ГЛАВА 15

Собралась я быстро и, уступив Марату ванную, легла на кровать, открыв на телефоне электронную книгу. В сон клонило ужасно, но я стойко держала оборону. Буквы перед глазами расплывались, и я уже хотела попросить Марата разбудить меня через часик-другой, но потом решила, что для него это будет отличным поводом бросить меня здесь в одиночестве. Нажав на кнопку блокировки экрана, я поднялась и открыла окно. Интересно, а Валера уже вернулся? Нет, так-то мне на бывшего плевать, но жаль, если его сожрал медведь. – Думаешь, как спуститься? – услышала я за спиной и обернулась. – Мы что, через окно? – Тебе не привыкать. – Издеваешься? – сложила я руки на груди. Марат пожал плечами, едва заметно усмехнувшись. Треснуть его чем-нибудь, что ли? – Выйдем как цивилизованные люди, – наконец обрадовал он меня. – Думаю, наша ночная вылазка после твоих слов за завтраком о сногсшибательном сексе на природе никого уже не удивит. Но ты всегда можешь передумать и остаться. Ага, черта с два! – Я с тобой. – Кто бы сомневался. – Если уж наша ночная прогулка никого не удивит, то схожу я за кофе. – И мне сделай, я через пару минут спущусь. – Конечно, милый, – улыбнулась я. – Спасибо, детка, – в тон мне ответил Марат. – Заодно узнай, вернулся ли Валера. Я кивнула и вышла из комнаты. Все-таки, наверное, не у меня одной интуиция верещит. Только бы вспомнить, где остановился бывший с мадам Полиной. Я прошла в другое крыло второго этажа и постучала в дверь, вроде бы правильную. Но вселенная в последнее время любит со мной шутить. Я промахнулась, потому открыл мне Олег Петрович. Приподняв одну бровь, он окинул меня взглядом и спросил: – Успела соскучиться по острым ощущениям? – Я дверью ошиблась, – сделала шаг назад. – Искала комнату бывшего мужа. – А твой парень знает, что ты на ночь глядя по мужикам шастаешь? – Ага, сам и предложил сходить. Мы же современные люди, ну, там полигамия, свингерство, все дела. – Ты очень много говоришь, – вздохнул Олег Петрович. – Твой бывший муж такой с меня ростом, брюнет и выглядит как не от мира сего? – Он, – подтвердила я. – Видел его сегодня вечером. Он вышел за территорию дома отдыха и вроде бы к озеру пошел. Но мог и свернуть куда. Что это Олег Петрович так расщедрился на сведения? Стареет, наверное. Размяк, сентиментальность с человеколюбием накрывают… Боже! Я же про Нахимова, ну и бред в голову лезет. – Эм, – замялась я, – спасибо. – Видишь, как хорошо, когда есть друзья. Мир сошел с ума. Или это просто место такое, может, радиация или магнитное поле? Друзьями нас можно было назвать только в параллельной реальности, но спорить я не стала. Улыбнулась Олегу Петровичу и постучала в соседнюю дверь. На этот раз не ошиблась. Дверь открыла Полина, и, судя по ее выражению лица, ожидала она увидеть вовсе не меня. – А, это ты… – протянула она разочарованно. – Думала, Валера вернулся. – Звонить пробовала? – Он телефон в номере оставил. Да и толку от него? Здесь связь кое-как ловит. Жопа мира, блин. А тебе Валера зачем? – повысила Полина голос, видимо, подумав, что мне на пороге их уютного гнездышка делать нечего. – Спокойно, – подняла я руки, – не нужен мне твой Валера. Но ты должна понимать, что тут лес, капканы, обрывы на озере, да и зверья хватает, а этот творческий человек совсем не приспособлен к выживанию в таких условиях. – Боже… – прижала Полину руку к груди. – Зачем ты все это говоришь? Вот только очередной истерики не хватало. – Ладно, расслабься. Может, он где-нибудь вдохновляется звездным небом. Если мы с Маратом его увидим, то передадим, что ты волнуешься. Я, конечно, сомневалась, что Валера даже в минуты глубочайшего творческого кризиса будет сидеть в лесу ночью, но Полина, видимо, не настолько хорошо его знала. Ну и где он мог запропаститься? На первом этаже было тихо, в коридоре, который вел в столовую, горел тусклый свет. Надеюсь, хоть дверь не запирают – вдруг кого посещает ночная жрица. Ну, или требуется допинг, как нам с Маратом. Столовая была не только открыта, но и не пуста. Я уже хотела сбежать тихонько, но Регина Станиславовна заметила меня раньше. – Илона, не спится? Я вздохнула и ответила: – Собираемся прогуляться. – Молодость, – протянула Регина. – А у меня бессонница. Возле входа в кухню стоял отдельный столик с электрическим чайником, несколькими чашками, кофе, чаем, сахарницей и даже вазочкой с конфетами. В общем, все для людей. Регина уходить не собиралась, устроилась на стуле и сделала глоток чая, наблюдая за мной. Пусть бы хоть съязвила, а то даже как-то непривычно. Я заварила кофе и решила: была не была. Пока Марат где-то застрял, побеседую-ка я с этим кладезем сарказма. Заняв место за тем же столиком, я спросила: – Регина Станиславовна, а почему вы сюда приезжаете каждый год? Она чуть наклонила голову, рассматривая меня с легкой полуулыбкой, и наконец ответила: – Свежий воздух, приятная компания. Краткость – сестра таланта. И вроде бы ничего удивительного, убедительные доводы. – Ваш сын считает так же? – Во всяком случае он никогда не спорил со мной. И ведь не прикопаешься к ответам. Ей бы не в балерины, а в политики. Я раздумывала, что бы еще спросить, но мое подобие интервью прервал Марат. – Доброй ночи, – кивнул он Регине, зайдя в столовую. – И вам, – ответила она, а потом посмотрела в окно. – Романтика карельских ночей. Когда я была моложе, мы с мужем тоже часто ходили на такие променады. Но то мы с мужем, а вы другое дело, – лукаво улыбнулась она. – Вы ведь даже знакомы не были до приезда сюда. Можно, конечно, предположить, что у вас тут завязался курортный роман, но ведете вы себя странно, да и Марат Сергеевич не похож на человека, приехавшего, чтобы трахнуть любопытную журналистку. Мы с Маратом одновременно подавились кофе, а Регина Станиславовна поднялась с чувством выполненного долга и пожелала нам неспокойной ночи. Может, для этой дамочки выплеснуть яд как принять снотворное? – Милая женщина, – заметил Марат. – Она что-то недоговаривает, – шепотом сказала я, косясь на дверь. – Формулировка ее ответов как будто кричит: «Отвали от меня». – Какой тонкий анализ. Кажется, сарказм – это заразно. Вот и Марат уже нахватался. – Валера еще не вернулся, – сменила я тему. – А вот это уже мне не нравится, – нахмурился Марат. – Утром вернемся в малинник. Если там, конечно, был именно он. – Скорее всего. Я пересказала свой разговор с Олегом Петровичем и Полиной, пока мы пили кофе, и выдвинула предположение, что мой бывший куда-то точно вляпался, и явно не в заячье дерьмо. – Тогда точно надо к Игнатьевичу, – подытожил Марат. – Если кто и сможет ночью в этом лесу найти человека, то только он. Ключи от входной двери были в замке, так что Викторию Матвеевну искать не пришлось. – А как мы закроем? – спросила я, оказавшись на улице. – Не будем закрывать. Вдруг Валера все-таки вернется? Спустившись с крыльца, Марат включил фонарик и взял меня за руку. А мне было не страшно: не мерещились змеи, не пугали звуки леса, темнота… Ох, черт! Не хотелось признавать, но я, кажется, влюбилась. Дура, Илона, какая же дура. Только курортных романов мне не хватало. – Что-то ты молчалива, – заметил Марат. – Даже непривычно как-то. – Я что, похожа на Андрея Малахова? – возмутилась в ответ. – Скорее на «Русское радио». А когда нервничаешь, то вообще не думаешь, что несешь. – Ну, кому-то же надо говорить. Человек – существо социальное, а ты по большей части молчишь, вот я и отдуваюсь за нас двоих. – Не привык болтать без дела. – Тогда давай по делу. Сегодня на озере ты удачно отвлек меня, потому что знал, что я буду спрашивать об Алесе. И, учитывая, что ты упорно избегаешь этой темы, я думаю, там что-то интересное. Обрывки вашего разговора, который я случайно услышала в лесу, ничего мне не сказали. Но я могу предположить, что сталкивались вы по работе. Твоей работе. Алеся на зэчку не похожа, значит, она приезжала к кому-то на свидание, где тебя увидела и запомнила. Я выдохлась, пока говорила, потому что Марат шел очень быстро. Но поделиться своими догадками стоило. Вдруг сегодня звезды сошлись и я узнаю что-нибудь новенькое? – Очень правдоподобная версия. Больше не буду шутить на тему женской логики. – Марат!!! – завопила я. – Чего ж ты орешь-то так? Зверей в округе распугаешь. Кажется, я начала понимать желание вооружиться лопатой. Все можно будет списать на состояние аффекта. Ага, и пойти по этапу все равно на добрую пятерку. Овчинка выделки не стоит. Впереди показался свет окна. Марат выключил фонарик, когда мы подошли к крыльцу, и тут… Мне на плечи кто-то положил руки и лизнул шею. Я заорала так, что сама же чуть не оглохла. – Что? – обернулся Марат, а потом ухмыльнулся: – Жиган, фу! Тут и Игнатьевич выскочил из дома с двустволкой наперевес. – Что случилось? Кто кричал? – И-и-извините, – заикаясь, сказала я, еще не до конца осознавая радость оттого, что не получила инфаркт. – Жиган, – с укором покачал головой Игнатьевич. Удивительно, но пес лег на землю и закрыл глаза лапами, заскулив. Ничего себе, а он умнее многих людей будет. Может, и мне, когда домой вернусь, собаку завести. Всё-таки собака лучше творческого мужа. "Но вряд ли лучше гражданина начальника", – поиздевались надо мной мое сознание. – Нечего мне тут плакать, извинись перед девушкой. Подняв на меня полные грусти глаза, Жиган поднялся и ткнулся носом мне в ладонь. Я аккуратно погладила этого волкодава по голове и сказала: – Хороший песик. – Идемте, – вздохнул Игнатьевич, пропуская нас в дом. – Ты, Сергеич, сообщение прислал, что у вас человек пропал. – Да, – кивнул Марат, когда мы устроились на кухне. – Муж Илоны. – Бывший муж, – поправила я. – Но все равно жаль, если сожрал кто-нибудь. – Это вряд ли, – покачал головой Игнатьевич. – По крайней мере о белках-людоедах я не слышал, если, конечно, ваш пропавший не забрел слишком далеко. Но здесь леса на сотни километров. А мне надо с чего-то начать. – Малинник возле дороги у озера. Там следы человека, похожего по росту и весу на Валеру, – пояснил Марат. – Мы не знали тогда, что он пропал, поэтому по следам не пошли. Но они, казалось, вели к дому отдыха. Игнатьевич задумался, нахмурившись, а потом поднялся с табуретки и сказал: – Ждите здесь, один я быстрее справлюсь. Через пару часов, судя по всему, начнется дождь, так что надо торопиться. Он набросил висевший возле печи плащ, взял двустволку и вышел за дверь. Я услышала, как Игнатьевич позвал с собой Жигана, и повернулась к Марату: – А за что он сидел? – Если ты думаешь, что по ночам он кромсал неверных мужей, то не волнуйся, статья была менее кровавой. Нет, какой-то дурдом. Определенно. Я поднялась и ударила Марата кулаком в плечо. – Ты с каких пор стал таким невыносимым? Он поднял на меня невозмутимый взгляд и ответил: – Может, это заразно? А ты какая-то нервная. За Валеру переживаешь? Или это гормональное, ну, там ПМС какой? Интересно, у Игнатьевича есть лопата? По идее, должна быть. Или Жигану организовать завтрак в виде нашинкованного несносного начальника колонии? – Марат, ты начнешь со мной разговаривать? – Я и так постоянно с тобой треплюсь. Насчет моего знакомства с Алесей ты оказалась права. Но сейчас, как я предполагаю, посыплется масса дополнительных вопросов, а отвечать на них я не хочу. Я не спал почти двое суток, – с этими словами Марат поднялся и, зевнув, направился к печке. Серьезно? Меня тут распирает, а он спать собрался? Пока я хлопала глазами, думая, что ответить, чтобы не показаться истеричкой, этот «Мистер Невозмутимость» устроился на печке, сбросив кроссовки на пол. Он определенно надо мной издевается. Я залезла на скамейку возле печи и посмотрела на лежавшего на спине Марата. – И это все? – Илона, оттого, что мы много говорим, ничего не происходит. Информация ценна, я не спорю, но, пока не вернется Игнатьевич, в ней нет смысла. Можешь тоже поспать. Это что, приглашение? Я спустилась на пол и оставила кеды возле лавки, а потом забралась на печь и легла возле Марата. Печку, видимо, Игнатьевич, топил ежедневно. От тепла начало морить, и я сама не заметила, как уснула. Проснулась, когда действительно начал барабанить дождь. Уставилась в дощатый потолок, выкрашенный белой краской, и усмехнулась, поднеся ладонь к губам. Рука Марата лежала поперек моего живота, а моя голова – на его плече. Милота какая! Но нечего тут расшаркиваться на сантименты и чувственные порывы. Хотя… Пока Марат сладко сопел, я размяла шею и… села на него сверху, устроив ладони на груди. – Илона, какого?.. Марат открыл глаза и с непониманием попытался сфокусировать на мне сонный взгляд. – Поговорим? – спросила я, наклонившись ниже, к его лицу. А он быстро берет себя в руки, однако. – Соблазнять опять будешь? Вперед! И надо было бы мне понять, что это очередной подвох, но я повелась на обаятельную улыбку и поцеловала Марата. Он тоже не растерялся и быстро уложил меня на лопатки. Вот такой прыти я точно не ожидала, так что теперь настала моя очередь тупо хлопать глазками. Марат быстро нашел разделявшее штаны и байку место, и его рука коснулась моего живота, обнаженного живота. Ох, черт, сейчас самое время для чего-то. Ну, например, вспомнить о парочке женских уловок. Только сейчас мужским прикосновениям отдалась я. Я забыла обо всех уловках, о пропавшем Валере, о том, что мы в чужом доме, куда может в любую минуту вернуться хозяин. Даже забыла о том, что не собиралась заводить курортных романов. И, кстати, это я зря. Хотела лишить себя такого удовольствия. Спасибо, мама, что отправила меня в Карелию. Спасибо, Полина, что оставила трусы в моей кровати. Спасибо, Валера, что оказался полным придурком. Во всем надо искать положительные стороны. И сейчас журналистская чуйка молчала. Значит, Марат не пытался просто заткнуть меня и избавить себя тем самым от моих вопросов. Мы увлекались все больше и больше, пока у меня совсем не онемели губы. Но останавливаться не хотелось. Как будто иллюзия нашего взаимопонимания разрушится, стоит только оторваться друг от друга. Марат остановился первым. Уткнулся носом мне в щеку и сказал на ухо: – Здесь чертовски мало места. Нельзя было не согласиться. А еще было твердо. Но, конечно, перемещаться на хозяйскую постель было бы верхом наглости. Марат лег на спину и притянул меня к себе. Дождь усиливался, а через пару минут послышался первый раскат грома. – Надеюсь, Игнатьевич нашел Валеру. Или он сам вернулся в дом отдыха. – Твоя забота о бывшем вызывает умиление, – заметил Марат. – Это просто человеколюбие. Ответом мне была едва слышная усмешка. Ну вот, такое впечатление, что в журналистах нет ничего человеческого. Мы снова замолчали, пока Марат не начал говорить: – Я знал ту девушку, которая погибла здесь год назад. Она года три до этого писала статью об исправительных учреждениях. Приехала из Питера в женскую колонию, но не просто взять интервью. Журналистам в находчивости не откажешь. Видимо, знакомства у нее были не из простых, потому что попала в колонию как осужденная. – Но ты ее раскусил? – спросила я, когда Марат замолчал. – Не совсем. Знаешь, везде есть те, кто стучит. Вот, например, у вас в редакции никто не крысятничает, чтобы выслужиться? – Пф, – фыркнула я, – еще как! – Ну вот… Колония не исключение. Я бы вообще не обратил никакого на нее внимания, если бы несколько женщин не доложили, что больно любопытная у нас новенькая. Я вызвал ее на разговор и добился правды. Мы в итоге пришли к соглашению. Она обещала убраться из колонии и не писать лишнего, а я взамен не стал компрометировать ее друзей, которые помогли провернуть эту аферу. Может, ничего особо я бы сделать и не смог, но шум поднять было вполне возможно. – Ты из-за ее смерти приехал? – подняла я голову и посмотрела на Марата. – У тебя такая интонация, как будто ты ревнуешь. Отчасти да, из-за нее. После того как она уехала из колонии, я не слышал о ней почти полтора года. К тому времени меня уже перевели в мужскую колонию начальником, но Валентина, так ее звали, нашла меня. Нужен был ей, как оказалось, вовсе не я на самом деле, а один из моих осужденных. Его зовут Андрей Валерьевич Круглов, и он родом из этих мест. Я организовал им встречу, на которой и сам присутствовал. Валентину интересовала та самая старая байка о кладе, что рассказала нам Ефимовна. А еще Круглов – любовник Алеси. – Ничего себе, – протянула я. – Значит, я была права. Алеся приезжала к нему и там тебя и увидела. – Да. – А эта питерская журналистка, она потом с тобой еще связывалась? – Она мне звонила уже отсюда. Круглов хорошо знал эти места, и Валентина просила поговорить с ним о какой-то Змеиной тропе. Я перезвонил через час, но она не ответила. Думаю, к тому времени она уже погибла. – И что именно привело тебя сюда? Ее смерть, любопытство или поиски клада? Марат вздохнул и нехотя ответил: – Скорее второе. – Ага! – обрадовалась я. – А еще меня любопытной Варварой называл! – Ты такая и есть, – щелкнул он меня по носу, улыбнувшись. – Игнатьевич возвращается. Я прислушалась. Сквозь шум дождя послышался собачий лай. Мы, не сговариваясь, слезли с печи, обулись и устроились за столом. Хлопнула входная дверь, раздались тяжелые шаги, и в кухне появился промокший Игнатьевич. Сняв плащ, повесил его над печкой и повернулся к нам: – Нашел я вашу пропажу. Сидел на дне охотничьей ямы и рыдал. Я сказал, что местный лесник и случайно набрел на него. Этот паренек чуть ли не целоваться ко мне полез, когда я его вытащил. У него только голова разбита, возможно, сотрясение, а в остальном целехонек. – И где он? – спросила я. – Проводил его до дома отдыха. – Хорошо, – кивнул Марат. – Давайте я чай заварю, а потом поговорим, – предложил Игнатьевич и достал пять чашек. – Только гостей подождем. Я только хотела спросить, что за гости, как Жиган на улице зашелся лаем, а потом в дверь постучали. Честно, я ожидала увидеть даже ручного медведя, белку-гибрида или волка-вегетарианца, но никак не Регину Станиславовну и Александра Венедиктовича. – Эм… – только и смогла я выдавить, посмотрев на Марата. Он не выглядел таким удивленным, как я. Впрочем, как и гости. Регина сняла дождевик и недовольно заметила: – Толя, между нами, конечно, нет особой любви, но заставлять меня таскаться в такую погоду по лесу – это кощунство. Игнатьевич никак не отреагировал на ее выпад, только указал на стол и сказал: – Располагайтесь. Вспомним семейное предание.