25. Макс

Пока я туплю, переваривая предоставленную информацию, Лида пользуется моментом и аккуратно высвобождает плечо из моего захвата. Сглатываю, смотря на нее исподлобья.

— А ты и сразу согласилась, — хрипло предъявляю, — Быстро…

Не могу сдержаться. Примерно такое же чувство как сейчас я испытывал, когда у меня мотоцикл угнали. Беспомощности и злости на себя, что позволил этому случиться.

— У меня был хоть один повод медлить? — Душка насмешливо выгибает бровь.

И мне хочется сказать, что да, был!

Я…Мы же только позавчера переспали!

Да, я все понимаю про Малевич, но ты же выше того, чтобы прыгать на первого встречного мне назло! Ты же не такая, да?!

Ты же, в конце концов, девочка. У вас же все немного по-другому. Ну по крайней мере мне так говорили. Хотя мой личный опыт доказывает, что ни хрена… Но я все равно искренне верил, что у нормальных — да, по-другому. Нужны какие-то там чувства, а не просто так. А ты же нормальная, Душка, да?!

Я ведь, исходя из этого, решил, что тебе нравлюсь…

— Так мы едем или нет? — Лида щелкает пальцами у моего носа, выводя из оцепенения.

И первая идет к моей машине, демонстрируя мне свою сочную задницу, обтянутую джинсовыми шортами. Плетусь за ней, думая, что пора бы вводить дресс-код. Иначе, глядя на это все, слишком уж хочется ввести в нее кое-что другое.

"И что меня вдруг заклинило так на ней?" — злюсь на самого себя, пока сажусь в машину и пристегиваюсь.

Ведь мы знакомы давно. И все было ровно. Да, я всегда считал ее притягательной, и характер мне ее очень нравится, хоть и вредная иногда. Но дальше этого не шло. А сейчас мне будто фокус сместили и резкость настроили. На нее.

"Вы не любите кошек? Вы просто не умеете их готовить." — всплывает в голове фраза. Криво улыбаюсь своим мыслям, включая зажигание.

Ну да, точно. "Приготовил" позавчера и теперь тупо еще хочется. Распробовал.

Кошусь на Лиду. Пристегивается с каменным лицом, смотрит прямо перед собой. Молча тянется к дисплею на приборной панели и включает музыку. Я так же молча демонстративно вырубаю. Это вообще-то моя машина, нечего тут хозяйничать.

Косится возмущенно. В ответ нагло улыбаюсь. Фыркнув, отворачивается к окну.

В душном вакууме трясемся по пролеску и бетонке. Выезжаем на трассу так же в гробовой тишине.

Лида открывает небольшую сумку через плечо достает оттуда коробочку с наушниками.

Э, ну нет! Какие наушники? Давай говорить…

— Знаешь, я думаю, что ты мне врешь про Крылова, — заявляю, пялясь на дорогу.

Кожу на щеке тут же опаляет надменный взгляд зеленых глаз.

— И зачем же мне это?

— Заставить ревновать, — пожимаю плечами.

— А ты ревнуешь? — фыркает.

— Да, похоже, — честно признаюсь.

— Считаешь, у тебя есть такое право — "ревновать"?

— Да, ты сама мне его дала. Позавчера.

Слово “дала” я выбрал не случайно. Признаю. И его двусмысленность явно долетает до адресата.

У Лиды на миг теряется дар речи. Щеки вспыхивают и на судорожном вдохе заметно поднимается и опускается грудь.

— Это была случайность. Забудь, — отрывисто.

Ха, сейчас!

— Я тут понял, что не хочу забывать, — сообщаю ей ровно.

— А я поняла, что хочу!

— Ну да, конечно. Еще скажи, что было плохо.

— Знаешь, мне не с чем сравнить, вот и думаю, что это надо поскорее исправить, — ядовито.

И меня действительно это отравляет. Начинаю злиться на нее.

— А исправлять ты с Крыловым собралась? — с сарказмом.

— Почему нет? Он… Приятный, — и таким раздражающим мечтательным тоном. Коза!

— Приятный… Как-то очень уныло звучит, — парирую, — Так что ты врешь. Либо только мне. Либо мне и себе.

— Что за бред? Я не вру.

— Да ладно! Приятный? По шкале жары это что-то еле тепленькое. Если это первое слово, которое приходит тебе на ум для характеристики Крылова, то это безнадежно, Лид. Никто не хочет трахаться с чем-то… Приятным!

— Ой, ну просвети меня тогда, с чем хотят? С тобой? — хмыкает с иронией.

— Да! Вот охарактеризуй меня одним словом, — расплываюсь в дьявольской улыбке.

— Мудак, — с чувством.

— Ауф. Обожгла! — кривляюсь, делая вид, что мне больно. Душка на это, не выдержав, начинает смеяться, — Если так не терпится, можем свернуть на обочину, — играя бровями, предлагаю ей.

— Все-все, меняю на "придурок"! — закатывается заразительным смехом она.

— Ладно, понял, дотерпишь до кровати, — с сожалением признаю я.

— Боже, у меня фантазии не хватает тебя правильно обозвать, — хохочет.

— Тогда давай что-нибудь ласковое теперь, — предлагаю, протягивая руку и начиная ее щекотать.

Уворачивается, хохочет до слез. Я мельком кидаю взгляд на дорогу, а потом снова на нее. Блин, офигенная, солнечная вся. Я кажется поплыл. Все будто в замедленной съемке.

Особенно, когда Душка резко перестает смеяться и широко распахивает полные ужаса глаза.

— Макс! — беззвучно шевелятся ее губы.

Поворачиваюсь на дорогу. И вижу, как по встречке несется черный внедорожник.

Прямо на нас.