3

Олежик, мягко передвигаясь по квартире, колдовал над моими розетками и выключателями, из широкого кармана появлялись разные отверточки. Одна из них мне особенно понравилась, когда Олег тыкал ей куда-то в провода, на конце ручки зажигалась красненькая лампочка. Я бочком пристроилась к сковородке, из-под крышки шел тонкий дразнящий аромат. Как же есть хочется! И, похоже, не мне одной: де Солический, прикручивая последнюю розетку, глазами полными тоски посмотрел на плиту:

- Котле-е-ты? – пропел он.

- Нет, - отрезала я. «О, парень, да ты не налетчик, ты – халявщик».

- Мясо? – Олегандро нервно сглотнул.

- Печенка, куриная, - ехидно улыбнулась я (в этом месте обычно мои подруги делали «фу» и начинали рассуждать на тему, как такую гадость можно есть), - с тушеным луком – таким прозрачным и скользким, - добавила, чтобы наверняка.

- Моя любимая, вкусно, наверное, - теперь не только я, но и Олег очень нежным взглядом ласкал сковородку.

- Угощайся, - сдалась хозяйка, ну нельзя же выгнать голодного, он вон старался – розетки с места на место прикручивал.

- Ой, спасибо, - просиял Олегандро, срываясь к плите.

- Руки мыть! Ванная там, - сдвинув брови, указала я на дверь.

Парень послушно побрел выполнять приказ.

Я поставила на стол сковородку и две тарелки и начала накладывать дымящееся лакомство.

- Да я и из сковородки поесть могу, - крикнул мне Олег, выходя из ванной, - чего зря посуду мазать.

«Ну, из сковородки – так из сковородки». Я убрала вторую тарелку и тут же пожалела об этом. Вилка Олега так часто ныряла на дно, что стало понятно – заветного «на завтра» не будет. «Вот молотилка, хорошо я себе отдельно отложила, а так и голодной остаться можно».

- Вкуш-ш-но, - улыбался сосед, работая челюстями.

- А вот врачи говорят, быстро есть вредно, - намекнула я очень тактично.

- Да врут, - беспечно отмахнулся Олег, запихивая в рот последний кусок. – Может, чайку поставим? Да ты сиди, я сам.

И он по-хозяйски стал наполнять мой чайник водой из крана.

- А ты на кого учишься? – как бы невзначай бросил сосед через плечо.

- На философском, - ответила я как можно уверенней.

- На кого?

- На философском.

- А будешь кем, философом?

«Да как вы достали!» Сразу вспомнился брат отчима - дядя Коля: вот так же сидел у нас дома, работал вилкой, набивал брюхо мамкиными голубцами и философствовал: «Ох, Сергевна, и кем у вас дочка-то будет – Кантой или Гегелей. Га-га-га. С такой профессией ее нужно срочно замуж, или ноги с голоду протянет». Его родная дочурка Светка училась на экономе.

- Так кем? – не унимался Олегандро.

- Делопроизводителем я буду, отделение там такое есть, - недовольно буркнула я.

- А-а-а, - протянул мой гость, немного разочаровано, ему философиня нравилась, явно, больше. – А чего так поздно с учебы пришла, вторая смена?

«Прямо допрос какой-то».

- Может конфетки? - услужливо протянула я вазочку, рассказывать о себе мне не хотелось. Набьет сейчас себе рот и выспрашивать не сможет.

- Нет, я сладкого не люблю, лучше хлебушка с маслом, – Олег, словно свой собственный, распахнул холодильник, достал сливочное масло и начал намазывать на хлеб толстым пластом. «Простота хуже воровства». - У вас занятия так поздно заканчиваются?

- Работаю еще, - промямлила я неохотно.

- А кем?

- В игровом центре.

- А кем?

«На кого да кем: он что других вопросов не знает?»

- Наверное феей или эльфом, - улыбнулся де Солический.

«Вот ведь гад, жрет мою еду и еще на уши мои намекает!» Щеки загорелись от злости.

- Нет. Пираткой, рассказываю детишкам, как Френсис Дрейк наподдал испанцам, Олегандрам там всяким. Наглые больно были эти испанцы, вот по зубам и получили.

- Алехандро.

- Что?

- Я говорю, Алехандро – имя испанское, это толи Александр, толи Алексей по-нашему, но точно не Олег, - а не дурак, издевку-то поймал.

- Сам-то кем работаешь? - пошла я в наступление, видя, как он намазывает маслом второй кусок хлеба. А с виду худой, куда в него столько влезает?

- Киповец, - горделиво приосанился парень.

- На целлюлозном комбинате?

- Почему на целлюлозном? - не понял Олег.

- Ну, кипы бумаг с места на место таскаешь, - наивно захлопала я ресницами.

Парень закатился громким хохотом. И чего я такого смешного сказала? Вот вы знаете, кто такой киповец?

- Я слесарь контрольно-измерительных приборов, ну что-то вроде электрика, только лучше.

- А-а-а.

«Так бы и сказал – слесарь. Так нет же, надо выпендриться».

- Я на севере под Сургутом работаю по вахтам. Три месяца на газораспределительной станции, а два дома.

- И, наверное, скоро опять уезжаешь? - спросила я с надеждой в голосе.

- Почему уезжаю, я только в воскресенье прилетел.

«Вот засада».

А дальше на меня полилась лавина воспоминаний о крайнем севере: про то, как два олуха у них со станции ушли за грибами и заплутали, как их искали три дня, а те одними грибами и ягодами питались, а потом большие начальники всем надавали по макушке, включая инженера по технике безопасности, и тот запретил выходить за территорию; про любопытных медведей, которые все время околачиваются неподалеку (вот интересно, как они тех бедолаг не сожрали); про северное сияние и морозы, и оленью колбасу (которую обещал мне привезти в следующий раз, не уверена, что буду есть несчастных оленей, это все-таки не курицы). Олег все говорил и говорил, говорил и говорил. Печенка она, знаете ли, силушки предает, на целую лекцию энергии хватит. В начале я вежливо кивала и чего-то там поддакивала, потом стала клевать носом…

Проснулась я утром на своем диванчике, заботливо укрытая пледом. Олега не было. Вот сказочник - Ганс Христиан, усыпил. Бюстгальтер мой дорогучий цел, планшетик тоже на месте. Консультация в восемь сорок, как бы не опоздать.