ГЛАВА 19

Илона Звук будильника ударил по ушам. Нет, даже по мозгам. Кажется, играло что-то из «Скорпионс». Это не мой телефон. Не открывая глаз, я буркнула: – А почему не «Бутырка»? – Ага, по этапу, с приговором на руках… (текст песни «По этапу») От голоса Марата в голове завибрировало. Конечно, похмелье похмельем, но не до такой же степени! Приоткрыла один глаз… Упс! Теперь понятна причина вибрации. Моя голова и левая рука покоились на груди, которой бы позавидовал сам Аполлон. Неловкая ситуация. – А мы это?.. Ну, того?.. Обалдеть! У меня иссяк весь словарный запас. Рассказать моему главреду – не поверит, еще и на МРТ отправит. Так-то я все помню вроде бы: и как в комнату вернулись, и как я под холодным душем очищалась от алкогольных токсинов, и как спать легла. – Если ты думаешь, что предел моих мечтаний переспать с пьяным Буратино, то ошибаешься. Я выдохнула, а потом… Стоп! – Это ты меня так завуалированно бревном назвал? – подскочила я, как пружина, на кровати. Голова немного закружилась, но я стойко выдержала атаку похмелья и злобно посмотрела на Марата. Он улыбался, довольно так к тому же… – Заметь, это не я сказал, – едва сдерживая смех, ответил мне и добавил: – Как голова? Бум-бум? – Нормально моя голова. Посчитав утренний обмен любезностями оконченным, я поднялась с кровати и прошлепала в ванную. Голова-то действительно была в порядке, но недостаток сна сказывался. Надеюсь, еще один холодный душ выдержу. Все-таки правду говорят, что пьяному море по колено. Сейчас вода показалась жутко холодной, наверное, потому, что уже ничего не грело изнутри. Я стучала зубами, повизгивала, но не сдавалась. А когда вышла, Марат серьезно заметил: – Я думал, ты Жигана на пьяную голову у Игнатьевича умыкнула и заперла в ванной. Не придумав ничего лучше, я запустила в этого остряка полотенцем. На что он тут же снова отреагировал очередным подколом: – Да ты, оказывается, и с похмелья буйная. – Дурак, – театрально насупилась я. У Марата настроение с утра было получше моего. Он улыбнулся и, повесив полотенце мне на голову, тоже пошел в ванную. Я переоделась, поставила телефон на зарядку и выглянула в окно. От ночного дождя уже не осталось и следа. Это радовало. Марат хотел наведаться к Ефимовне, хотя я пока не понимала зачем, а идти в такую погоду лучше. Кстати… Я прислушалась – шум воды все еще раздавался за стеной. А на столе так призывно лежала барсетка… У меня нет привычки рыться в чужих вещах, а после истории с трусами раздора я даже с опаской к этому отношусь. Мало ли какую заразу можно подхватить! Но Марат такой загадочный… В общем, колебалась я недолго. Ну да, насчет имени точно не солгал. Первым мне попалось водительское удостоверение. Паспорт лежал здесь же. Так-с… Ну да, никакого Архангельска. Только от этого легче не стало, потому что прописка тоже свет неблизкий. Кировская область – это, если я не ошибаюсь, что-то в районе тысячи километров от Москвы. Ну и штампа нет. Ни жены, ни детей. Так, а вот и… Ого! Я так зависла, переводя взгляд с погон на дату рождения, что пропустила появление Марата. – И что ты там интересного увидела? – спросил он прямо мне в ухо, что я даже подпрыгнула. – Э-э-э… – протянула я. Ну а что я могла сделать? Сказать, что его барсетка волшебным образом расстегнулась, а документы прилетели мне в руки? Решив не тратить время на оправдания, я спросила: – А в таком возрасте можно получить подполковника? Марат забрал у меня из рук свои документы, сложил их обратно и коротко ответил: – Можно. Внеочередные звания за заслуги никто не отменял. – А у тебя есть заслуги? – Ага, даже медали и грамоты. Господи, точно не мужчина, а мечта. И танк на ходу остановит, и ногу от гангрены спасет… Может, даже клад найдет. Еще и весь в медалях и орденах к тому же. Где же ты был всю мою жизнь? Вопрос риторический. Где был, туда после карельского курорта и отправится. Наверное, видок у меня сделался печальный, потому что Марат спросил: – Чего взгрустнула, любопытная Варвара? Вроде же штампа из ЗАГСа не должна была найти. Я подняла голову и, кажется, очень жалобным, но не лишенным надежды голосом поинтересовалась: – А ты в Кировской области живешь или только прописан? – Живу и работаю. Правда, недавно перевод предложили. А пока я думаю… В общем, свято место пусто не бывает. – И куда предложили? – В Москву. – Да? – тут же встрепенулась я. – Не люблю большие города, – ответил Марат, потянувшись за футболкой, и этой фразой как будто сказал, что переезжать никуда не собирается. Одевался он по-армейски быстро, так что я даже не успела придумать какую-нибудь умную фразу. А острить теперь меня ой как тянуло. Кажется, после возвращения моя депрессия не пройдет, а только усилится. Буду смотреть сопливые мелодрамы о большой и светлой и закидывать в себя мороженое с шампанским. Тьфу ты, дура! – Идем? – отвлек от радужных в кавычках перспектив Марат. – И даже не поцелуешь? – вырвалось у меня. Он улыбнулся, изогнув бровь, и спросил: – Ты не протрезвела еще, что ли? Я, задрав нос, решила, что отвечать на это ниже моего достоинства, и молча продефилировала к двери. Не достоин он мороженого и шампанского – буду закидываться орешками и пивом. По пути вниз я прикидывала, как отреагирует братец, если его попросить затарить мой холодильник «антидепрессантами». Ага, этот умник скорее потащит меня на концерт Стаса Михайлова, чем будет бегать по магазинам, сметая с полок игристое, пенное, сливочное и хрустящее… Марат шел за мной молча. Наверное, лимит острот на сегодня исчерпан. А может, думает, сколько водки и плавленых сырков ему придется купить, чтобы залечить душевную рану от расставания со мной. Размечталась, блин… Скоро такими темпами, точнее мечтами, будем на пару с Валерой витать в облаках. Хотя вон у бывшего Полина есть, ну, а у меня Кешиными стараниями будет Стас Михайлов. Когда мы с Маратом подошли к беседке, все уже пили кофе. Кивнув и пожелав доброго утра, я устроилась на скамейке рядом с Александром Венедиктовичем, который тут же по-джентльменски наполнил мою чашку, и услышала замечание Регины: – Кажется, у голубков разлад. Интересно, а она вообще спать ложилась? Выглядит, в отличие от меня, шикарно. И укладка, и макияж, и даже платье выглажено. Но радовало хотя бы то, что все остальные тоже были немного помятыми после пары часов сна, так что не я одна сейчас похожа на завсегдатая пивнушки в Бирюлево. На разговоры тоже никто настроен не был – завтрак прошел в полном молчании. Друзья Олега Петровича, как только их тарелки опустели, поднялись и, попрощавшись, ушли. Самого вчерашнего пострадавшего за столом не было. Думаю, по напутствию Марата Олег Петрович сделал ноги. В теплом семейном кругу теперь не хватало только Анатолия Игнатьевича. А вот Полина с Валерой явно были лишними, но уходить они, кажется, не собирались. Может, бывший пытается снова найти вдохновение? – Ну что, господа родственнички, – бодро начала Регина, – кто укокошил в прошлом году журналистку? Диана Ивановна от неожиданности пролила на себя кофе, Стас подавился, лицо Александра Венедиктовича вытянулось, а Леонтий Филиппович вроде бы даже не расслышал вопрос. – Ты мозги отпила, что ли? – возмутилась композиторша, вытирая салфеткой кофейное пятно на груди. – А может, это твой муженек, а? – не сдавалась Регина. – А что, вполне логично. Прикинул, сколько может стоить золотишко за границей, проследил за девчонкой… – И приложил по голове! – с умным видом закончил Валера. – Она умерла от укуса змеи, – остановила я его поток фантазии. – Тогда что-то не сходится, – продолжил умничать бывший. – Ехал бы ты в Москву, Валера, со своей дамой. А то я вообще сделаю так, что твой труп не найдут. – Какой накал! Какие эмоции! – почувствовав, что назревает новое представление, воскликнул Леонтий Филиппович. Но бывший расценил мои слова по-своему. Он едва ли не расплылся в улыбке, наверняка подумав: «Бьет – значит любит». По крайней мере выражение его лица как раз об этом и говорило. – А зачем ее убивать? – наконец-то вступил в диалог Марат. – И среди вас, что ли, серпентологи (специалисты по змеям. – Прим.автора) есть? Я бы, например, не смог подделать такое убийство под несчастный случай. Но, возможно, у меня просто фантазия скудная. – У меня еще вопрос… – начала я, но получила пинок под столом. Да что за привычка у человека? У меня все ноги в синяках скоро будут! И ладно бы, если от страстной ночи, так нет же, только потому, что таким способом Марат меня пытается заткнуть. Бросив на этого любителя ногоприкладства гневный взгляд, я как бы случайно пролила на него свой кофе. Жаль, это уже был не кипяток. Сварила бы вкрутую. – Вы такие милые, – усмехнулась Регина, на что Валера закатил глаза. Может, это, конечно, не от ее слов, а потому что голова закружилась от вчерашней травмы. Я снова прям заголовок увидела – «Карелия – край разбитых сердец и голов». – Доброе утро всем! – раздался у меня за спиной голос Игнатьевича, за которым тут же последовало приветствие от Жигана. Он хоть пес и умный, но отделался стандартным собачьим «гав». Заняв место за столом, Игнатьевич потянулся к кофейнику, а я не смогла вынести жалобный взгляд Жигана и скормила ему оладушку. – Нужен еще кофе, – сказал Александр Венедиктович и пошел в сторону кухни. Вернулся он не один, а в компании Виктории Матвеевны и Алеси. Теперь точно вся шайка в сборе. – Что у вас тут слышно? – спросил Игнатьевич. – Больше никому голову не проломили? – Как смешно, – не оценила Диана Ивановна, но ее можно понять. – Ну так что, товарищи кладоискатели, – снова расплылась в улыбке Регина, – кто еще что скрывает от любимых, – сарказмом на этом слове можно было умыться, – родственников? Да, семейные отношения, приправленные золотой крошкой, иногда очень горькие на вкус. Хорошо, что в моей маленькой семье нет никаких кладов, а то мало ли бы во мне или в братце проснулась кровожадность, и мы начали лупить друг друга по головам. Он меня фонендоскопом, я его – ноутбуком. Рабочими инструментами, так сказать. – Мне скрывать нечего, – подняла руки Диана Ивановна. – Мне тоже, – пожал плечами Александр Венедиктович. Леонтий Филиппович закашлялся и покаянно произнес: – А я один раз своей жене изменял. Чего? Всех как будто поставили на паузу. Первой отмерла Регина и усмехнулась: – Нас не интересует сексуальная жизнь советского народа в довоенный период. Если, конечно, ваша любовница не соблазнила вас с целью выведать семейные тайны. – Нет, – покачал головой Леонтий Филиппович, – но она была, – перешел он на шепот, оглянувшись, – против Сталина. Я не знала, то ли плакать, то ли смеяться, но то, что я оказалась в карельском филиале дурдома «Ромашка», очевидно. – Это наверняка очень занимательная история, но мне кажется, это не совсем то, что имела в виду мама, – заметил Стас. – Опять начинается балаган, а вроде бы все трезвые. Или не проспались? Насчет лимита шуток Марата я ошиблась. Шоу продолжается. А из зрителей только притихшие Валера с Полиной. – Итак, на чем мы вчера остановились? – спросил Игнатьевич. – Давайте продолжим, а то я не любитель семейных посиделок. – Конечно, лучше же со своим блохастым псом миловаться, – не удержалась всё-таки мадам Сарказм. – Регина!!! – Молчу-молчу. Игнатьевич говорил за себя и за Марата. Историю я эту уже знала, так что продолжала кормить оладушками обиженного Региной Жигана. К концу этого монолога друзей лучше нас уже было не найти во всей Карелии. – И ты, девочка, – повернулась Диана Ивановна к Алесе, – знала, что Марат Сергеевич вовсе не художник, и молчала? – Не стоит перекладывать все на девушку, – встал на защиту этот «нехудожник». – Я умею быть убедительным. – О, – в глазах Регины загорелся интерес, – вы ей угрожали, запугивали ее? – Я что, похож на психа? – Эм, – подняла я руку, – можно мне ответить на этот вопрос? – Илона, не начинай, – предостерег меня Марат. А что я? Я ничего! – Подождите! – снова воззвал к нам голос разума в лице Александра Венедиктовича. – Я видел карты этой местности, датированные и девятнадцатым веком, и двадцатым. Но ни на одной не было места, обозначенного как Змеиная тропа. Некоторые карты были составлены любителями, и, соответственно, места иногда назывались не так, как в географическом атласе. Например, это озеро, что рядом, местные называли Венчальным, потому что на его берегу вроде как освятили землю и проводили обряды венчания. Так что за Змеиная тропа? Вика, – обратился он к хозяйке, – ты знаешь? Виктория Матвеевна отрицательно покачала головой. А я, кажется, поняла, зачем Марату нужна Ефимовна. Я уж даже голос не подавала, чтобы ненароком снова не получить удар по и без того синей ноге. Так и до гематомы недалеко. Но вопросы меня все равно мучили. И почему я не могла задать их вслух – это к Марату. Меня вот, например, интересовало, что за парня упоминала Ефимовна. Конечно, вряд ли это кто-то из присутствующих. Парнем здесь я бы никого не назвала. Хотя с точки зрения Ефимовны, возможно, многие тянули бы на это определение. Тот же Александр Венедиктович мог показаться ей парнем. А Марат так вообще мальчиком. Ну, очень сексуальным мальчиком. О, опять меня не туда несет! Переключаемся… И вот Игнатьевич же говорил, что сам провел Валентину до деревни Ефимовны, но, как я поняла из его рассказа, она была одна. Так был ли мальчик?.. И что за Змеиная тропа? И можно ли заставить змею укусить кого-то? А вообще, где клад? Нет, меня не влекло золото, хотя драконом я могу быть. Валера может поведать, какова я в гневе. Меня привлек сам процесс: тайны, загадки, интриги, история. Что может быть лучше? Все как в приключенческих романах, да и герой что надо рядом. Только, кажется, в конце он не собирается остановить меня жарким поцелуем в аэропорту и сказать: «Я тебя не отпущу, детка». Блин, ну и пошлость. Голливуд рыдает, желая заполучить этот сценарий. Но герой сейчас заскучал откровенно, судя по всему. Марат одним глотком допил кофе и сказал: – Извините, мне пора. Ну, с одной стороны, он прав – историй в запасе ни у кого не осталось. И как за альфой, за ним последовали все. Поднялись, разошлись… Кажется, я в полной мере осознала, что такое доминирование. Нет, это не унижение, не упование своей властью. С властью-то все проще простого. Это другое. Обычный человек, который не стремится к лидерству, но становится лидером по негласному выбору небольшой группы людей. Он не подчиняет, но ему подчиняются. Он не ведет, но за ним идут. Он говорит – его слушают. Илона! Ты пропала! Я первая засеменила за Маратом. Знала, что нам надо собираться к Ефимовне, но… Может, она все-таки подождет? Едва захлопнулась дверь в комнату, я набросилась на него. Да, именно набросилась – без всяких прикрас и гипербол. Обвила шею Марата руками, ноги забросила на поясницу. Он не ожидал. Потеряв ненадолго равновесие, отступил к кровати и упал на нее вместе со мной. – Илона, ты чего? Упс! Кажется, кто-то немного растерялся. Но главное, что не растерялся нужный орган. А его я ощущала, сидя сверху, ой как. – Заткнись, а? – попросила я, запустив руки под футболку Марата. Ну и пусть потом будет расставаться сложнее, зато сейчас я получу удовольствие. Наверно… Когда одежда начала лететь к черту, ну, вернее на пол, на край кровати и вообще фиг пойми куда, я поняла, что не одна сошла с ума. Марат, взяв меня за плечи, перевернул на спину и устроился сверху. – Илона, ты же понимаешь… Ой, только не сейчас разговоры о будущем и перспективах. – Понимаю. Я же не зря просила тебя заткнуться. Марат резко впился в мои губы, даже укусил, на что я застонала и тут же отдалась ощущениям. Я с таким упоением занималась сексом с человеком, которого знала пару суток, впервые. Да вообще впервые с кем-то! Царапала спину Марата, даже орала, не то чтобы стонала, и плевать, если кто нас слышал. Если и была эйфория в этом мире – вот она. Может, и зря я это попробовала, потому что отходить потом будет еще сложнее, но я это попробовала. И лучшего, наверное, со мной не случалось. Марат поцеловал меня в уголок губ и на ухо сказал: – Ты как охреневшая девственница. – Да пошел ты! – толкнула я его в плечи. – Куда мне идти? – Марат приподнялся надо мной на локтях. Никуда и никогда! Но… это лишь курортный роман. И куда делась вся моя ирония сейчас? Я смотрела, как будто пыталась запомнить каждый момент, я ощущала все во стократ острее. Да, теперь я понимала, в чем прелесть курортных романов. А может, это просто прелесть Марата? Неизведанность, интрига, загадка… Черт! Я снова его хочу. После такого-то марафона я снова его хочу! Пора признать, что влюбилась. Дура, Илона, ой какая дура. – Слезь с меня, – неожиданно даже для себя взбрыкнулась я. Но против моих жалких попыток выступило стальное тело. Марат воспринял мою истерику как-то ровно, а потом просто спросил: – Готова зайти на… забыл, какой у нас уже раунд? Мой ответ и не требовался. Я почувствовала его в себе раньше, чем успела открыть рот. И снова забыла обо всех сомнениях. Да, два раза Илона дура. Я даже забыла о сокровищах мира, о золоте Колчака или кого бы то ни было, о приключениях… Провела бы с удовольствием остаток отпуска именно так. Но кто, если не я из-за собственной обиды, только неизвестно на кого, испортит все послевкусие? И снова в номинации «Лох дня» побеждает Илона Лазарева. – Я в душ, – выползла из объятий, в которых хотела остаться на всю жизнь. Марат не остановил меня и даже – вот непонятливый! – не пошел за мной. Ох, нет, все-таки я ошиблась. Он не тугодум. В душе, оказывается, можно не просто мыться. Хотя я успела. Даже собиралась выйти, но ко мне присоединился Марат. Само собой, омовение отошло на второй план. Я, конечно, попыталась что-то там построить, но все аргументы пали, когда Марат пристроился сзади и, отбросив мои волосы через правое плечо на грудь, поцеловал в шею. Я непроизвольно выгнулась, и… Ну как бы это правильно сказать? В общем, меня имели жестко и с напором. А я и рада-то была на самом деле.