ГЛАВА 23

Александр Венедиктович успевал все. Он не только следил за мангалом, но еще и привычно взял на себя роль тамады. Истории он рассказывал действительно интересные, даже Регина, которая наверняка их уже слышала, улыбалась. А вот Стас был задумчивым и, кажется, мыслями совсем не здесь. Марат до сих пор не появился, и я уже хотела идти за ним. Любопытство, будь оно не ладно! Ну вот, опять обманываю себя. На самом деле просто не хочу терять ни минуты, пока мы все еще в Карелии. Виктория Матвеевна тоже сидела с нами в беседке, нарезая огурцы. Я хотела ей помочь, чтобы не чувствовать себя бесполезной социальной единицей, но хозяйка лишь отмахнулась: – Отдыхай. Да и так отдыхаю. Только села на скамейку и расслабилась, как почувствовала, что мышцы ног в икрах дергаются. Слишком большая нагрузка даже для вечно бегающей москвички. Я всегда скучала по Москве – в Эмиратах, в Турции, даже в Питере. Да, хотелось иногда уйти от вечной суеты, но после дня тишины все казалось сонным. Я даже в другую столицу ездила, вроде и не такую далекую – всего-то семьсот километров. Но и там все было… В общем, не айс. А вот в глубинке Карелии, где я собиралась слиться только с природой, оказалось очень даже весело. И да, слияние получилось немного другим. О, легок на помине! Марат вышел из кухни и, подойдя ко мне, шепнул на ухо: – Анонимный звонок. Интересно… Ну, это точно не Ефимовна, не Стас. Тогда кто? Я снова с подозрением обвела взглядом всех присутствующих. В звонке вроде бы и нет ничего криминального, даже можно сказать, что наоборот. Проявил человек гражданскую сознательность, но не захотел, чтобы его потом затаскали по допросам. У меня была пара вопросов к Марату, но он уже в компании Александра Венедиктовича стоял возле мангала. Я села вполоборота, сложила руки на спинке скамейки и положила на них голову. – Готовишься к дням, полным шоколада и слез? – услышала голос Регины за спиной, причем без капли насмешки. Я подняла голову и только поморщилась в ответ. Она у Ефимовны, что ли, училась мысли читать? Как раз об этом я только что и подумала. Но Регине я ответила: – Все нормально. – Ну да, как же. А вот это уже был сарказм. И он как раз к месту. Регина помогла мне выбросить из головы эту навязчивую мысль, и весь вечер я не вспоминала, что скоро нам с Маратом придется навсегда расстаться. Но стоило оказаться в комнате, как вопрос вырвался сам. Ну, не думаю, что кого-то удивит, если мой язык начнет работать быстрее мозгов. – А нелюбовь к большим городам – это единственная причина, по которой ты хочешь отказаться от перевода в Москву? Марат замер, держа в руках футболку, которую только что снял. Ох, в таких условиях разговаривать гораздо сложнее. Да и вовсе разговаривать нет желания – хочется подойти и потрогать. – Что за странные вопросы? – Нет, ну просто… Блин, как-то не густо у меня стало со словарным запасом. И куча противоречий. Сразу сама убеждаю Марата и себя заодно, что это просто курортный роман, который ничего не значит и останется приятным воспоминанием. Ничего серьезного. А сейчас я почти закатываю сцену ревности. Идиотка, прости господи! – Илона, если ты так пытаешься спросить, удерживает ли меня от перевода в Москву кто-то, – выделил он последнее слово, – то ты можешь спросить прямо. И за этой фразой снова последовала улыбка «понижение IQ у женщин». Это что получается? Марат подумал, что я ревную? Не дождется. – Нет, – тоже улыбнулась я. – Думаю над статьей. Например, тема «Москва. Чем привлекает и отталкивает?» или «Уровень притязаний: Москва». – Ну это лучше, чем «ТОП-10 женских уловок». Марат кивнул, но было заметно, что ни черта он мне не поверил. Может, еще поумничать? Только мысли, стоило бросить взгляд на голый торс, текли совсем не в рабочем направлении. И только я собиралась послать все к черту, как телефон, лежавший на столе, подал короткий сигнал. Взяв смартфон, Марат, по всей видимости, прочитал сообщение, а потом снова натянул футболку и сказал: – Идем. – Куда? – не поняла я, посмотрев в окно. Кажется, прогулки ночью по лесам входят в привычку. И в этом, скажу по секрету, нет ничего романтичного. Больше травмоопасного. – Можешь не идти и изводиться здесь от любопытства. – Я иду. – Так и думал. Судя по всему, я что-то упустила. Думала-то, что все уже выяснили и разложили по полочкам, но Марат приехал, чтобы узнать, что случилось с Валентиной, а этот вопрос пока открыт. Дом отдыха мы снова покинули беспрепятственно, и я спросила, едва мы вышли за ворота: – Так куда мы идем? – На кладбище. Там нас ждет Игнатьевич. – Ты сейчас шутишь? – поежилась я. – Нет. Я предлагал тебе остаться. Скажи мне кто неделю назад, что я буду таскаться ночью по лесам, кладбищам и болотам с обалденно сексуальным мужиком, посмеялась бы над абсурдной фантазией этого умника. – Ночью по болоту не пойдем, сделаем кружок, – предупредил Марат. – Так а зачем мы вообще туда идем? – За невидимкой. Если Марат думал, что я хоть что-то поняла, то он глубоко заблуждался. Или он просто хотел нагнать таинственности? Тогда у него это получилось. Скорее всего, его настигло просветление, в отличие от меня. Дальше мы шли молча. Когда деревья расступились и перед нами появилась деревня, я даже перестала дышать. Это выглядело… Завораживающе, мистично, даже сюрреалистично, особенно при свете полной луны. Если бы сейчас я услышала волчий вой, то картина вообще была бы полной. – Обалдеть, – прошептала я. – Шикарный вид, – согласился Марат. – Но надо идти. К домам мы не подходили. Обогнули деревню и, снова зайдя в лес, остановились у начала Змеиной тропы. – Чего стоим? Кого ждем? – не поняла я и услышала хриплое частое дыхание за спиной. Мамочки! Волк! – Илона, не ори, – предупредил Марат. – Это всего лишь Жиган. А я чуть инфаркт не получила! Опять. Знакомый мокрый нос ткнулся мне в ладонь, и я машинально погладила пса по голове. – Здравствуйте, молодые люди, – поздоровался подошедший Игнатьевич. – Клиент на месте. Выключай фонарик, Сергеич. Остаться без единственного источника света возле кладбища? Бр-р-р! Но немного успокаивала компания двух мужчин и одного пса. Марат выключил фонарик и взял меня за руку. Игнатьевич пошел вперед, мы – за ним, а Жиган замыкал наше шествие. Я старалась идти бесшумно – кто знает, что нас там ждет. И, кажется, даже дышала как можно тише. Когда мы уже должны были выйти к кладбищу, Игнатьевич неожиданно свернул направо, где не было даже намека на тропинку. – А куда?.. – начала я, но Марат крепче сжал мою ладонь. Наверное, это было призывом к молчанию. Ладно. Но если я переломаю здесь конечности, кому-то придется нести меня на ручках. Нога человека в этих местах явно давно не ступала. На лицо цеплялась паутина, вроде бы даже кто-то прополз по моей руке. Нет, ну это для ребенка мегаполиса слишком. Игнатьевич остановился и, подойдя к нам вплотную, тихо сказал: – Ни звука. Спускаемся к кладбищу. Шаг в шаг за мной. Я кивнула, хотя вряд ли в темноте это заметили. Аккуратно мы продолжили путь по спуску с пригорка. Не так страшен черт, как его малюют. Мои ноги остались целыми и почти невредимыми. Только, кажется, я наступила на чей-то последний приют. Мысленно извинившись перед покойником (в таких условиях к черту атеизм), я подняла голову и увидела чуть дальше тусклый свет. Фонарик. Его свет бил в противоположную от нас сторону, поэтому наше приближение должно остаться незамеченным. Тем более звук наших шагов заглушал более громкий звук соприкосновения лопаты с землей. Или кто-то кого-то хоронит, или раскапывает. Второе более правдоподобно в данной ситуации. Я забыла обо всех жучках-паучках, которые уже, скорее всего, гнездились в моих волосах, и, едва не обгоняя Игнатьевича, поспешила к источнику света. Как только мы подошли к неизвестному, который усердно работал лопатой, Марат включил фонарик и громко спросил: – Помощь не требуется? – Господи! – Так меня еще никто не называл. Но можете обращаться ко мне имени. А я просто стояла с открытым ртом, наконец-то поняв, что означали слова о невидимке. Стас был так озабочен тем, чтобы никто из родственников не узнал о его отношениях с Валентиной, что привычно не обращал внимания на того, кто не говорил, а только слушал. Почему я выбрала в компании Олега Петровича должность секретаря? По той же причине. Улыбаешься, приносишь кофе и только слушаешь. Так со временем ты становишься невидимкой, которую никто не замечает. Тот же принцип работает и с домработницами. – Не там копаете, – только и смогла выдавить я. Воткнув лопату в землю и отряхнув руки, мужчина, которого я не видела со дня приезда, спросил: – И где я спалился? Перед нами с грустной миной стоял Юрий, мультизадачный работник дома отдыха. – Вы были слишком незаметным, – ответил Марат. – А поверьте моему опыту, именно такие люди полны неожиданностей. Не хотите нам рассказать свою историю? – Эм… Может, не здесь? Давайте хоть на опушку выйдем, – предложила я. – Отличная идея, – поддержал меня Игнатьевич и, взяв лопату, что меня обрадовало, потому что здесь часто все получают по голове, добавил: – За мной. Марат жестом пригласил Юрия следовать вперед и приставил к нему Жигана. Да, такого поворота я точно не ожидала. Я и забыла, что в доме отдыха есть еще один человек. На глаза он не попадался, да и за водоворотом событий можно свою тень не заметить. А вот как оно, оказывается… Главный кладоискатель – тихий неприметный мужичок. На опушке Игнатьевич остановился и, закурив, сказал: – А я думал, что ты, Сергеич, бредишь, когда позвонил и сказал, что надо покараулить на кладбище. А тут прямо тепленьким на костях взяли. – Интуиция, – усмехнулся Марат. – Ну, и опыт. Он опустился на траву и потянул меня к себе на колени. Нашел место и время, е-мое! – Дайте сигаретку, что ли? – попросил Юрий у Игнатьевича и, тоже закурив, тяжело вздохнул: – Что вам рассказать? – Все по порядку, а то одна любопытная журналистка потом напишет статью с пробелами, – серьезно ответил Марат. – Да тут на целую книгу история, – заметила я. – Вот, видите, Юрий. Надо удовлетворить женское любопытство. И мы можем стать частью бестселлера. – Хватит издеваться, – наклонилась я к уху Марата и укусила его за мочку. – Ладно. Мне-то особо и скрывать нечего, – Юрий тоже опустился на землю и начал рассказ: – Моя семья из этой деревни, так что история о революционном кладе передавалась от деда, участника тех событий. Отец мой переехал после его смерти в город, но о кладе помнил. В итоге я оказался здесь лет двадцать назад. – И начали искать клад? – спросила я, когда Юрий замолчал. – Да. Это были долгие беспочвенные годы поисков, пока не появилась эта журналистка. Она от Стаса узнала многое и основательно вцепилась в идею. А я держал в поле зрения этого героя-любовника, который меня даже не замечал. – Вы были с ней, когда она умерла? – резко поинтересовался Марат. – Может, вы еще думаете, что я ее убил? Я что, похож на дрессировщика змей?