ГЛАВА 21

Илона И в номинации «Самое скорбное выражение лица» побеждает Марат. На это даже больно смотреть. Вообще непривычно видеть его таким. Так что я сделала то, что сделала. Да, я это сказала. Первая. Но – хрень какая-то, честное слово – Марат отреагировал совсем не так, как я ожидала. Наверное, менее удивительными для него были бы слова вроде «давай ты все-таки подумаешь о переезде в Москву» или «давай поженимся», но мое молчание Марата угнетало. Так что я нашла менее болезненный выход. Все сказала сама. То, что он хотел сказать, но не смог. Наверное, чтобы не обидеть или чтобы не показаться обычным искателем курортных романов. Но зато всем вокруг больше всех и надо! Даже Ефимовна, такая умная женщина, и туда же. И вот сейчас мы, как два барана, остались в ее доме, глядя друг на друга. А потом… Нам не понадобились слов. Нас просто бросило друг к другу по всем законам физики. Что там есть? Притяжение? Вот оно и сработало. Мы были знакомы… Сколько там? Двое, трое суток? А вляпалась я по полной программе. Только Марату об этом знать не обязательно. Целовались мы настолько увлеченно, что забыли, кажется, обо все на свете. А потом услышали голос Ефимовны: – Не увлекайтесь под этими травами, а то счастья вам не будет. Нам и так не будет. Но я все равно подняла голову и начала увлеченно рассматривать высушенные пучки трав. – Извините, – сказал Марат. – За что извиняешься? – спросила Ефимовна. – За чувства не извиняются. Идемте со мной, – добавила она, махнув головой в сторону двери. – Захотите клад – получите его. Но есть вещи и важнее. Мы вышли из дома, а я с каждым шагом понимала все больше слова Ефимовны. Клад – это азарт, сама идея. Но мне это не надо было. Да, мне было интересно, но интересен был сам поиск, а не результат, который нам сейчас покажут. Может, если бы поиск был чуточку сложнее, то было бы по-другому. Марат озвучил мои мысли, спросив: – Тебе это надо? Нет, мне это к черту не сдалось. Что мне с кладом-то делать? А там еще налоги, процент государству… Или что там платят? Не заниматься же в самом деле незаконной торговлей антиквариатом. Как показывает статистика, это чревато черепно-мозговыми травмами. – Нет, мне это не надо. Любопытно, конечно, но не надо. – То есть ты просто хочешь удовлетворить любопытство? – Ну да, а ты? – спросила я. – Я помню, что приехал ты из любопытства, но интересовала же тебя в первую очередь смерть Валентины. Так неужели сейчас звон злата перевесил? – Нет, – хмыкнул Марат, ущипнув меня за… в общем, ниже спины. – Просто я встретил одну неугомонную журналистку, которая свернула бы себе давно шею в лесу, если бы не я. Вот и приходится играть в Индиану Джонса. Мы вошли в лес. Не с той стороны деревни, откуда пришли мы с Маратом, а с другой. Ефимовна бодро шагала, а я, как только деревья обступили нас, потеряла ориентир. Ну, вроде Марат чувствует себя в таких местах как рыба в воде, так что я спокойна. Ефимовна остановилась возле странно сросшихся берез. Начинались стволы на расстоянии примерно метра друг от друга, а потом срастались, образуя этакий природный треугольник. Такое вообще бывает? – Вот здесь она начиналась, – сказала Ефимовна. – Змеиная тропа. Название такое не потому, что здесь скопление змей, а потому, что по форме она напоминала змею в движении. Хотя странно, что не прямая, места вполне хватает. Сейчас, конечно, вы этого не увидите, заросло все. Пока еще деревня была жива, так ходили люди. – И куда она ведет? – задал Марат вполне логичный вопрос. – На кладбище. Идем дальше? – А зачем нам туда? – вцепилась я в руку Марата. Покойники-то меня не пугают, но как-то нет желания идти на старое деревенское кладбище. Тем более в лесу рано темнеет. – Ну как зачем? – удивилась Ефимовна. – За кладом. – Эм… может, ну его? – Не бойся, – шепнул Марат мне на ухо. – Ты же потом сама с ума сойдешь от любопытства. Пожалуй, он прав. – Идем, – уверенно ответила я. Через метров двести мы оказались на пригорке, с которого открылся вид на… Как бы в моем понимании кладбища выглядят по-другому. Здесь не было оград, крестов, памятников. Просто поросшие травой холмики и камни разных размеров у изголовья. Ефимовна ловко спустилась с пригорка и, аккуратно ступая, начала ходить мимо могил. Мы шли за ней след в след. Все-таки наступить на кого-то было бы верхом невоспитанности. Пока мы петляли по кладбищу, я поняла, что камни исполняли роль памятников. Кое-где еще можно было рассмотреть остатки букв и цифр. Где-то они были выведены краской, а кое-где – выгравированы. Ефимовна дошла почти до конца кладбища и остановилась, сказав: – Знакомьтесь, граф Иванов. – Это тот самый… – догадалась я. – Да. И не он поставил крестик на карте, а мой дед. Поэтому никто никогда и не найдет клад. А те, кто ищет его, потомки этого самого графа, если вы вдруг не знали. Ну, теперь понятно, откуда у Регины эти аристократические замашки. – Расскажете нам, как все было на самом деле? – спросил Марат. – Вам расскажу. И даже не буду просить, чтобы вы скрывали. Там уж сами решите. Клад в могиле, но то, что столько лет хранилось на костях… В общем, не стоит ни одна материальная ценность того, что может принести потревоженный дух. Я в духов не верила, но от слов Ефимовны все равно как-то жутковато стало. – А мы прямо здесь разговаривать будем? – спросила я, оглянувшись на вполне безопасные холмики. О, ночи ходячих мертвецов явно более популярны в Голливуде, чем в Карелии, но все равно. Вообще, тишина и атмосфера места внушали какое-то… Да черт его знает что! Ой, не стоит поминать рогатого. Но здесь я поняла в полной мере значение выражения «гробовая тишина». Как будто все замерло вокруг, и только где-то высоко ветер колышет ветки, а до нижних даже не достает. Может, действительно мистика какая-то есть в кладбищенской земле. Клад-то мне точно не нужен. Достаточно вспомнить проклятье Тутанхамона. «Я тот, кто зовом пустыни обращает в бегство осквернителей могил. Я тот, кто стоит на страже гробницы Тутанхамона». Кажется, именно эти слова были на амулете. Ох, некстати они совсем вспомнились. Так же, как и проклятье гробницы Тамерлана, «чумное» кладбище Москвы, Минская панна Кальвария. Вдох-выдох. Спокойно. Зря я читаю всякую дрянь на ночь. Вон Марат спокойно стоит, явно таких историй не знает. А я тут… Вот вроде и не особо я впечатлительная барышня, а все равно жутко. – Да не трясись ты, деточка, – улыбнулась Ефимовна. – Покойники не кусаются. Вот совсем не смешно. – Может, действительно пойдем? – спросил Марат. – Как скажете. Обратно мы шли молча. Ефимовне вряд ли в силу возраста было легко говорить на ходу, если даже я не могла. Ну тут еще физподготовка… Блин, о чем я опять? А о том, что хотелось бы завалиться в теплую постельку, на крепкое мужское плечо, желательно то самое, что справа от меня. Но я шагала по лесу в сторону заброшенной деревни. Да, жизнь несправедлива. В дом Ефимовны я зашла, почти не чувствуя ног. А еще обратно надо идти. Где сил-то взять? Нет, конечно, можно типа романтично переночевать в лесу, под звездами… Ага, и с комарами, муравьями, шорохами и прочими травмирующими мою московскую психику факторами. – Вы присаживайтесь, я вам чай заварю. От усталости поможет. Надеюсь, старушка нас не амфетамином хочет накачать. Хотя без него я вряд ли доберусь до дома отдыха. Травки тут не помогут. Но есть еще ручки Марата. Когда кухня наполнилась запахом мяты, чабреца и чего-то еще, я, кажется, даже воодушевилась только от аромата. Обхватив чашку руками, я спросила: – Так что было на самом деле? Вообще, все очень складно из того, что мы знаем. Возможно, лжи там и не было, просто недосказанность. – Согласен, – кивнул Марат. – Умные вы, детвора. Да, все, что я говорила, было правдой, – улыбнулась Ефимовна, присев напротив. – Пришла та беременная женщина в восемнадцатом году вся в грязи, бредила она долго, но в ее бессвязных фразах было что-то. Не знаю, как моя бабка это все сопоставила, хотя она в принципе была мудрой женщиной. Бабушка поняла, что Эльза, как представилась эта женщина, не просто служанка. Да и бредила-то она иногда по-немецки. Была она женой графа Иванова, имя-отчество мы его так и не узнали. Картина сложилась такая, что граф умер в пути, растеряв половину имущества по дороге. Как растерял, где растерял – у истории всегда остаются загадки. Думаю, что в том месте, где умер, не смог проехать, поэтому дальше пришлось идти пешком. К нам в деревню притаскивали разное ищущие в те дни, но самое ценное граф унес с собой. Эльза закопала его на кладбище – не просто так он умер именно там. Облегчил жене задачу. Она руками, беременная, вырыла ему могилу. На что способен человек, правда? А потом дошла до нашей деревни. Говорила, что ее вывели змеи. Бред бредом, как может показаться. А всему, что было с ними, нашлось место в той же могиле. Она просто рассыпала это по телу и забросала землей. У меня, наверное, было слишком удивленное лицо. Это же какая-то сказочная история. Я скорее поверю в леприконов, золотую антилопу и иже с ними, чем в это. Хотя жизнь шутит… Ох, как умеет шутить. Я была прагматиком, пусть и вышла замуж за Валеру, но молодость иногда бывает непредсказуемой. И новый заголовок «Карелия – место для романтиков». Полный отстой. Мне это не надо было. Но все равно накрыло. Может, здесь все-таки какие-то магнитные бури, влияющие на ту часть мозга, которая отвечает за влюбленность и сексуальное желание? – Глубоко закопать руками она не могла, – протянул Марат. – Конечно, – кивнула Ефимовна. – Моя бабка напоила ее травами, которые ненадолго вернули ясность мышления, и это было сделано не с целью получить сокровище, а чтобы достойно предать земле усопшего. На следующую ночь, пока еще слухи не расползлись, мой дед пошел на кладбище. Как человек верующий, он не стал раскапывать могилу. Подкопал с двух сторон, чтобы опустить тело ниже, а потом еще сверху досыпал. Никто не знает, что в земле. Может, там одно золотое кольцо, а может, и несметные богатства. Дед прочитал молитву над усопшим и вернулся домой. Но деревня есть деревня. Как я и говорила раньше, охотники быстро нашлись. Все думали, что Иванов успел сам припрятать клад. Искали, ходили по следам, на натоптанных местах копали, но, как вы понимаете, ничего не нашли. – И ваша семья сто лет хранила эту тайну? – не поверила я. – Вы же могли отдать… то, что лежит в могиле, своим детям, внукам. – Я повторю, – сказала Ефимовна. – Не будет счастья от того, что лежит на костях. Мудрая женщина. И совсем не меркантильная. Вот я бы, наверное, всю жизнь зная, где может быть билет в светлое будущее, не сдержалась. Да даже любопытство взяло бы верх. Ефимовна еще немного рассказала, но это все мы уже знали. И про близнецов, которые в тридцатых приехали выпытывать, и про нашу шайку родственников-кладоискателей. А потом она подытожила, глянув за окно: – Вам пора идти, скоро стемнеет. – Спасибо, – поднялась я и, наткнувшись на вопросительный взгляд, пояснила: – За удовлетворенное любопытство. – А вам-то больше и не надо, – усмехнулась Ефимовна. – Больше вы не вернетесь сюда. Помнишь, что я сказала, когда вы уходили в прошлый раз? – посмотрела она на Марата, он кивнул. – Судьба бывает редкой курвой, но она любит таких, как вы. Только не потеряйте сами золотую нить. Я ни черта не поняла. Да и Марат, судя по всему, тоже. Мы попрощались с Ефимовной и направились к опушке. Говорить было о чем, но я не могла. Все думала об этих прощальных словах. Определенно я стала слишком впечатлительной. «Карелия – место, ломающее систему». И когда у меня в голове перестанут всплывать заголовки? Наверное, как раз сейчас. Марат остановился на том же самом месте, где недавно меня чуть не… Ну, там, где к дереву прижимал в воспитательных целях. О, а сейчас я как раз не против. – Помнишь? – Помню, – кивнула я. – Тогда обнимай дерево, а я обниму тебя. Вот вроде и пошлая фраза, а звучит-то как возбуждающе. – Да ты прям романтик! – вырвалось у меня. Марат рассмеялся и обнял меня за плечи, поцеловав в висок. – Пошутил я, надо быстрее возвращаться, пока не стемнело. Не знаю, было у меня в тот момент лицо удивленное или расстроенное. Главное, чтобы Марат не заметил. Мы резво и молча пошли в дом отдыха. Травки Ефимовны действительно придали сил, так что мой язык остался во рту, а не обмотался вокруг шеи от усталости. Когда в поле зрения уже показался дом отдыха, я спросила: – Поговорим со Стасом? – Да, и думаю, что наедине. Но сразу в душ и ужин. Расписания уже никто не придерживается, поэтому поесть дадут нам и в восемь часов. Заодно у милого семейства спросим, почему они все-таки тридцать лет сюда катаются. – Ну так за кладом ведь. – Это понятно, но не кажется ли тебе странным, что они-то в принципе ничего не делают для его поисков? Ну, представить Леонтия Филипповича, который в столь почтенном возрасте бегает по лесам, сложновато. Да и Диана вряд ли со своим весом и больным сердцем дойдет дальше озера. Так что кто знает! В холле… Господи, может, у меня глюки от травок Ефимовны? Надеюсь, что нет. В холле стояли Валера и Полина с чемоданами. Я чуть не прослезилась – такое умиление вызвала эта картина. Бывший, увидев меня, выдержал драматическую паузу, а потом скорбно выдал: – Илона! Я понял, что не смогу простить твои шашни вот с этим… – посмотрел он на Марата, но вовремя осекся, видимо, понял, что силы не равны. – Я уезжаю. Нет, ну сейчас определенно расплачусь. – Счастливо оставаться, – обошлась без пафосных речей Полина. Я прижала руку к груди и слезно произнесла: – Благословляю вас, дети мои. Будьте счастливы. Иронию в моих словах, кажется, уловил только Марат. Усмехнувшись, он сказал: – Присоединяюсь к благословению, хотя от меня оно вам вроде и не надо. – Илона, если ты захочешь вернуться ко мне, – понизил голос Валера, когда Полина скрылась за дверью, – то я могу подумать. Но поговорим об этом после возвращения в Москву. – Можем даже с Полиной групповушку устроить. ЖМЖ – популярная нынче тема, – на полном серьезе заверила я. – Да? – прищурился бывший. – Конечно, милый, пойду пока с Маратом Сергеевичем попрактикуюсь, чтобы показать класс, – сделала я Валере ручкой, а потом еще для достоверности послала воздушный поцелуй и направилась к лестнице. Фух, Олег Петрович свалил, эта блаженная парочка тоже – отпуск, кажется, удается и играет новыми красками. Душ мы с Маратом принимали по отдельности, чтобы все-таки ужин не стал в итоге завтраком. Я даже старательно зажмурилась, призвав всю силу воли, когда это издевательство над женскими глазами появилось из ванной. Вот сам же просил выходить в соответствующем виде! Хм… Наверное, секс отменяет подобные договоренности по умолчанию. Сброс до заводских настроек, так сказать. Ужин проходил не на свежем воздухе, а в столовой. И здесь были все. Видимо, Виктория Матвеевна ждала всех постояльцев, чтобы накрыть. Мы с Маратом заняли отдельный столик, лишь кивнув всем присутствующим, но я успела зацепиться взглядом за Стаса. Он был здесь и выглядел ни в чем не виноватым. А как вообще выглядят виновные? Наверное, надо спросить у Марата. Ему лучше знать. Кстати, а может, мне в Кировскую область?.. Да ну, бред. Москва-Периферия – это не мой рейс. Я же там завою от скуки. И Марата через месяц-другой возненавижу. Так что действительно лучше все оставить как есть. Приятными воспоминаниями. В то, что с милым рай и в шалаше, я могла поверить лет десять назад. Но в жизни чертовски мало места для романтики. У меня она вся, кажется, сконцентрировалась в Карелии. – Чего загрустила, Варвара, – щелкнул меня по носу Марат. – По Валере уже скучаешь? – Иди ты… – Куда? – В… Я заткнулась, подняв глаза на Марата. Игривое у человека настроение, хотя я даже представить не могла, что он такой, учитывая наше знакомство. А ведь только пара дней прошла. – Извращенец, – резюмировала я. Марат наклонился к моему уху и шепнул: – Это я-то? Напомнить, что ты вытворяла в постели? Ох, если бы журналисты умели краснеть, то я бы как раз это и сделала. Когда друзья Олега Петровича по традиции первыми покинули столовую, Марат поднялся, чем привлек к себе внимание, и спросил: – Ну что, товарищи? Еще немного уменьшим запасы хозяйского коньяка? Ой, я точно пас. Лучше чай-кофе. Что удивительно, сегодня согласились мужчины. И Стас, и Александр Венедиктович, и даже Леонтий Филиппович. Регина молчала. Это удивило меня еще больше. Виктории Матвеевны с нами не было, а Алеся, собрав посуду, удалилась в кухню. Ну что же… Пора расставить все точки над «i», хотя некоторые тайны все же должны оставаться тайнами.