39. Макс

В первую секунду я совершенно не понимаю за что!

Ошарашенно смотрю на Лиду и с губ уже готово слететь "какого хрена?" Вся левая половина лица горит. В голове звон и шум, и в этом шуме словно на репите эхом повторяется моя последняя фраза. Доходит. Бля… Медленно оседаю, давая побелевшей от гнева Лиде вылезти из-под меня. Холодным душем окатывает. Заторможено смотрю, как Душка вскакивает на ноги и, сорвав с кровати простынь, судорожно пытается в нее замотаться.

Надо что-то срочно сказать, как-то ее успокоить, но я вообще не представляю что и как.

— Лид, не надо… — убито хриплю, а она уже мечется в поисках одежды. И меня паникой накрывает, что сейчас все закончится вот так! Тоже подрываюсь с кровати.

— Лида, это случайно! — хватаю ее за плечи и несильно встряхиваю, лишь бы посмотрела мне в глаза, — Я ее вообще заблокировал! Она с другого номера звонила. Я разозлился и…

— Полез меня трахать?! — тонко взвивается Душка и сильно дергает плечами, пытаясь вывернуться из моих рук, — Пусти! Пусти, слышишь?! Не трогай меня!

Отпускаю. Она отшатывается на добрый метр и кидается надевать трусы.

Стою как дурак, не представляя как ее остановить.

Столько слов разом крутится на языке, но ни одно из них не способно выразить суть так, чтобы она поняла. Услышала. Что я не сравниваю их, что я сейчас дико, просто ужасно сожалею. Я вижу боль в Лидиных больших зеленых глазах. В сумраке комнаты они так отчетливо влажно блестят обидой, что я немею.

Легко настаивать на своей правоте, когда уверен, что не виноват. А меня виной сейчас размазывает по полу. У Душки в глазах слезы, плечи вздрагивают, руки с треморе с трудом натягивают на голое тело платье… Ей плохо, и это сделал я. И я без понятия как это исправить.

— Лида, ну куда ты собралась. Ночь, — предпринимаю еще одну жалкую попытку ее остановить.

Она замирает и устремляет на меня лихорадочно блестящие глаза. Взгляд останавливается где-то в районе моей переносицы.

— Действительно, — рвано выдыхает, — Почему я должна уходить?! Вали ты!

— Я никуда не пойду.

— Нет! Ты уйдешь! — наконец смотрит прямо в глаза. С вызовом. И практически на уровне физики ощутимой ненавистью.

Сглатываю, теряясь. Не представляю, что делать с ней такой!

— Нет. И мы поговорим, — стараюсь говорить в противовес ей очень спокойно.

— О чем?! — эмоционально всплескивает руками Душка, — И оденься уже!

Бля… Точно.

Нахожу трусы на полу и натягиваю их. Лида в это время опускается в кресло у балкона. Обнимает себя руками, ссутулив плечи. Опускает голову. Такая раненая…

На это невыносимо смотреть. И мне так хочется вбить в нее, что это все ерунда! Что ее переживания не имеют под собой никакой реальной основы, но как это сделать… Как?

— Лидушка, — сажусь на корточки напротив Душки и протягиваю руку к ее коленям, но она дергается, и я не решаюсь дотронуться, — Послушай, я знаю, что хреново сейчас вышло. Но это случайность. Малевич нет между нами. Никого нет. И в голове у меня нет.

— Ты врешь, — качает головой Лида, — Может и сам себе. Ведь еще несколько дней назад ты с ней спал, — шепчет поломанным голосом.

— Это была…

— Тоже случайность? — с сарказмом выгибает бровь.

— Нет, как раз закономерность. Знаешь, когда стоп-кран уже дернули, но поезд еще какое-то время едет. Потому что слишком много груза. Он слишком тяжелый. Не может сразу…

— А ты типа смог и сразу переметнулся ко мне, — горько хмыкает Лида.

— Я хотел постепенно все, чтобы не было вот этого про "сразу", — тоже начинаю заводиться я, — Но ты сама меня поторопила!

— Я?! — охает.

— Да! Какого хрена ты с Крыловым пошла?! Мы общались, я вообще думал, что тебе плохо, ты на больничном, и ждал, когда выздоровеешь, а ты пошла на какой-то официальный вечер с другим мужиком!

— Я имела на это право, — шипит Душка.

— Потому что я ничего не предложил, да?! И одновременно ты мне сейчас предъявляешь, что я тороплюсь, и что так быстро не бывает! Так как блядь мне поступать, чтобы ты со мной была и мне верила?! Спешить или ждать?!

— Никак! Уже никак, Колобов! — подрывается Душка с кресла и отпихивает меня в сторону, — Все, иди к Любе своей!

— Да не хочу я ни к какой Любе! — встаю с колен, наблюдая как Лида собирает в охапку мои вещи, а затем швыряет мне в лицо.

Один носок повисает прямо на голове. Ну класс. Лида мстительно улыбается.

— А я так поняла, что очень хочешь! — заявляет, скрестив руки на груди, — Стоило ей позвонить, и ты мгновенно изменился! — и улыбка на ее лице трансформируется в гримасу боли, а голос начинает заметно дрожать. Лида всхлипывает, прежде чем продолжить, — Стал целовать по-другому, делать все по-другому! Потому что думал о ней, ее представлял, да? Как же это мерзко! Я будто грязная вся… — обнимает себя, заканчивая слабым шепотом.

Смотреть на нее в этот момент очень — очень больно. Во мне выворачивается все. Душа моя, ну что ты такая тонкокожая? Так нельзя…

— Все не так, Лид, — снова делаю шаг к ней, а она отступает, — Я видел, как ты на телефон посмотрела. Почувствовал, что хочешь оттолкнуть, и я…Я очень хотел, чтобы ты просто проигнорировала ее звонок. Это для тебя он что-то значил в тот момент, а не для меня. И я хотел, чтобы ты выкинула его из головы. И злился на Малевич, да. Но злился только на то, что опять помешала. Как тогда. Вот и все, — останавливаюсь в нескольких сантиметрах от нее.

Лида вскидывает голову, чтобы не разорвать зрительный контакт. Вглядывается в мое лицо, закусывая нижнюю губу, и в какой-то момент мне кажется, что она наконец услышала меня.

И я почти выдыхаю. И уже поднимаю руку, чтобы дотронуться до ее нежной щеки. Но…

— Знаешь поговорку? История повторяется дважды. Сначала как трагедия, а потом как фарс, — говорит Душка отстраненно и глухо, — Вот сегодняшний фарс мне уже надоел. Пожалуйста, уходи. Или придется уйти мне. А я не хочу ехать загород посреди ночи. Так что надеюсь, когда выйду из душа, тебя уже здесь не будет, Макс.

И больше ничего не добавив обходит меня по дуге, покидает спальню и запирается в ванной.