ГЛАВА 22

Когда все расселись снова по места, кто с кофе, кто с коньяком, а кто и с два в одном, Марат снова спросил: – Вот вы все талантливые и успешные люди, явно не нуждающиеся, хотя, конечно, деньги никогда лишними не бывают. Теперь давайте посчитаем, например, расходы Александра Венедиктовича. Тридцать лет вы ездите в Карелию, правильно? Итак, билеты сюда и обратно, проживание, еще какие-то мелочи, – начал Марат загибать пальцы. – Ох, такая сумма набежала, что какой-то там шестой-седьмой части разыскиваемого клада, даже без вычета процентов, вряд ли хватит, чтобы погасить все траты. А вот я об этом не задумывалась. Наверное, не хватает мне прагматизма, впрочем, как и Александру Венедиктовичу. – Не понимаю, куда вы клоните, Марат Сергеевич, – заметил Стас. – Эх, Илона, – вздохнула Регина, улыбнувшись. – Совсем не романтичного парня ты себе выбрала. Еще и с таким контингентом работает, что везде подвох ищет. Марат сложил руки на груди, вопросительно глянув на Регину. Но тут кашлянул Леонтий Филиппович, привлекая к себе внимание. Что-то мне кажется в последнее время, что дедок только притворяется глуховатым, чтобы меньше общаться с милыми родственничками. – Молодые люди! – возвестил он драматично. – Вы такие еще молодые! Глубокая мысль. Интересно, за ней последует что-нибудь еще? – Леонтий Филиппович, – почти простонала Регина, и я всерьез решила, что она сейчас с размаха уронит свой интеллигентный лоб на столешницу. – Не перебивай старших! – отозвался дедуля, и все как-то притихли, а я подумала, что он больше не на драматурга, а на чекиста сейчас похож. – Вы что это, молодые люди, – повернулся он к нам, – Ефимовну развели на разговор? Ох, видели бы ее в молодости, – на лице Леонтия Филипповича расплылась мечтательная улыбка. – Коса до пояса, глазищи голубые на пол-лица, губы такие пухлые, а си… – Стоп! – снова не выдержала Регина. – У нас вечер воспоминаний похождений молодости? – Да что ж ты… Ух, бестия! – погрозил кулаком старик. – Так вот вас еще родители не заделали, как я разговорил эту красавицу на сеновале. Всю ночь старался. Ну а что, даже интересно. Воображение сразу нарисовало такую молодую русскую красотку в сарафане, прям как с картинки, а рядом парня в рубахе с травинкой в зубах. И сеновал, мухи вокруг, пауки, за стенкой свинки хрюкают, по углам мыши шуршат. Ой, блин… Бурная фантазия не всегда хорошо. Видимо, я тоже не романтик. Марат все лишнее, кажется, умел отсеивать, поэтому сразу спросил: – И вы с Ефимовной на сеновале разговорились, это я понял. Она в порыве чувств, ну, или страсти призналась, что знает, где лежит золотишко? – Ну а как же? – усмехнулся Леонтий Филиппович. – Но я ведь лишился бы тогда семейной легенды, да и семьи совсем. Детей-то у меня нет. Ну, и не работает уже ничего для их заделывания. Они вся моя семья, – обвел старик рукой присутствующих. – Но даже не в этом дело. И я постарался сделать так, чтобы наша связь стала главной ценность, а не алчность. Александр Венедиктович поднялся со стула и обнял своего дядю за плечи со спины. Этот жест выглядел не «успокоить», а скорее «поддержать». И выглядел так трогательно… Я снова шмыгнула носом, и ко мне повернулся Марат, недоверчиво прищурившись и спросив: – Ты из-под стола себе наливаешь, что ли? – Марат Сергеевич, – каким-то осуждающим тоном сказала Регина. – Вот я же сказала, что вы не романтик. А в Илоне все-таки что-то есть… такое неземное, но в то же время приземленное. Ну зачем на девушку нападать так? Нет, если бы на меня Марат напал сверху и на кровати, то я бы не сопротивлялась. Но и защиту я понимала. Она же как нападение. – Регина Станиславовна, вы отвлеклись, – такое мягкое замечание, как будто не меня Марат пару дней назад осаждал из-за любых попыток сближения. Я, кажется, чокнулась окончательно. Снова захотелось всхлипнуть и оказаться уже на родном диване с пенным и соленым. А по телевизору что-то вроде «Отпуска по обмену», чтобы улыбаться сквозь слезы. Я становлюсь истеричкой. ПМС, наверное, накатывает. – Ну вот, солдафон, обидел девочку. Ох, лучше бы Регина молчала. Марат посмотрел на меня и недоверчиво спросил: – Когда я успел тебя обидеть? – Все нормально, – буркнула я. – Ой, Илона, ты же не пила, так что давай без Есенина и Бениславской. Я снова готова была разрыдаться. И нет, жизнь поэта здесь абсолютно ни при чем. Вот так с небес на землю. А пятую точку мою никто не пожалел. – Размечтался! – посмотрела на Марата. – На твоей могиле я стреляться не стану! – Полегче, я еще умирать не собирался. – Какая страсть! Какие эмоции! – перебил нашу перепалку Леонтий Филиппович. – Но давайте продолжим. Старость надо уважать, так что мы с Маратом синхронно заткнулись. Да и вообще, сидеть снова до утра в столовой не хотелось. – Слушаем вас, – сказала я, надеясь, что лирических отступлений будет сейчас поменьше. – Хоть мы все и выросли в стране, где религии не было, но все-таки копаться в могилах – это жутко. Проходили годы, пришло новое поколение, – кивнул Леонтий Филиппович на Регину и похлопал Александра Венедиктовича по руке. – В них был азарт, в них была страсть, тяга к приключениям. Зачем отбирать у них это? Я наблюдал, как горели у них глаза, и понимал, что не нужен им клад из старой семейной байки. Я выполнил свою миссию, вложив в их головы правильные установки. Им нужны были эти приезды сюда, отвлечение от городской суеты, песни у костра, походы по лесам. – Да, – кивнула Регина. – Мы горели здесь, жили. А потом возвращались в город и становились серой партийной массой, отсчитывая дни, когда сможем сюда вернуться. Конечно, клад только добавлял нам какого-то вкуса, был своеобразной перчинкой. Его поиски стали ежегодным ритуалом, но вот даже сейчас, скажите, вы видели, чтобы кто-то из нас шастал по лесам и болотом, надеясь найти крестик на карте? У меня ноги болят, у Саши давление, Леонтия Филипповича одышка замучает, если он дальше ворот выйдет. Марат улыбнулся: – Значит, я не ошибся. – Умный молодой человек, что тут скажешь, – одобрительно кивнул старик и добавил, поднявшись: – Ладно, молодежь, пойду я отдохну, что ли. – То есть, – вдруг вступил в разговор молчаливый Стас, – вы всегда знали, где клад, или я чего-то не понял? – Не знали, – ответил Александр Венедиктович. – Да и сейчас не знаем. Дядя сказал о могиле, но не будем же мы перерывать все кладбище. Это варварство какое-то. А вы, молодые люди, – посмотрел он на нас, – узнали, что за Змеиная тропа? – Узнали, – ответил Марат. – Это дорога через лес на кладбище. Кстати, а где Диана Ивановна? Мы что-то так увлеклись, я даже не заметила ее отсутствия. – С давлением слегла, что в принципе неудивительно, – махнула рукой Регина. – А вы знали, что вы потомки того самого графа Иванова? – спросила я. – Знали, – кивнул Александр Венедиктович. – Я видел кое-какие документы, и представляете, тридцать лет назад нашел старушку, которая работала у графа и его жены. – Это же сколько лет ей было?! – удивилась я. – В семнадцатом году ей было пятнадцать, так что застал я ее в девяностолетнем возрасте, но здравом уме и трезвой памяти. Теперь вы понимаете, что нашим кладом было не золото-бриллианты, а история семьи и наши приезды в Карелию. Мы все живет в разных городах, редко созваниваемся… А здесь все так… Это даже не объяснить, но вы, возможно, смогли прочувствовать. Я поняла, что он имел в виду. И да, я это почувствовала здесь. Ни Турция, ни Египет рядом не стояли. И именно эту поездку я запомню на всю жизнь. Черт! Опять в носу защипало… А вообще надо позвонить Кеше и маме, спросить, как у них дела. Что-то я совсем расчувствовалась на фоне истории и природы. Пора взять себя в руки, тем более нам еще предстоит разговор со Стасом. В столовой из кухни появилась Виктория Матвеевна и радостно предложила устроиться в беседке. Наверное, долгожданное освобождение от токсичных отношений с Виктором Васильевичем так на нее подействовало. Александр Венедиктович поднялся и объявил: – Шашлык жарю я. – Ну а я буду стоять рядом и брызгать на него пивом, как в старые добрые, – поспешила за ним Регина. – Я пока овощи нарежу, – улыбнулась Виктория Матвеевна. – А Алеся посуду подготовит. Кажется, теперь нас с Маратом приняли в теплый семейный круг. Может, не такой уж и теплый, не без змеев подколодных, но все равно мило. – Мы сейчас присоединимся, – бросил Марат в спину удаляющимся, а потом повернулся к Стасу: – А вы обычно чем занимаетесь на семейных посиделках? – Наливаю, но в этот раз вы перехватили инициативу. Ефимовна меня узнала? – Нет, – покачала я головой. – Просто вспомнила, что только одному мальчику рассказала о Змеиной тропе, а прийти к выводу, что мальчиком могли быть только вы, не так трудно. Стас грустно улыбнулся: – Вы знаете, может, старшее поколение и право в чем-то. Никому это на самом деле-то и не надо. – А вам это надо? – спросил Марат. – А я никогда об этом не задумывался. Для меня клад был не более чем семейной байкой. Да, я привык сюда ездить каждый год. И когда был пацаном, это даже веселило. Ходишь по лесу целыми днями, в озере купаешься, о кладе байки слушаешь. Потом стало скучно, но я все равно ездил. Традиция, чтоб ее. В итоге мне лет уже немало, а семьи нет, детей нет. Угасает род, мать его, графа Иванова, – усмехнулся Стас. – Один я сюда уже ездить не стану точно, а Алеся, думаю, продаст недвижимость, как только представится возможность. Нет, Виктории Матвеевне, конечно, долгих лет жизни. Опять расплакаться, что ли? Но Стас прав: уходит целая эпоха традиций вместе с людьми. Даже один человек может создать то, что живет поколениями. Наверное, из таких моментов по большей части и состоит наша жизнь? Именно то, что запоминается. – А Валентину вы откуда знали? – спросил Марат. Вопрос был резким, и я бы даже заревновала, если бы имела на это право. – Не поверите, случайностей в жизни хватает, – Стас снова улыбнулся. – Мы познакомились пару лет назад в Петрозаводске. Да, Валя сама из Питера, но приехала сюда собирать какой-то материал. Она умела разговорить, и нет, не так, как Филипыч. Мы просто общались, я кое-что рассказывал, а в прошлом году Валя написала, что приехала сюда. Остановилась она… Не поверите! – Стас замолчал и провел ладонью по лицу, а мы ждали, не перебивая. – В палатке в лесу. Если эта Валентина хоть немного была похожа на меня, как утверждал Марат, то меня это не удивляет. Какая статья могла бы получиться! Бомба просто. Гордость за коллегу почти заполнила мое сердце, если бы не такой исход. – Что с ней случилось? Я не знала, хотела ли слышать ответ на этот вопрос. Все так хорошо и только отчасти криминально разрешалось здесь, что я поверила уже в позитивный исход. – Давно мне не приходилось так далеко заходить в лес, как с ней. Я понял романтику этих мест наконец-то, но сам, конечно, старался не светиться перед Игнатьевичем и Ефимовной. – Вы были любовниками, – констатировал Марат. – И неужели вы, Стас, бросили ее в лесу? – С ума сошли?! От этого ответа я даже выдохнула. Кажется, никакого криминала. Кажется, любовь была у людей. Да, в Карелии точно где-то источник любовного эликсира, вот все и надышались его парами. – Да я сам толком не знаю. Едва уговорил Валю переехать в ближайшую гостиницу, тридцать километров отсюда. На такси, конечно, не наездишься, но есть аренда машин. Она позвонила мне, когда выезжала, через час после звонка мы должны были встретиться возле болота. Дороги там нет, так что минут двадцать Вале пришлось бы идти пешком. И мне как раз времени бы хватило, чтобы добраться. Но к месту встречи она не явилась. Дозвониться я не мог – сами знаете, как здесь со связью. Прождал почти до темноты, а потом вернулся сюда. – И вы не волновались, не обратились в полицию? – удивилась я. – Милая девушка, – грустно улыбнулся Стас. – Могла сломаться машина, могли появиться срочные дела, мог разрядиться телефон. Да что угодно! Но когда Валя и на следующий день не вышла на связь… А потом я узнал, что тело питерской журналистки обнаружили недалеко от деревни. – Кстати, а кто обнаружил? – нахмурился Марат. – Без понятия… – протянул Стас, удивленно на нас посмотрев. – Я как-то даже не задавался этим вопросом. Думаю, полиция должна быть в курсе. – Мне надо позвонить. Марат ушел в комнату, оставив нас со Стасом наедине, и я, немного подумав, спросила: – А о ваших отношениях с Валентиной кто-нибудь мог знать или догадываться? – Вряд ли. – Может, случайно подслушанный телефонный разговор? Случайная встреча в лесу? – Все возможно, но вы же не думаете, что кто-то из моих стариков… – Ну вот Виктор Васильевич преподнес же всем сюрприз. Стас задумался, потирая пальцами подбородок. Может, что-нибудь и вспомнит. Хотя год прошел. В столовой появился Александр Венедиктович, принеся с собой запах дыма от мангала, и спросил: – А вы чего тут расселись? Идемте на улицу. Чтобы не вызывать лишних вопросов, раз уж Стас решил оставить свои отношения с Валентиной в тайне, я поднялась и через кухню вышла на улицу. Хорошо здесь все-таки! Даже уезжать не хочется. Ой, ладно, Илона, не ври-то хоть себе – не хочешь расставаться с Маратом. Надо же было втрескаться по уши в курортного любовника. Это совсем на меня не похоже. Валере я больше позволяла себя любить, а здесь как будто наоборот. Дожилась, блин. Хотя кто знает, может, все пройдет, как только я окажусь в Москве. Так ведь тоже бывает? Не могу же я оказаться однолюбкой и всю жизнь убиваться по случайному любовнику. Недельку пострадаю, а потом затею какое-нибудь журналистское расследование, чтобы отвлечься и прибавить седых волос своему главреду. Но о женских уловках ни за какие коврижки больше писать не буду! Пусть главный меня хоть на дыбу отправит. Брехня все эти уловки – не действуют. На Марата уж точно. – Что застыла, Илона? – спросила Регина, заметив меня. – Думаю, – ответила, подходя ближе. – Иногда лучше не думать, особенно если ничего не можешь изменить. Да эта мадам просто кладезь философии, житейской мудрости и сарказма. Убойное сочетание.