положил руку на ее плечо.
-Где Родион?
-На фабрике, - произнес Сергей, - Встрял с этим дизайнером. Черт бы его побрал.
Арсений кивнул.
Как только охранник скрылся на улице, Кристина тут же принялась остервенело разрывать упаковку. Фольга полетела на пол, язычок крышки вытянулся и коробка открылась.
Она вытащила книгу в золотой коллекционной обертке.
-История искусства?
Порылась глубже и вытянула вторую:
-Картины эпохи Просвещения?
Арсений схватил ее за руку, она оттолкнула его:
-Классика живописи?!
Книги полетели на стол, мать подпрыгнула на стуле.
-Он подарил мне книги?! Серьезно?!
Мужчина держал ее руки. Кристина пыталась вырваться, но не могла. От обиды и собственного бессилия на глазах сверкнули слезы:
-Это ты ему сказал, да? Сказал подарить эти тупые книжки? Сказал, чтобы он не приходил на мой день рождения?
-Кристина, хватит!
Арсений сжал ее в объятиях. Сестра продолжала махать руками и бить по всему, до чего доставала. Маленький кулачок прилетел ему в лицо.
-Я ненавижу тебя. Ненавижу!
-Хватит!
Мать подошла к ним. Взяла одну из книг.
-Это прекрасный подарок, Кристина.
-Не встревай, - зло буркнула девушка.
-Хватит истерить, - произнесла женщина, - В наше время мы только мечтать могли о таком подарке. Бесишься с жиру, совсем не ценишь то, что у тебя есть.
-Да ты достала своими рассказами о прошлом! А раньше было то, се, третье, десятое! Мне плевать, что там у тебя было! Я хочу жить настоящим!
В глазах матери были и злость, и жалость, и сочувствие. Она все гадала, когда у ее дочери появятся первые поклонники, первые свидания, но Кристина, несмотря на свой бурный нрав, проявляла холодность в отношениях и наоборот как-то даже посмеивалась над мальчиками, которым она нравилась.
Казалось, первая любовь обойдет Кристину стороной, и дочка вступит в отношения уже взрослой и сформированной. Но она была слепа. Чувство расцветало в ее нутре, с каждым годом обретая оттенок зависимости, и запрет, налагаемый на ее отношения с Терехиным из-за разницы в возрасте и из-за его дружбы с братом, распалял ее сильнее. Оттого она издевалась над своими поклонниками, не зная, куда выместить накопившуюся злобу.
-Он подарил тебе эти книги, потому что знал, что ты поступаешь на художника, вот и все, - мать отложила подарок.
Арсений стойко держал удары Кристина. Она царапнула его и прорычала.
-Отпусти меня сейчас же.
Мать махнула рукой:
-Отпусти ее.
Арсений не знал, как ему поступить. Вести переговоры - легко, растоптать соперника - проще некуда, вести бизнес - не представляло для него сложности, но он терялся каждый раз, когда дело касалось его сестры. Будет лучше, если он послушается и отпустит ее или запрет дома, растеряв остатки ее доверия?
Хватку он ослабил. Кристина, тут же почувствовав свободу, выбежала из ресторана.
Поймала такси. Растрепанная, в красивом белом платье и со слезами на глазах. Она поехала к нему, на фабрику.
-Не стоит, - произнесла женщина.
Мать складывала книги в коробку.
-Ты не можешь ее вечно оберегать. Она должна совершать ошибки.
Повернулась, услышав звонок колокольчика.
Арсений сел в машину и поехал следом за сестрой.
-Ты не даешь ей падать.
***
Тоня сидела в приемной, зажав сумку. На часах пробило шесть, занятие шло уже полчаса. Она не любила пропускать учебу, поэтому сидела как на иголках.
В приемной было пусто.
Девушка за ресепшеном подписывала бумаги.
-Эм, извините, - начала Тоня, уже во второй раз, - У меня была назначена встреча.
Девушка зыркнула на нее.
-Арсений Макарович задерживается, придет позже.
Тоня кивнула и села обратно на свое место. Конечно, у главы холдинга куча неразрешенных дел, в которые не входит встреча с неизвестной ему журналисткой. Вернее, стажеркой. Потерла сумку, доставшуюся от мамы. Ладно, она может немного подождать.
У автомата было двадцать подсвечивающих разноцветных кнопок. И ни одного с чаем. Тоня покрутила пальцем и тыкнула в первую попавшуюся. В ячейке выскочил стаканчик и машина, загруженная перемолотыми зернами, начала гудеть и тарахтеть.
По соседству стоял автомат поменьше. В несколько рядов располагались закручивающиеся спиральки, на которых были нанизаны снеки – конфеты, печенья, чипсы и батончики, от зерновых диетических до сладких с шоколадом и нугой. Она выбрала последний.
Взяла приготовленный стаканчик и понюхала. Запах крепкого кофе ударил по носу, она сморщилась, поняв, что не сможет это выпить. Подхватила батончик и отправилась в приемную.
Стакан оказался на стойке.
-Что это? – спросила секретарша.
-Кофе, - Тоня пожала плечами, - Я не пью и вот зачем-то взяла.
Девушка с подозрением придвинула стаканчик.
-Берите, это из автомата, - она махнула рукой, - из того, что в коридоре стоит.
Секретарша сделала первый глоток и облизнула губы. Понравилось.
Тоня поделилась батончиком.
-Спасибо, - улыбнулась секретарша, лед тронулся, - Вы тут, кстати, по какому делу?
Тоня откусила батончик и задумчиво стала жевать.
-Я – журналистка. Из Раута.
-А, понятно, - девушка сделала второй глоток и чуть не поперхнулась. – Из Раута? Того самого?
Тоня кивнула. Странно, девушка с предыдущей смены не предупредила о встрече?
-Вы сюда для чего пришли? Если истерики закатывать, то…
-Да нет, - сказала Тоня, - Я тут с деловым предложением.
Секретарша допила кофе и смяла стаканчик.
-То есть как деловым, по вакансии. Арсений Макарович нанимает только после личного собеседования, вот я и решилась, - произнесла Тоня и рассмеялась.
Девушка улыбнулась.
-Да, Арсений Макарович он такой. Любит держать все под контролем.
Тоня откусила кусочек, стараясь скрыть свое смятение. Она же не соврала, правда? Она может устроиться домработницей, это ведь тоже считается? Тоня надеялась, что до этого не дойдет.
-Ладно, я пожалуй пойду на свое место, не буду вам мешать, - она кивнула на стопку не подписанных бумаг.
Секретарша тяжко вздохнула и выкинула мусор в урну.
Тоня укрыла ноги кофтой и откинулась на спинку. Сон преследовал ее последние несколько дней, которые они потратили на статью Марины. Вечером приходилось задерживаться допоздна, обрабатывая отзывы обманутых покупателей, а днем выполнять свою обычную работу. Несмотря на новость о закрытии журнала, никто не собирался давать им поблажек.
Вытащила телефон из кармана, вглядываясь в экран. Звонила Марина.
-Ты не представляешь, Тоня, что здесь твориться! – зазвучал в трубке ее голос, - Поступают звонки от других редакций, хотят опубликовать наше расследование! По телевизору даже показали!
-Серьезно? – Тоня выпрямилась, - Это же отличная новость!
-Да, и я о том же, - она рассмеялась, - Наконец-то мое портфолио пополнится, не стыдно будет другим показать.
Они немного помолчали. Статья вышла под именем Марины, стажерок на страницах журнала не упоминают.
-Тоня, я могу сказать, что ты…
-Я в порядке, - улыбнулась девушка. – Отпразднуй за меня.
-Я лучше подожду тебя.
-Нет, я не успею прийти, - Тоня взглянула на часы, - Арсений Макарович опаздывает.
-А, понятно, - Марина долго решалась, чтобы сказать, - Думаешь, он тебя примет? Я имею ввиду, ты – журналистка, из Раута, а он не дурак, чтобы не сообразить что к чему.
-Я должна хотя бы постараться.
-Я хочу тебе помочь, но у меня совсем нет времени на это.
-Все в порядке.
У Марины был ребенок, маленький Дима, которого она воспитывала в одиночку. Она должна зарабатывать деньги и усиленно искать новую работу, а не вести изнуряющую борьбу с главой медиахолдинга.
-Все равно, я чувствую себя ужасно, когда представляю, что ты там одна сидишь в приемной. У меня даже смелости бы не хватило, чтобы встретиться с Арсением Макаровичем.
-У меня тоже не хватает, - рассмеялась Тоня.
-А кстати, - всполошилась Марина, - я вспомнила, мне сегодня Настя рассказывала про какую-то встречу. Сейчас, сейчас… Точно! Ее муж, гольфист, дает частные уроки и у него на завтра забронировали занятие на 9 утра одни важные шишки.
-Гольф? Хм, я в нем совсем не разбираюсь.
-Подожди, я тебе еще главного не сказала, - она затаила дыхание, - Среди них будет наш любимый директор, Арсений Макарович.
-Даже не знаю, - она прикусила губу, прикидывая, во сколько ей придется завтра проснуться, чтобы успеть, - Если меня туда вообще пропустят. Там и билет дорогой наверно.
-Это не вопрос, - сказала Марина, - у Насти этих билетов завались. Там весь спортивный клуб на ее мужа слюнки пускает, у них там наверно вообще пожизненный бесплатный вход имеется.
-Если ее не затруднит.
-Не затруднит, - вкрадчиво произнесла девушка, - Ты же не для себя, а на благо всего журнала. Договоримся, не волнуйся.
На этом и порешили. Тоня отключилась и посмотрела на время: она уже целый час ожидала начальника в приемной. Секретарша перестала обращать на нее внимание. Она прикрыла глаза, думая о своем. Последние несколько дней выдались насыщенными из-за статьи, еще и сессия на носу, ей бы не помешало хорошенько выспаться…
Кто-то усиленно теребил ее за плечо. Встрепенулась и посмотрела на встревоженное лицо секретарши.
-Девушка! Просыпайтесь!
Тоня почти сползла со стула, пока спала. Села, недоуменно хлопая глазами.
-Арсений Макарович сегодня не придет. Совсем, - с сожалением взглянула на посетительницу, - Он только что позвонил. Хотела вас предупредить, время уже позднее.
-А? – все еще сонная она поправила прическу, - Да, да, я поняла. Спасибо.
Тоня собрала свои вещи, стянула сумку и вышла из приемной. Либо Арсений Макарович и вправду настолько занят, либо он просто не хочет встречаться с журналисткой из Раута.
Она посмотрела в кошелек. Собрала последнюю мелочь на автобус.
Засунула в левое ухо наушник и включила веселую песню, чтобы поднять себе настроение.
Ничего, не получилось сегодня, получиться завтра.
***
-Отмени все встречи.
-Но…
-У меня нет времени спорить еще и с тобой, Лидия, - огрызнулся мужчина и тут же спохватился, - Прости, не хотел грубить.
-Я переделаю ваш график.
Вдохнул больше воздуха, в машину из приоткрытого окна дул ветер.
-Хорошо, спасибо, - произнес Арсений Макарович, - Спасибо.
Откинул телефон на соседнее сиденье. Стрелка спидометра неуклонно ползла ввысь, вид за окном смешался в одно непонятное пятно, все тяжелее было разглядеть машину, в которой ехала Кристина.
Фабрика Терехина показалась за холмом. Горел свет – его команда упорно работала над возникшей проблемой. Как бы он ни любил сестру, понимал – Кристине здесь не место, она помешает работе и без того сверхурочно занятых специалистов.
Вдавил педаль в пол.
Белое платье мелькнуло у входа, такси, высадившее девушку у фабрики, тут же исчезло, подняв столп пыли. Брат помчался вслед за сестрой.
Чуть не врезался в Кристину, застывшую у одной из колон. Она смотрела на Родиона, который стоял к ним спиной и о чем-то разговаривал по телефону.
Кристина подслушивала.
-… да, прости… нет, не получится, - произнес Родион, - как только решу все проблемы, мы сразу же поедем туда, куда ты хотела.. Да, я тоже… Буду только поздно ночью.
Кристина выглядела безучастной. Все ее недовольство тут же слетело с лица. Значит, никто ей не врал – Родион и вправду был занят, раз не мог встретиться даже со своей настоящей девушкой.
Ничего, что эта девушка, что все его предыдущие – исчезнут, нужно просто подождать.
Арсений сжал руку сестры, опасаясь ее истерики. Он не хотел рассказывать ей о том, что у Терехина новая пассия, ей это было ни к чему, лишние мысли, лишнее волнение сделало и без того одержимую Кристину еще более беспокойной.
Терехин повернулся и увидел парочку.
-Я…
-Не стоит, - поднял ладонь Арсений.
-Не решай за меня, - возмутилась девушка, - Я хочу услышать. Его объяснения.
-Какие объяснения? – Арсений посмотрел на сестру, - Вы никем друг другу не приходитесь.
Терехин молча наблюдал за их перепалкой, чувствуя себя вдвойне виноватым.
-Я не хочу ни с кем ссориться. Все-таки Кристина, – девушка затаила дыхание, услышав свое имя из уст Терехина, - любимая сестра моего лучшего друга.
Кристина сжала зубы.
-Давай не будет устраивать сцен, - предупредил Арсений.
-Я так и знала, Арсений, - ее глазки сверкали, - Я не тупая и не слепая, знаю, что происходит. Я просто хочу услышать его версию.
-Это, - Родион поднял телефон, - моя девушка. Лера, - он откашлялся, - то есть Валерия.
-Это все, что мне надо было услышать, - прервала Кристина.
Она потянула брата к выходу.
-Что? – девушка дернула брата за руку, - Я отправляюсь домой. А ты? Хочешь остаться здесь?
Мужчина покачал головой. Настроение у сестры менялось быстро, но он был научен опытом, и знал, Кристина просто так это не оставит.
Родион обещал позвонить, после того как шумиха уляжется. Королев – дизайнер с мировым именем, имел крутой нрав и был весьма капризным, когда дело касалось одежды. Такого заказчика было тяжело получить и легко потерять – работать с ним хотели все, но соответствовали только единицы. Какая муха укусила его клиентов - было непонятно – производство и транспортировка было отлажено до мельчайших деталей.
Высказывать свои догадки Арсений не спешил, как ни хотел бы помочь другу. Терехин должен разобраться сам, а иначе…
Иначе он так и останется простым заместителем.
Мужчина сел в машину, немного помедлив, перед тем как закрыть дверцу. Родион был похож на выброшенного за борт юнца, не умеющего плавать. Он был отличным технологом, хорошим менеджером, прекрасным компаньоном, но руководителем… Хватит ли ему сил управлять такой махиной – покажет время.
-И давно это у него?
-Что?
Арсений обнаружил сестру на соседнем сиденье.
-Эта его девушка?
Он повернул ключ, заводя мотор.
-Не знаю, он мне не отчитывается.
Рев мотора заглушил ее следующий вопрос. Арсений притворился, что не расслышал. Детская влюбленность Кристины, переросшая в маниакальную одержимость, изрядно ему поднадоела. Это продолжалось сколько? Пятый год? Не слишком ли много для первой любви?
Он усмехнулся. Любовь, тоже мне. Всплеск гормонов, которому люди придают слишком много значения. Он верил в дружбу, потому что она основывалась на чувстве долга, в родительскую любовь, потому что та была безусловной, но в романтическую любовь, способную растянуться на годы и десятилетия, – Боже упаси. К этому размягчению мозгов он был невосприимчив. Мимолетные интрижки с девушками были его формой времяпровождения не более, женская красота не имела над ним подобной власти, он не хотел бросать работу или нарушать договоренности только для того, чтобы очередная кокетка соизволила пойти с ним на встречу.
Он не был джентльменом, нет, но и обманывать девушек не хотел. Не позволяли принципы. Поэтому новоиспеченной пассии объяснялись все правила и условия совместного с ним пребывания, в обмен которого он предоставлял свое покровительство и материальные блага, на которые красивые девушки были падки. Он не винил их в этом, с его стороны это был равный обмен. А когда та или иная модель начинала ему надоедать, он разрывал с ней условный контракт и снова возвращался в свободной плавание. Легко и просто.
Павловна, его экономка, каждый раз кривила нос, когда видела новую девушку, заходящую в дом, и называла эти встречи «сделками», а его пассий «душечками» таким вежливо-презрительным тоном, что сами носительницы прозвища не всегда догадывались об истинном к ним отношении. Только Арсений мог загадочно ухмыльнуться, никак не комментируя ее слова. Мужчина устал от постоянных намеков Павловны о женитьбе, поэтому лишний раз в конфронтацию с ней не лез.
Павловна была одной из немногочисленных женщин, входящих в его круг доверия. Она была близка с его матерью, знала все о его привычках, прекрасно исполняла свою работу – в общем, была идеальной домработницей.
С одним «но».
Возраст давал о себе знать.
И как бы она не игнорировала сей факт, он не мог не заметить: походку тяжелевшую из года в год, ухудшившуюся память, незначительные детали, переставшие быть для нее важными, – с возрастом учишься выделять только главное. Старушка не поспевала за темпом Арсения. И как бы он ни дорожил исключительным доверием к Павловне, стоило признать – ей пора на заслуженный отдых.
«Незаменимых – нет». С каждым новым претендентом на вакансию, он все более утверждался в обратном. Что это были за люди! Девушки-неумехи со слащавой улыбкой, неряшливые мужчины, считавшие, что разбираются в хозяйстве, ленивые и медлительные женщины, с порога вопрошающие о зарплате, просто странные личности с причудливыми прическами и нечищеными ногтями, каким-то чудом прознавшие о вакансии, одним словом – сброд, прельщенный заманчивыми условиями и деньгами. И никто из них не умел и не желал работать.
Арсений был готов примириться с поражением. Чуть ли не впервые в жизни. Держал под рукой номер клининговой службы одной хорошей знакомой и уже готовился встречать дома толпу работников. Но согласно совету все той же Павловны продолжал череду собеседований, таких же бесполезных, как и все предыдущие.
-Я поеду к тебе.
Кристина положила руку на его плечо.
-Не хочу выслушивать нотации от мамы.
-Тебе пора домой, Кристина.
-Ну, Арсений, - она высунула губки, - ну пожалуйста. Ты же знаешь маму, этот ее поучительный тон, бррр, - передернула плечами.
-Пора научиться отвечать за свои поступки.
-Я расскажу маме про Лазаря Евдокимовича. Я знаю, как она к нему относиться. Это же из-за него наш папа…
Она замолкла, словив взгляд Арсения. Огонь, бушевавший внутри, грозил вырваться наружу.
-Проболтаешься – останешься без денег.
-Ты меня что? Деньгами шантажируешь? – обомлела Кристина.
-Никакого университета в Лондоне, никаких шмоток, никаких ресторанов, уяснила? Захочешь пойти учиться, будешь сама зарабатывать. Ты знаешь, Кристина, я свое слово держу.
-Ты… Но-но я…
Девушка смахнула слезы, но на Арсения этот показной плач уже не действовал. Были границы, которые он никому не позволял переходить.
-И не смей больше говорить про отца. Не делай вид, что что-то знаешь.
Тот день, он помнил как страшный сон.
Лазарь Евдокимович и Макар Васильевич, его отец, тогдашний глава медиахолдинга работали над совместным проектом – новым зданием телестанции, который смог бы вместить растущую компанию. Дядя руководил стройкой, крупный заказ – лакомый кусок, да еще на таком видном месте попадался не каждый год.
Проектировали лучшие архитекторы. Завихрение зеркального блеска и ослепительно-белого цвета с налетом футуризма, с огромной площадью, предназначенной для бесчисленных кабинетов и съемочных площадок.
Макару Васильевичу был важен не столько дизайн, сколько практичность нового здания. Его подчиненные работали над новыми программами, им не хватала разлета прежних помещений. Для всего этого и затевалась модернизация: обеспечить работникам комфортные условия, в которых они могли бы работать, не отвлекаясь.
-Как тебе? – спросил Лазарь.
Мужчина что-то удовлетворительно буркнул и прошел к входу. Лазарь Евдокимович, не подав виду, зашагал подле него. «Это что он сейчас промычал? Я ему тут… А он какое-то угу выдавил и пошел знай себе на уме!»
Макар предпочитал словам дело. Хотел проверить работу строителей сам, удостовериться в том, что те соблюдают сроки. Несмотря на то, что доверял мужу своей сестры Лены.
Лена вышла замуж в 18, в интересном положении, что тщательно скрывалось от брата. Макар был удивлен ее выбором, свадьба была скоротечной, о беременности знали только молодожены и их мать, тщательно отбивавшаяся от подозрительных расспросов.
С суженым сестры он долго не мог найти общий язык. Что одному казалось чрезмерным, другой считал пустяком и наоборот. Дело доходило до смешного – на юбилей своей матери Макар заказал скромный банкет в пристойном тихом заведении, Лазарь же, не скупясь для свое тещи, перенес празднество в шикарный ресторан в тайне от всей семьи, предварительно отменив прошлую бронь. Дело кончилось печально: мать Лены была сконфужена, не привыкшая к подобному обслуживанию, Лена, которая металась из стороны в сторону, пыталась развеселить придавленных от такой помпезности гостей, и Макар, насупившись, сидел молча, время от времени осушая свой бокал. Один только Лазарь выкрикивал цветастые тосты, да перечислял собственные заслуги. Юбилей был испорчен окончательно. Никто не посмел высказать свои претензии вслух. Гости от чрезвычайной интелегентности, мать Лены из-за боязни обидеть Лазаря, Лена, страшась злить своего мужа, а Макар из уважения к сестре. Раз Лена его выбрала, значит, этот человек чего-то стоит, рассудил мужчина и продолжал терпеть этот фарс.
Вот и сейчас Лазарь, расхрабрившись, показывал будущему владельцу свое творение. Да, здание он считал своим творением, несмотря на то, что появлялся на стройке, дай Бог хотя бы раз в месяц, в проектировке не смыслил ни черта, только и делал, что постоянно с кем-то договаривался и ходил на встречи. Правда, что это за встречи он жене не объяснял. А они были разными: от безобидного гольфа с искусственным бесплодным газоном и стальными клюшками до тех, что включали в себя дорогой алкоголь и женщин. Он так договаривался. Он так заключал контракты.
Макар подошел к краю. Перед ним раскрылась площадка – будущий парк и парковка для автомобилей. Пока же все было покрыто ухабами и бетонной крошкой.
-Э, нет, так не пойдет, - Лазарь улыбнулся и похлопал его по плечу, - Нам вон туда.
Они прошли к загороженному участку стройки, покрытому белым полиэтиленом и лентами. Макар остановился и отодвинул длинный лоскут, взглянув на когтистый каркас.
-Безопасно на сто процентов, зуб даю, - произнес Лазарь, - Я же лично своих строителей контролирую, каждый день их вижу, уже и во сне вместо жены они мне мерещатся, - он рассмеялся и перешагнул ленты первым.
Макар сдернул полиэтилен. Действительно, чего это он? Устыдился своего страха.
Лазарь посмотрел вниз и шумно вздохнул. Пытался унять дрожь в коленях.
Надо этому бесчувственному роботу показать, чего он стоит. Его бесил брат Лены, как и вся ее семейка, высокомерные люди, только и умеющие работать круглые сутки, будто у них и нет целого состояния за плечами. Его почти обанкротившаяся компания выплыла только благодаря заказу Макара. Он этим тяготился, чувствовал себя какой-то попрошайкой, выторговавшей себе зеленую бумажку. Его это злило. Что бы он, Лазарь Евдокимович, был кому-то обязан? Да не в жизнь!
Мужчина махнул рукой.
-Вот это я понимаю вид.
Макар не мог с ним не согласиться. Огромные валуны бетона, тяжелые машины, кран – и все это на завораживающей высоте, - выглядело внушительно, работа кипела: строители, маленькие оранжевые точки, скользили по земле, как шарики от пинтбола, колеса вытаптывали ребристую дорожку, груз, прямо перед ними выплывал в воздух на тяжелых цепях и крюках.
Лазарь стоял позади, ближе к лентам, там, где можно было хоть за что-то зацепиться. Но голос его не выдавал волнения – еще бы, он презентовал свою работу, картинка должна быть убедительной.
Очередной груз спускался вниз – плита, обхваченная кольцами железа, раскачивалась на ветке крана. Мужчина, сидевший в кабине, никак не мог поймать баланс, багаж ходил из одной стороны в другую, а приземлить нужно было рядом с деревянным каркасом.
Ни Макара, ни Лазаря не было видно, их скрывали доски предыдущего и следующего этажа.
-Да не туда, балбес! – закричал тот, что снизу. Он остервенело махал руками, командуя крановщику.
Лазарь посмотрел туда, откуда кричали. Затем наверх, туда, где раскачивалась бетонная плита.
Макар на крики внимания не обратил. На стройке был не впервые. Среди кирпичей, зеленых вагончиков и металла выражались похлеще, чем где бы то ни было.
Глаза Лазаря расширились.
Он должен был побежать вперед туда, где стоял брат Лены. Но отправился к лентам – велел инстинкт самосохранения. Считанные секунды разделили двух мужчин.
Шатавшаяся плита задела каркас, отклонившись всего на пару сантиметров. Как раз там, где была плохо закреплена металлическая труба – она надломилась в месте стыка и поврежденная сторона покосилась, доски встали под углом.
Макар обернулся и встретился взглядом с Лазарем. Тот был уже на противоположной стороне – всего пара шагов, которые он успел преодолеть до спасительных заграждений.
Другая сторона, не выдержав нагрузки, поехала вслед за отломившейся трубой. Деревянный каркас начал падать вместе с Макаром. Он обладал недюжинной силой, пытался схватиться за какой-нибудь отломок или трубу, но тщетно – все, что выше места надлома, падало наземь.
Грохот.
Лазарь открыл глаза и, прижимаясь и дрожа всем телом, подполз к краю. Руины скрыли тело Макара.
На следующий день газеты напечатали шокирующую новость. Глава медиахолдинга погиб под завалами на стройке. А Лазарь Евдокимович оказался чудом спасенный.
Осудили крановщика, который оказался под градусом, что было недопустимо при работе на высоте. На этом дело и закрыли.
Лазаря Евдокимовича это происшествие поразило до глубины души. Он на время отошел от дел, все пытался справиться с собственными чувствами. Лена, его жена, безмерно горевала и приписала свое же горе мужу, полагая, что тот переживает так сильно из-за потери Макара.
Но, то было не горе.
То была вина.
Только он знал, что его рабочие закупали использованные стройматериалы – так было дешевле, только он знал, что их квалификация не соответствовала уровню проекта – им можно было платить меньше, на его совести лежала распущенность людей – зачем напрягаться, если не было проверок, а сроки в любой момент могли подвинуть? О том, что Лазарь приходился Макару родственником, знали все и справедливо рассудили, что свою-то родню за невыполнение приказов заказчик мог простить.
Что не отпускало его дольше всего – так это треклятые ленты. Кричаще желтые с черными перебивками они предупреждали: «Опасно!». Но в тот роковой день Лазарь сдвинул их, растянул, чтобы пройти, чтобы открыть путь Макару. Три ленты, пересекавшие вход на шаткий каркас остались позади.
А дальше было падение.
Акции холдинга остались у семьи Смирновых. Единственный пристойный кандидат – сын Макара, Арсений был еще слишком юн, не знал, как управляться с компанией, которая и так была в шатком положении.
Тогда-то оправившийся после происшествия Лазарь Евдокимович и вступил на сцену. Лена передала ему часть своих акций, часть он выкупил у жены Макара и таким образом с небольшим перевесом стал главным акционером. Должен был возглавить компанию до того, как настоящий наследник вступит на свое место. Так думали многие, но не сам Лазарь.
Арсению не хватало навыков, но предприимчивую жилку он унаследовал от отца, что помогло ему поначалу справляться с навалившимся грузом. Объединившись с Терехиным, построил первый свой бизнес.
Лазарь искренне радовался, когда видел успехи своего племянника, полагая, что тот не станет заниматься телекоммуникациями. Фабрика тканей отвадит мальца от по-настоящему серьезных баталий.
Дядя прогадал. У Арсения был план: он копил деньги и мало-помалу выкупал акции у других держателей, так, чтобы не вызывать чье-либо подозрение. А когда Лазарь Евдокимович очнулся, наконец отвергнув мысль о своем превосходстве, то в ужасе заметил, как цифры ручейком перебегают в руки младшего Смирнова.
Это было тяжело. Отойти в сторону, когда у Арсения было явное преимущество – большие проценты, но самое главное – молодость была на его стороне. Нужно было сохранить лицо. Дескать, вот он я, Лазарь Евдокимович, дождался своего племянника, настоящего наследника компании.
Но что-то подсказывало старику – Арсений не так прост, каким казался раньше. Недаром тот не просил акций у него, своего дяди будто знал, что тот ему откажет.
Было в Арсении что-то, что отличало его от отца.
Он читал людей насквозь.
Арсений остановил машину и открыл дверцу. Кристина сидела на месте.
Брат сжал ее запястье и выдернул из машины.
-Больно!
-Для твоего же блага.
Мать выбежала на крыльцо, встречая дочь. Взволнованная, с кружевной накидкой на плече.
-Это вам, - подвел сестрицу Арсений, - На сохранение.
Мать погладила его по руке.
-Останешься? Я приготовлю чего-нибудь.
-Нет, спасибо.
Арсений прошествовал обратно к машине.
-А как же ужин? – прокричала женщина, встревоженная поступком сына.
-Павловна! – ответил он кратко, захлопывая дверцу.
Если что приготовит Павловна, уберет Павловна, она соберет вещи, она же сделает всю грязную работу. Это был своеобразный код. Не хотел обременять свою мать работой, для которой он нанял экономку.
Мать помахала ему, провожая взглядом. Ее ничем не утруждали, а она всего лишь хотела позаботиться о сыне.
Арсений вырулил со двора. Смахнул пальцем по экрану.
-Арсений Макарович.
-Слушаю, - ответил мужчина, ожидая ответа Бориса, охранника, - Говори.
-Мы тут горим.
-Горите? – мужчина на автомате увеличил скорость, - В каком смысле?
-Пожар в доме. Дым черный из окна валит. Вам лучше приехать. Сейчас же.