Глава 10

Я подготовила всё нужное для торта, прочла письмо градоначальника, где он рассказывал о тонкостях проведения конкурса и всей ярмарки, и выбрала праздничный наряд на завтра — нежно-голубое платье с воланами и тонким кружевом. Шляпку в этот раз решила не надевать, раз веснушки мои прекрасны.

По уму, покончив с делами, надо было бы лечь спать, чтобы отдохнуть перед трудным днём и не менее тяжёлой ночью, но вместо этого я отрезала половину рыбного пирога, который испекла на ужин, и пошла в гости к соседям.

― Как ты? Готова к великому дню? — поинтересовался Аллен, пока Элла готовила чай. — В городе только и разговоров о твоём угощении! Всем интересно, что это будет, люди даже пари заключают, — усмехнулся он.

― Скажем так, я к нему подготовилась, но морально не готова совсем. Не покидает какое-то странное предчувствие… Привет, Билли! — я улыбнулась соседскому сыну, когда тот заскочил на кухню.

― Здравствуйте, — буркнул он и умчался, схватив яблоко.

― Не обращай внимания, — махнул рукой Аллен, — второй день такой ходит. Наверное, снова в какую-то девочку влюбился и страдает. С ним такое частенько случается, к счастью, и проходит оно быстро.

― Ну, раз он мечтает о путешествиях, значит, романтик по натуре. А такие люди влюбчивые, — в моём представлении Билли был совсем ребёнком, а тут уже любовь! Я невольно улыбнулась, и почему-то подумала о драконе. Когда он вернётся? Может, что-то нашёл, раз задерживается?

― Лучше бы этот романтик об уроках думал, — проворчала Элла и поставила передо мной кружку ароматного чая с лимоном. — Как влюбится, так вечно двойку схлопочет, а то и не одну. А мне потом красней перед учителями.

― Ничего, милая, говорят, со вторым будет легче, — Аллен хохотнул и многозначительно глянул на покрасневшую жену.

― Какой второй? Этого бы прокормить! Балфи любит пустить пыль в глаза и показать, какой у нас город распрекрасный, а как зарплату поднять людям, так денег нет. Ты уже сколько лет прибавки не получал? И для меня работы нет в городе.

Я поняла по бурной реакции Эллы, что этот разговор у них не первый, и что Аллен хочет второго ребёнка. Эх, вот если бы я осталась и сумела наладить дело с кондитерской, то могла бы взять Эллу к себе. Отличная работа, и от дома два шага. Только я ведь решила, что в любом случае уеду…

Мы посидели недолго, поболтали, договорились встретиться утром, чтобы вместе пойти на ярмарку, и я отправилась спать, причём так устала за день, что даже пролежала в полудрёме пару часов, когда плач уже разносился по дому, но всё же не выдержала.

― Ладно, встаю, — проворчала себе под нос, и плач умолк, словно играть со мной вздумал. — Не верю. Ты же сейчас снова начнёшься.

Чтобы чем-то себя занять, я сварила кофе и достала гримуар, однако книгу читать не собиралась, интересовало меня другое. На форзаце гримуара был бумажный карман, вроде бы пустой, но…

― Яви прошлое! Джудит Холли, — велела я, тронув указательным пальцем карман, и прочла заклинание.

На столе рядом с книгой появился первый обгорелый листок, потом возникли ещё несколько. И это было всё, что сохранилось в семейном архиве о хозяйке этого дома.

Если бы я попросила бумаги о других своих предшественницах, то листов было бы намного больше, но, увы. Когда-то одна из Холли вот так же решила прочесть бумаги Джудит, чтобы разгадать тайну семейного проклятья. Она извлекла документы из гримуара и положила на стол около канделябра, а сама ушла на кухню, готовить чай. Была буря, ветер распахнул окно, створка сбила свечи, и огонь моментально сожрал старую бумагу. Когда ведьма прибежала, архив почти полностью сгорел, а наш род лишился надежды на разгадку тайны проклятья.

Стараясь не замечать плача, я потягивала кофе, просматривала оставшиеся потемневшие листочки и неожиданно наткнулась на пару фрагментов дневника Джудит, на которые раньше просто не обращала внимания.

«Я сделала то, что должна была. Наверное, она постарается отомстить, пока ещё может…»

Мне совсем не запомнился этот отрывок, хотя я не раз просматривала архив. Да и о ком шла речь, было непонятно — Джудит не упоминала имя мстительницы. Но вот что-то в голове щёлкнуло, когда увидела некролог. Именно слова «я отомщу» и привлекли моё внимание, вызвав смутное ощущение чего-то знакомого. Джонна была права, нельзя игнорировать знаки и свою интуицию.

Второй фрагмент тоже оказался не таким бесполезным, как я думала раньше.

«С тех пор как переехали, ему ночами чудится плач. По утрам муж ворчит, придирается ко мне по всякому поводу, и я начинаю сомневаться в его любви. Между нами что-то разладилось, а ведь я уже ношу его ребёнка…»

Я считала, что главное тут, это упоминание беременности. И даже услышав рассказ Эллы о ссорах супругов, живущих в доме, не вспомнила эти строки, хотя сам рассказ показался знакомым. Теперь же я поняла, что в семье Джудит происходило то же самое, дом будто стремился развести любящих людей. А ещё, стало ясно, что муж-лесоруб слышал плач, а Джудит нет.

Прочие бумаги всё так же не содержали никакой полезной информации, ну, или я просто пока не понимала её смысла, потому и не могла найти.

Остаток ночи я листала гримуар и никак не могла отделаться от ощущения, что разгадка уже совсем рядом, что не хватает буквально пары кусочков и картинка сложится. Но где эти кусочки искать?

Когда плач умолк, я поняла, что уснуть уже не смогу, и решила заняться тортом. Привела себя в порядок и пошла на кухню. Мне предстояло приготовить крем, глазурь, сделать краситель и собрать торт в пять ярусов. Для декора я выбрала голубоватые листики мяты, чернику и некрупные синие сливы. Добавить к этому богатству розы и узоры из белого крема, и будет красота!

Ну, магия мне в помощь. И зомби, как говорит Юдрик.

Я положила на стол большой лист фанеры, сверху закрыла его парой слоёв белой упаковочной бумаги и собрала первый «этаж» тортика в форме квадрата, потом второй, и так увлеклась работой, что не заметила, как всё сделала.

На столе возвышался огромный, прекрасный торт, покрытый нежно-голубой глазурью — гордость рода Холли. Я обошла его по кругу, удовлетворённо улыбнулась и накрыла всю конструкцию магическим шатром, который защищал мой шедевр от пыли, жары и чужих рук, способных всё испортить.

Тортик для соседей выглядел попроще, но его я тоже прикрыла на всякий случай.

― Всё, пусть пропитываются. Что скажешь, Юдрик? Красота?

― Изысканно и утончённо, как смерть от яда, — восторженно ответил хомяк, заставив меня нервно хихикнуть.

― Ты, главное, при людях такое не ляпни, а то нас с тобой сожгут вместе с этим тортом.

До прихода грузчиков было ещё часа три, на улице светило солнышко, и я решила немного прогуляться, прихватив с собой хомяка для общения. Теперь, когда занять себя было нечем, мне не сиделось дома, предстоящий день снова вызывал тревогу, а ожидание сводило с ума. И ждала я вовсе не конкурс…

Овсяная улица, тихая и сонная, встретила меня непривычным оживлением. Казалось, тут собралась, по меньшей мере, треть горожан, что-то бурно обсуждавших.

― Вот она! — выкрикнула уже знакомая мне бабища с намёком на усики, а из-за её спины вышла Тина, разодетая в пух и прах. Рядом с племянницей топтался градоначальник, казавшийся каким-то съёжившимся.

Меня окружила толпа мужчин, и по их лицам я поняла, что дело плохо.

― Ну что, зомби мои задорные, здравствуйте! — мрачно выдал в полной тишине Юдр

* * *

Тина, шелестя пышной юбкой, вышла вперёд и гордо вскинула голову, глаза девицы горели ярче драгоценных булыжников в её серьгах, а на лице застыла ненависть пополам с язвительной насмешкой.

― Доброе утро, соседи, — я решила выяснить, что происходит, но кто устроил мне неприятности, было уже ясно. — Неужели вы все так хотели узнать, что за угощение я приготовила, что встречать меня пришли?

― Мы пришли, — свысока ответила красотка, — чтобы вывести вас на чистую воду, госпожа ведьма, — последние слова она выдавила с такой рожей, будто грязи наелась. — Ты думала, раз городок маленький, отдалённый, а градоначальник у нас доверчивый, так сможешь тут развернуться? Прикинулась добренькой, всех сладостями угощала, да ещё возмущалась, что тебя обидеть посмели, пугала, что уедешь, а сама черные дела свои планировала? Не выйдет!

― И что же я, по-вашему, планировала, госпожа Балфи?

Самоуверенность девицы удивляла и настораживала. Так себя вести, это же надо какие-то аргументы иметь. Чем она на дядю так надавила, что он молчит, глаза отводит, хотя недавно сам уговаривал меня не уезжать? Ох, не зря было моё предчувствие…

― Нет, милочка, это ты нам расскажешь о своих планах, — Тина втянула щёки и многозначительно на меня посмотрела. — Ну? Например, начни с того, где наш дракон. Ты сказала, что господин Риирс в орден полетел, так? Вот только слуги говорят, что он вчера должен был вернуться, а его всё нет. Когда мы с вами расстались, Риирс был в полном порядке, потом его видели соседи, входящим в твой дом. А вот как он уходил, не заметил никто. Зато люди слышали жуткий рёв посреди ночи, вроде бы драконий… Странно да? Так может, его благородие и не улетал никуда? Не найдём ли мы его, а может и его труп, в твоём проклятом доме, ведьма? Не зря же ты так этим местом заинтересовалась, что аж справки в архиве Плинни наводила.

― Этим домом я интересовалась по тем же причинам, что и господин Риирс. Тайны люблю, знаете ли. А что до вашего смехотворного обвинения, так я даже оправдываться не стану. Скажу только, что если его благородие вернулся домой, чтобы сказать слугам, когда вернётся, то мой дом он точно покинул живым, и не важно, видел это кто-то или нет.

Тина слегка нахмурилась, явно чувствуя, что где-то в её рассуждениях есть слабое место, но усатая подружка тут же пришла к ней на помощь:

― А дикий рёв ночью? Котёнку лапку придавило, что ли? — баба хохотнула над собственной шуткой и окинула взглядом толпу, приглашая посмеяться, однако стояла тишина.

― Уважаемая, — вздохнула я, — подойдите к моей двери и откройте её. Там не заперто, у меня воровать нечего, поэтому замка нет.

― Да вот ещё! Нашла дуру! — неожиданно высоко взвизгнула тётка. — Открою, а меня там убьёт, как дракона нашего.

Неожиданно вперёд вышла вдова Клумм, недобро взиравшая на племянницу Балфи и её подпевалу:

― Да, верещать все могут, а как до дела, так сразу и смелость пропадает, — проворчала старушка, подошла к моей двери и открыла.

Раздался оглушительный вой, вместе со звоном и рёвом. Народ побледнел, заохал, кое-кто, включая усатую воительницу, даже убежать попытался, а я подошла к двери и просто закрыла её.

― Благодарю вас, почтенная Клумм, вы только что показали всем, что если войти в мой дом без приглашения, то город об этом сразу узнает.

― Это что же так вопит-то, деточка? — тихо спросила старушка, слегка побледнев.

― Колокольчик зачарованный, только это секрет, — так же тихо ответила я и подмигнула ей, женщина сперва растерялась, а потом хихикнула и отошла в сторонку, где стояли настороженные и хмурые Флинты, моя группа поддержки.

― Ну, раз всем теперь ясно, что за драконий рёв ночью был, так выходит, и остальные домыслы этой куклы в оборках слушать нечего, — вдова сурово глянула на Тину, а потом так же воззрилась на соседей. — Ну, что стоим? Расходитесь, люди добрые, пора на ярмарку собираться, — однако народ не торопился послушаться, и почтенная Клумм наставила указательный палец на градоначальника. — Господин Балфи, скажите хоть что-то. А то начинает казаться, что в городе ваша племянница заправляет. Или вы тоже думаете, что наша ведьмочка дракона убила, а труп в подвале спрятала? А что? Она может! Вон, какая могучая деваха! Да ещё со смертоносным чучелом хомяка, — вдова заливисто рассмеялась, и кое-кто из толпы её поддержал.

― Она так остра на язык, что непонятно, как всё ещё жива! — одобрительно выдал мой шепелявый хомяк-убийца, и слегка хрюкнул в нос, что у Бюша обычно означало смех.

― Спасибо, милый! — пришла в восторг старушка и захлопала в ладоши. — Нет, правда, разговаривает, а!

Обстановка вроде бы стала разряжаться, даже градоначальник попытался жалко улыбнуться, но Тина стиснула кулаки и пошла на вдову, словно хотела побить.

― Смешно вам? — презрительно скривила губы она. — Вот и дяде было смешно, а теперь он что-то не смеётся. Может, понял, кого в город привёл? Не знаю, права ли я насчёт дракона, время покажет, но если ваша «ведьмочка», — мерзавка криво усмехнулась, — такая безобидная, то зачем она прячет в доме запрещённый цветок, за выращивание которого сажают на десятилетие в тюрьму? Ну, — Тина повернулась ко мне, — скажи людям, что я вру. Покажи свой дом, если так. А только вот у меня свидетель имеется, и опознал он в твоём цветке в кадке душегубку. Ту самую смертельно ядовитую лиану, из-за которой по всему материку гибли сады и леса.

Толпа дружно охнула, люди возмущённо зашептались, а у меня сердце почти остановилось. Кто узнал? Как? Если над первым обвинением я могла лишь посмеяться, то тут… Они уничтожат мою бруддею, а с ней и главное сокровище рода — рецепт красителя для глазури.

В висках шумело, я пыталась что-то придумать и не могла, руки тряслись, во рту язык прилип к нёбу.

― Что молчишь, Василёчек? — взревела усатая бабища, злорадно ухмыльнувшись. — А ну, отвечай! Ведьма ты или нет, а нас много, сладим с тобой, не сомневайся, — она подняла камень с обочины и подкинула на ладони, будто вес прикидывала.

― Прекратите! Да что на вас всех нашло⁈ — взорвался Аллен, и Элла поддержала мужа.

― Стыдитесь. Накинулись на девчонку беззащитную! Вот прилетит господин Риирс, посмотрим, каковы вы храбрецы будете! — соседка растолкала мужиков и приобняла меня за плечи.

― Ах, как трогательно, — мерзко рассмеялась Тина. — А вы, уважаемые, лучше бы подумали о своей семье, прежде чем с ведьмой дружбу водить. У вас ведь сын. Что с ним будет, если родителей в тюрьму посадят за укрывательство преступницы?

Элла побледнела, её рука на моём плече задрожала, ведь в отличие от Аллена она знала о бруддее в моей гостиной. А Тина резко повернулась и посмотрела на их сына, сжавшегося так, что шея совсем исчезла. Весёлый и добрый обычно, мальчишка стал похож на тень, низко опустил голову и вздрагивал от рыданий, тощее тельце крупно дрожало.

― Подойди сюда, мальчик! Расскажи правду, — потребовала Балфи. Аллен и Элла ахнули, не понимая, что происходит, а я вспомнила мелькнувшего в окне гостиной мальчишку, и всё стало ясно. — Скажи, этот цветок ты видел в комнате ведьмы через окно? — Тина достала из кармана лист, страницу из какой-то книги, где была очень точно изображена бруддея.

Билли кивнул, едва глянув, и опустив голову ещё ниже, затрясся сильнее. Элла громко всхлипнула, кинулась к сыну и прижала к себе, пытаясь успокоить, но это не помогало. И я, глядя на несчастного мальчика, едва сдерживалась, чтобы не пустить в ход магию. Как же хотелось проучить мерзавку Балфи, чтобы не впутывала детей в свои козни!

― Хватит! Оставьте в покое мою семью, госпожа Балфи! — Аллен направился к наглой дряни, но несколько мужиков преградили ему дорогу и скрутили.

― Мальчик, расскажи то, что говорил мне и градоначальнику этим утром, — Тина схватила Билли за шиворот, оторвала от матери и встряхнула. — Говори, иначе хуже будет, — прорычала она, когда ребёнок замотал головой, отказываясь отвечать.

― Вы обещали, что мама и папа не пострадают! — разрыдался Билли. — Обещали!

― Говори! Иначе в сиротский приют отправишься, маленький голодранец, — прошипела сквозь зубы Тина.

Мальчишка судорожно всхлипнул, кинулся к матери, прижался, и стал рассказывать, запинаясь:

― Бренда вчера срезала цветки с душегубки, а сегодня я видел, как она достала их из миски, что-то потом сделала с оставшейся голубой водой и полила ею огромный торт.

― А крышка гроба-то всё ближе… — еле слышно пропищал Юдрик, совершенно точно выразив мои мысли. Это был конец.

― Вот! — ликующе воскликнула Тина, окинув взглядом победительницы народ. — Вот, дорогие горожане, кого вы так радушно встретили! Мерзкая чёрная ведьма решила отплатить вам за доброту тортиком, пропитанным ядом. Всё ещё хотите её угощение?

Люди вокруг побледнели, смотрели на меня теперь с ненавистью и ужасом, и даже вдова Клумм отошла подальше.

― Это всё чушь! — выкрикнул Аллен, а Элла разрыдалась, прижав к себе сына, и уже понимая, что будет с её семьёй из-за меня.

― Чушь? Выходит, ваш сын лжец? — рассмеялась Балфи. — Ну, правду-то выяснить просто. Проверим дом ведьмы, заодно поищем там труп нашего дракона… Кто со мной⁈ — она повернулась к толпе, народ взревел, и на меня стала наступать озверевшая масса.

* * *

Я отступала, пока не упёрлась спиной в дверь. Нельзя дать им войти вот так, толпой, когда они почти обезумели от страха и злости!

Прижав к груди Юдрика, я расправила плечи и обвела взглядом горожан.

― Остановитесь, люди, пока бед не наделали, — голос звучал ровно, хотя меня трясло. — Вам будет стыдно, когда узнаете правду. Если я такая жуткая, злонамеренная ведьма, то почему не нападаю на вас?

― Правду надо было говорить раньше, а теперь убирайся с дороги! — рявкнула Тина, и народ согласно завопил, а у меня холодок пробежал по спине.

― Мы поговорим, когда вернётся дракон…

― Тебя уже никто не будет спрашивать, — процедила мне в лицо гадина Балфи и попыталась оттолкнуть от двери.

Выбора не осталось. Короткое заклинание, и мерзавка отлетела от меня, врезавшись в толпу, стаявшую позади, и сразу из трубы моего дома взметнулся в небо столб сажи, осыпав бдительных горожан так, что часть всё же предпочла разбежаться. Я разбудила свой колокольчик, надеясь, что от его воя ещё часть народу сбежит.

― Не нападаешь, значит? — прорычала Тина, стараясь перекричать ревуна, и вырвалась из рук мужчин, которые поддержали её, не дав свалиться. — Чего стоите? — она зыркнула на своих сторонников. — Хватайте её и врывайтесь в дом!

― Не советую… — предупредила я народ, а сама судорожно соображала, что ещё могу использовать из своего бытового магического арсенала.

― Не слушайте её! — заверещала Тина. Её усатая подпевала ломонулась вперёд, расталкивая мужчин, но тут раздался голос, перекрывший для меня все звуки.

― Что тут творится⁈

Толпа замерла, а потом медленно повернулась к дороге, где стояли Риирс и представительный немолодой мужчина с тёмно-бирюзовыми глазами. Раздались радостные возгласы, мол, дракон жив, вернулся! Ведьма не виновата!

― Прекрасен, как вестник смерти! — восторженно выдал Юдрик, и с первой частью его утверждения я была согласна. Сердце рванулось из груди, и я еле удержалась на месте, увидев Дункана. Он вернулся, как обещал.

Я отключила ревуна.

― Господин Риирс, вы живы! — Тина подлетела к дракону, повисла на его локте и прижалась щекой к плечу. — Я была в ужасе, думала, мы вас потеряли. Эта Холли, мы все так в ней ошиблись! Она угроза городу…

― Умолкни, призрак истерички! — сурово прервал её Юдрик, и девица покраснела от ярости.

― Вот, видите⁈ И ещё этот её хомячий труп отвратительный!

― Бренда, с вами всё в порядке? — Риирс досадливо поморщился от визгливого голоса девицы, а смотрел только на меня.

― Всё хорошо, но вы очень вовремя вернулись. Меня тут уже обвиняют в вашем убийстве.

― Что за чушь? — растерялся дракон. — Это кто такое придумал?

Тина побледнела, потом пошла пятнами, глазки забегали, и пришла моя очередь смотреть на неё с мстительной радостью. Ну, давай, выкручивайся теперь! О том, что мне ещё предстоит объяснить лиану и торт, я старалась не думать.

― А что тут думать? — вмешалась усатая. — Мы повара вашего сегодня утром встретили, он сказал, что слуги вас потеряли, мол, вы вчера должны были вернуться, но не прилетели. А мальчишка Флинтов видел, как ведьма из цветов душегубки яд делает и торт им поливает. Такое вот угощение для горожан! И душегубка эта противозаконная прямо у неё дома растёт в горшке. Вот мы все и подумали, что ведьма вас уже, того, угостила.

― Вы все, это кто конкретно? — вкрадчиво спросил Риирс, челюсти плотно сжались, глаза стали холодными, и я поняла, что зол он не только на моих обидчиков. Вот только кому верит, мне или им?

― Ну… Это… — принялась запинаться тётка, а дракон вывернулся из рук Тины и в упор на неё посмотрел.

― Госпожа Балфи, ваша затея?

Тина ощетинилась, как крыса, загнанная в угол, вскинула голову и гордо заявила:

― Не затея, а расследование. И оправдываться я не собираюсь. Ведьму свою допрашивайте. Преступница тут она! И ваша обязанность судить её по закону и упечь в тюрьму за выращивание запрещённого растения и за покушение на жизни горожан.

― С этим мы разберёмся, госпожа, — подал голос второй дракон, внимательно и спокойно наблюдавший за происходящим. — Моё имя Аодан Стиир, и как магистр ордена драконов хочу напомнить всем присутствующим, что самосуд в стране запрещён, и то, что вы пытались тут учинить, тоже преступление. Особенно если окажется, что ведьма не виновата. Где ваш свидетель?

Я виновато глянула на Билли, жавшегося к бледной, рыдающей матери. Если Флинты когда-нибудь простят меня за всё случившееся, это будет чудом.

Тина бесцеремонно ткнула пальцем в сторону мальчика, и у Риирса лицо вытянулось от удивления, но он тут же прищурился, глянув на нашу главную поборницу закона.

― Билли, — Дункан подошёл к мальчику и присел на корточки, — а как же вышло, что ты стал следить за Брендой, да ещё пожаловался на неё госпоже Балфи? Я думал, тебе нравится наша ведьма, и мама же твоя с ней сдружилась…

Мальчик так горько разревелся, что я сама хлюпнула носом.

― Госпожа Балфи сказала, что если я этого не сделаю для неё, то мою маму посадят в тюрьму, потому что новая ведьма злая, а тех, кто с ними дружит, наказывают. И потом я сам увидел тот цветок, а нам в школе говорили про него. И я испугался, что Бренда и правда плохая. Я хотел защитить маму…

Аллен сжал плечо сына, а Элла разревелась и стиснула ребёнка в объятиях.

Да будь всё проклято! Я не могла больше это выносить и ринулась к Билли.

― Малыш, прости, это всё моя вина, — я тронула руку мальчика, детское личико было таким несчастным, что мне было страшно представить, какие противоречия разрывают детскую душу. — Билли, ты всё сделал правильно, ты и должен был защищать маму. А я должна была сразу рассказать всем о цветке и своём угощении, тогда ничего этого бы не было.

― Госпожа Холли, так это правда? — в отчаянии пробормотал градоначальник, и смотрел на меня так, словно я его предала.

― И да, и нет. Билли рассказал правду, как он её видит. Но на самом деле всё не так.

Толпа возмущённо загудела, кое-кто требовал казнить ведьмы, и дело с концом.

― Думаю, нам лучше поговорить об этом в доме, господин Балфи, а потом рассказать людям то, что им нужно и важно знать. Пригласите нас, госпожа Холли? — магистр шагнул в сторону моего дома, и я вздохнула. Конец моему наследству. Но может, хоть Билли немного успокоится.

― Бренда, вы на меня не сердитесь? — еле слышно прошептал мальчик, когда я собралась пойти в дом.

― Ни в коем случае, — мои пальцы сжали худое плечико мальчишки. — Но я дам тебе совет. У тебя замечательные папа и мама, и если в другой раз кто-то из взрослых будет тебе угрожать или требовать сделать что-то, обязательно сразу расскажи им. Взрослые должны разбираться сами, а не втягивать детей в свои дела. Хорошо?

Билли вырвался от матери и быстро обнял меня.

― Я знал, что вы не можете быть плохой. Так и подумал, что не так что-то понял с этой водой. Надеюсь, вам не сильно влетит теперь…

― Не волнуйся, парень, я прослежу, чтобы она была в порядке, а ты, если хочешь, можешь пойти с нами. Папу и маму твоих тоже возьмём, да?

Дункан потрепал мальчика по голове, вопросительно глянул на его родителей, и они оба согласно кивнули, а я поняла, что дракон мне верит, хотя ещё ничего не понимает. Он просто тоже знает, что я не могу быть плохой. А ещё, пытается помочь мне вернуть доверие соседей. Сердце забилось чаще, и я, несмотря на все проблемы, почувствовала себя счастливой.

Оба дракона, Флинты в полном составе, и оба члена семейства Балфи вошли в мой дом.

― Смотри-ка, аншлаг на нашем кладбище! — мрачновато выдал Юдрик. Бюш всегда говорил это, оказавшись в толпе горожан, и я нервно хихикнула, когда магистр с интересом глянул на моего друга.

* * *

― Ну, видимо стоит начать с цветка… — проворчала я и пошла в гостиную.

― Бренда, неужели у тебя правда есть бруддея? — Аллен выглядел ошарашенным. — Но как? Ты же у нас останавливалась, и багаж твой я видел… Элла, ты знала? — он сурово глянул на жену, и та покаянно кивнула.

― Аллен, не сердись. Это я упросила твою жену молчать, пока люди не станут мне доверять настолько, чтобы можно было рассказать о цветке. Простите, я вас подвела, — мне было стыдно перед соседями, а душа ныла. Что скажет магистр? Велит уничтожить мою красавицу-лиану?

Дункан шёл рядом, он тронул мою руку и прошептал, склонившись ближе:

― Вам стоило мне рассказать, но магистра не бойтесь. У него жена ведьма.

Аодан Стиир сразу вырос в моих глазах и вызвал доверие, пожалуй, он сможет понять. Во всяком случае, шанс есть.

― Вот, — я открыла дверь, впуская визитёров. — Бруддея. Зачарованная. Наследие моей семьи. В нашем гримуаре есть заклинание, созданное моей пра-пра-прабабушкой, эти чары не позволяют лиане разрастаться. Она живая, сохранила все свойства, но больше не растёт. Уже два века этот цветок выглядит так. А привезла я её сюда, используя заморские уменьшающие чары.

― Те, что превращают живое в его миниатюрную мёртвую копию? — уточнил Дункан. И я кивнула.

― Видите! — взвилась Тина. — А если чары исчезнут? Что тут будет? А у людей сады!

― Да, госпожа Балфи, мы уже поняли, что вас весьма заботит благополучие этих мест, — сухо ответил магистр. — Однако мне известны похожие чары. У нашего ордена есть сад, где растут крайне редкие, но полезные растения. Бруддея там тоже сдерживается магией.

Он подошёл к моему кустику, тронул лист, покивал, будто о чём-то думал, а потом вдруг подул на ладонь, как крошки сдул. На растение полетела серебристая пыль, и осела на чём-то вроде невидимого кокона, окружающего цветок.

― Вот, это и есть чары, сдерживающие рост лианы, и они весьма надёжны. Ваша родственница была талантливой ведьмой, госпожа Холли, — магистр повернулся к градоначальнику: — Господин Балфи, вы можете с уверенностью сказать людям, что опасности нет. А если они будут сомневаться, пообещайте, что Дункан будет каждый месяц проверять растение, я его научу.

― Спасибо, спасибо, господин Стиир! — шумно выдохнул градоначальник и с чувством пожал руку магистра. — Вот с самого начала эта история вызывала у меня сомнения. Вроде и свидетель есть, и обвинения серьёзные, а не верилось, что наша милая госпожа ведьма из тёмных и злое дело замыслила! Не знаю, как я позволил племяннице меня убедить…

― Упырье бешенство заразно, — мстительно протянул Юдрик, и у градоначальника нервно дёрнулось веко.

― Ведьма, убери свою мерзкую тварь! — взвизгнула Тина, собственно, носительница того самого бешенства, то есть, упыриха. Я тихонько хихикнула.

― Эта тварь в своём доме. Лишняя тут вы, уважаемая. Не нравится — пойдите вон, — неожиданно ответил за меня Аллен. — Вы оклеветали Бренду, нас с женой, и измывались над моим сыном, запугивали, шантажировали, заставили шпионить и доносить. Не надейтесь, что я так это оставлю.

― Да? — презрительно скривилась девица. — А как быть с отравленным тортом, а? Ну, что ты на это скажешь, овечка невинная?

― Нет, ну она просто непозволительно живая… — проворчал Юдрик, и мне показалось, магистр с трудом сдержал улыбку.

― Бренда, покажите нам то, что вы приготовили к ярмарке. Давайте успокоим некоторых бдительных горожан, — Дункан мягко подтолкнул меня к кухне, и я повела всех туда, где стояли под магическими «крышками» два моих творения.

― Вот этот маленький вам, — я посмотрела на Флинтов, указав на тортик. — На ярмарке будет много народу, вдруг вам не достанется, а торт вкусный…

Элла улыбнулась и сжала мою руку, а её муж и сын с интересом поглядывали на мой подарок.

― Да… Госпожа Балфи, если верить вам, то выходит, эта ведьма сущее зло. И горожанам яд приготовила, и соседям, с которыми подружилась, отравы припасла, — насмешливо проговорил магистр и подошёл к тортам.

Он поводил руками около моих творений, а потом повернулся и подмигнул мне:

― Я первым сниму пробу, если не возражаете. Выглядит и пахнет восхитительно! Дункан не зря нахваливал ваши кулинарные таланты.

― Спасибо, господин Стиир. Мне очень приятно. Только боюсь, после всего этого цирка, жители не станут есть мой торт и в кондитерскую мою не пойдут. Хорошо, что на конкурсе мы выберем победителя, который займёт место кондитера в Деррфилте.

― Не станут, и прекрасно! Нам с Дунканом больше достанется, — дракон снова улыбнулся.

― Что же, господин магистр, торт не отравлен? Точно? — оживился Балфи. — А как же то, что видел мальчик? Вода от цветов душегубки ядовита, а эта глазурь точно такого же цвета.

― Тортики совершенно безобидны, уважаемый градоначальник. Тут только один риск — переесть, — уверенно ответил дракон. — А вот как госпожа Холли это сделала, спросим у неё, — он повернулся ко мне и вопросительно выгнул бровь.

― Это тоже часть достояния моей семьи, — созналась я. — Секретный рецепт голубой глазури из цветов бруддеи, предварительно обработанных магией, чтобы убрать яд. Ведьмы знают, что любое ядовитое растение можно использовать для благих целей, если знать, как с ним обращаться. Моя семья нашла способ обезвредить яд бруддеи, а когда растение почти исчезло, пришлось выращивать его в кадке дома. Я хотела удивить горожан, угостить тортом по фамильному рецепту, и вот что из этого вышло…

― Прости, даже мне в какой-то момент показалось, что Тина права, — Элла виновато на меня посмотрела, и я покачала головой, мол, не стоит, а сама в очередной раз подумала, как же мне повезло с соседями!

― Драконы тоже знают, как сделать цветы бруддеи безопасными, более того, мы готовим из них лекарства, которые люди много веков пьют от разных болезней, хоть и не знают об этом. Так что никакого злого умысла в действиях госпожи Холли я не вижу. Ей стоило бы, конечно, сообщить о растении местному дракону, но ведь они ещё не дали свои клятвы, да и вообще, каждый имеет право на тайны, до тех пор, пока они не приносят вреда другим, — подвёл итог магистр. — Господин градоначальник, идёмте, успокоим горожан, расскажем им правду и откроем ярмарку, соседним городкам на зависть. Не зря же я прилетел сюда, жду развлечений!

― И правда ведь! У нас теперь и дракон, и ведьма есть, и магический торт в придачу! Да ещё такой гость на празднике будет! — всплеснул руками Балфи и просиял, уже представляя, как слава о деррфилтской ярмарке долетит до столицы, но Дункан вернул его к делам насущным.

― Балфи, а вы не хотите попросить прощения у Бренды? И от своего имени, и от лица ретивых горожан, которые сперва чуть не сожгли её, а теперь придут бесплатное угощение лопать? А, ещё же есть ваша драгоценная племянница, измывавшаяся над ребёнком. С ней как быть?

― Не здесь, Дункан, — с неожиданным достоинством ответил градоначальник. — Я умею признавать свои ошибки. Извинения принесу прилюдно. А что до Тины… Она тоже попросит прощения, пока под домашний арест, а после ярмарки я вышлю её в деревню, к родне мамаши. Денег больше не дам, будет жить на то, что родители оставили.

― Дядя, нет! — воскликнула девица в ужасе, но он её перебил.

― Молчи, баламутка! Думал, своих детей нет, так ты мне опорой станешь, а от тебя одни проблемы. Марш домой, сиди тихо, и только посмей снова слуг обижать, в деревню пешком пойдёшь. И с украшениями своими попрощайся. Я их продам, а деньги семье пострадавшего мальчика заплачу, как возмещение морального ущерба. А ты попроси прощения, и скажи спасибо, если родители согласятся принять нашу компенсацию. А нет, так сядешь в тюрьму, я тебя на суде защищать не стану!

Я впервые видела Балфи настолько сердитым, и даже зауважала. Тина вцепилась в серьги в ушах, и ревела, растеряв всё высокомерие и наглость.

― Хорош! — восхитился Юдрик. — Хотя чучелом был бы краше.

У Балфи снова нервно дёрнулся глаз.

― И ещё, госпожа Балфи, — Дункан подошёл к девице и провёл рукой над её головой, от его пальцев рассыпались огненные искры, — чтобы вы не вздумали искать чёрную ведьму и вредить кому-либо из горожан, Бренде или нам с магистром, на вас теперь чары. Один неверный шаг, одна злобная мыслишка, и заболеете, подурнеете, а то и вовсе умрёте. Надеюсь, это убережёт вас от греховных мыслей о мести. Поверьте, Тина, это только для вашего блага. Не хочу, чтобы вы испортили себе жизнь, занимаясь подобными глупостями.

Красотка вскинула голову, процедив, куда дракону следует пойти, и что извиняться она ни перед кем не станет, вылетела из дома, хлобыстнув дверью. За ней вышли магистр и градоначальник.

― Ну, и мы пойдём, — замялся Аллен, а я протянула ему тортик.

― Вот. Надеюсь, вам понравится. И мне очень жаль, что втянула вас в эту историю, особенно Билли. Простите, — я обвела взглядом семейство, Элла и мальчик обняли меня.

― Спасибо, соседка. И ты прости нас, — Аллен взял торт и улыбнулся. — Главное, что всё хорошо закончилось. Его благородие вовремя вернулся, да ещё с магистром.

Семья ушла домой, пробовать мой торт, на улице раздавались голоса Балфи и Стиира, а мы с драконом остались наедине.

― Дункан, спасибо. И за то, что поверили мне, тоже… — в наступившей тишине воздух вдруг сгустился, нужно было срочно завести разговор, а не получалось, горящий драконий взгляд путал мои мысли. — Думала, вы уже не успеете вернуться к ярмарке…

― Я успел к тебе, что гораздо важнее, — дракон шагнул ко мне, подхватил за талию, оторвав от пола, и поцеловал так неожиданно, что я только ойкнула, а потом перестала соображать.

* * *

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и оттолкнуть Риирса. Биение собственного сердца грохотало в ушах, кожа покрылась мурашками, и ноги держали меня плохо. Пьяная — самое точное определение, которое можно было дать моему состоянию.

― Госпожа ведьма, там телега приехала, вам пора на ярмарку, — раздался голос из-за двери, когда я так и не ответила.

Судорожно пытаясь собраться с мыслями, я тонула в бирюзовых глазах Дункана и задыхалась от его жаркого взгляда.

― Соскучился, — прошептал дракон. Прижался ко мне, лбом ко лбу, и мурашки, чуть было успокоившиеся, понеслись по телу снова.

Ноги совсем ослабли, но, к счастью, Риирс не спешил меня отпустить, а мои руки скользнули по его могучим плечам на шею, словно в капкан поймали. Единственное, чего мне хотелось — ещё одного поцелуя, до дрожи, до онемения, чтобы всё вокруг исчезло, и сердце замирало от каждого нового прикосновения тёплых губ к моим…

Вот только всё не исчезло.

― Дункан, нет, — я отстранилась, уперлась ладонями в часто вздымающуюся грудь мужчины и отвернулась от его колдовских глаз, где зрачки вытянулись и стали огромными. — Нам нельзя всего этого. Мой род проклят, и я не позволю тебе погибнуть.

Когда мы перешли на «ты»? Когда вообще всё настолько изменялось между нами⁈

― Бренда, это не имеет значения, — дракон попытался снова меня поцеловать, но я увернулась.

― Нет! — весь ужас грядущего навалился на мои плечи. Вот только что взлетела в небо счастливая, а теперь рухнула на камни. — Отпусти меня немедленно! Не смей ко мне прикасаться! Думать обо мне не смей! Пусти!

Мне стало всё равно, что будет с родом, только одно было важно — Дункан должен жить! Я не позволю ему погибнуть из-за моей глупости и слабости.

Как только дракон заметил мои попытки вырваться и поставил меня на пол, я распахнула дверь, увидела телегу и парней, и осторожно, с помощью магии, перенесла торт на повозку.

― Идём, нас ждут, — я вышла из дома, не глянув на дракона, а хотелось забиться под одеяло и реветь. Вот настал и мой черёд отказаться от счастья, чтобы спасти того, кто… Неужели я влюбилась⁈

Дункан молчал, был хмур и просто шёл со мной рядом следом за телегой. Я приглядывала, чтобы парни осторожно везли моё творение, и это немного отвлекало от терзаний, а вот о чём думал дракон, было страшно представить. С одной стороны, нам нельзя быть вместе, с другой, если он так легко откажется от меня, это будет ещё больнее, чем просто расстаться. В общем, я запуталась в собственных желаниях.

У моего дома и по дороге на ярмарку толпы уже не было, а вот большое поле, примыкающее к городской окраине, напоминало муравейник. Народу собралось много, и при нашем появлении люди притихли, все рассматривали торт. Кто с опаской, кто с нетерпением и интересом.

Вести ярмарку должна была Тина, но теперь её не было, и я не знала, что делать. Может, просто разрезать торт, да и всё? Или надо что-то говорить?

К счастью, сквозь толпу ко мне пробился Балфи. Он приложился к ручке и, потребовав тишины, выдал речь:

― Дорогая госпожа Холли, я искренне сожалею о досадном недоразумении, случившемся этим утром. Разумеется, любой человек должен искоренять зло по мере своих сил, однако нам всем стоило помнить, что надо выслушивать не только обвинителя, но и обвиняемого. Произошедшее бросает тень на весь наш замечательный город, и радует лишь то, что уважаемый магистр Стиир, специально прилетевший на нашу ярмарку, — тут Балфи приврал, и магистр криво усмехнулся, — помог нам всё прояснить и не позволил совершить непоправимое. От своего имени, и от имени всех горожан, я приношу глубочайшие извинения, дорогая госпожа Холли. Мы давно не видели ведьм в наших краях, а потому легко поддались глупым страхам, порождённым домыслами. Я надеюсь, вы простите нас и останетесь в Деррфилте. Без вас это место уже не будет прежним.

― С последним согласен, — тихо шепнул мне Риирс и попытался взять за руку, но я отодвинулась, обругав себя за то, что снова покрылась мурашками. Не смей думать о нём!

― Господин Балфи, я принимаю ваши извинения. Будем считать, что вышло недопонимание. И раз уж я приготовила угощение для горожан, то приглашаю попробовать его. Торт по фамильному рецепту ведьм рода Холли. Ну, кто смелый? — я подошла к тортику, который уже переставили на стол, и принялась нарезать.

Удивительно, но первым за кусочком потянулся счастливо улыбающийся градоначальник. То ли, чтобы мне приятное сделать, то ли так сильно хотел попробовать. За ним последовали магистр и Дункан, потом вдова Клумм, а там уже и другие горожане потянулись, насмотревшись, как смельчаки закатывают глаза и мычат от удовольствия.

Конечно, не все захотели попробовать торт, на кого-то история с обвинениями подействовала сильнее, и люди не стали рисковать и есть угощение ведьмы, но это было и к лучшему. Торт закончился очень быстро, и этому весьма поспособствовали драконы. Они не распробовали с первого раза, со второго, и даже с третьего. Вероятно, и с четвёртого кусочка не определились бы, но угощения уже не осталось, и я только развела руками.

― Жаль, это было незабываемо! — промычал Дункан в своей непередаваемой манере. Вроде, о еде говорил, а почему-то вызывал смущение, и мысли в голову лезли всякие неприличные.

― Соглашусь, я точно буду заказывать этот торт госпоже Холли, — кивнул магистр и довольно потёр плоский, но немного округлившийся живот, и я хихикнула.

― Ловлю на слове, господин Стиир! А я, если что, буду знать, у кого попросить отросток бруддеи, — и магистр понял мой намёк, улыбнулся и кивнул, мол, договорились.

Народ обсуждал торт и утреннее происшествие, смотрел представление акробатов из бродячего цирка, вставшего лагерем на краю поля, а в центре уже готовился конкурс кондитеров. На вереницу столов, застеленных зелёными, в цвет городского герба, скатертями, участники ставили свои творения.

― Магистр, вы не присоединитесь к нашим судьям? — предложил градоначальник, и Дункан усмехнулся.

― Соглашайтесь. Поедим тут, а то в моём доме еда сродни пыткам.

― Тогда с удовольствием, — Стиир улыбнулся, но вздохнул. — Хотя сомневаюсь, что попробую что-то лучше, чем торт нашей замечательной ведьмы, он поклонился мне, а Риирс тихо зарычал.

Это ещё что такое? Я удивлённо глянула на Дункана, и в ответ получила ревнивый, обиженный взгляд, но дракон сразу отвернулся, и будто солнце зашло за тучу, холодом потянуло.

Начался конкурс. Играл местный оркестр, белый шатёр над столами колыхался на ветру, зрители с любопытством следили за происходящим, а мы трое шли вдоль столов. Сначала участники рассказывали нам о своих кондитерских шедеврах, тут были и фамильные рецепты, и результаты экспериментов, и коронные блюда хозяек, поданные с гордостью, и даже местные легенды и песни, повествующие о каких-то вкусняшках или их ингредиентах. В общем, жители подошли к конкурсу с душой и фантазией, мне понравилось.

Пока шло представление, магистр тихонько проверял вкусняшки на яд и магию, и затем кивал нам, мол, можно пробовать. Это была лучшая часть судейства по мнению обоих драконов, да и мне многое действительно понравилось. В Деррфилте умели готовить!

Каждое блюдо мы оценивали, как я и предлагала на совещании — внешний вид и подача, запах, консистенция, вкус, оригинальность, а в конце пришлось подводить итоги, совещаться, но к счастью, мнения наши были едины.

― Дорогие горожане, — возвестил Балфи, — наши судьи готовы назвать победителя! На кого же прольётся щедрость господина Риирса? Кто будет вторым кондитером в нашем прекрасном городе? Госпожа Холли, предоставляем слово вам!

Собрав дружные аплодисменты, я вышла вперёд и встала рядом с градоначальником, с болью думая о том, что скоро в городе останется только этот новый кондитер:

― Сначала хочу поблагодарить всех конкурсантов! Вы проявили смелость, ведь выставить на суд своё творение непросто. Так же скажу, что всё было очень вкусно, спасибо вам за это удовольствие. В Деррфилте прекрасные кулинары! — народ заулыбался, многие гордо расправили плечи при этих словах. — Ну а мы единодушно выбрали блюдо-победителя. И это черничные булочки с кремом почтенной Абигаль Финби. Они просто восхитительные. Поздравляю победительницу! — я захлопала в ладоши.

Балфи вывел к нам пожилую женщину с блестящими, живыми глазами и детской улыбкой, а магистр вручил ей грамоту победителя и деревянный значок с резьбой в форме тортика.

― Абигаль, мы ждём речь победителя! — градоначальник и сам сиял, как ребёнок, получивший игрушку. — Признайтесь, вы уже придумали, какой будет ваша кондитерская?

― Спасибо за такую честь, господа. Я очень счастлива, что мои булочки вас покорили, — скромно поклонилась женщина, — однако от приза его благородия я откажусь. Мне достаточно просто победы и признания.

Зрители охнули и раскрыли рты, у драконов брови взлетели вверх, и даже я, витая в своих мыслях, удивилась.

― Но… Как же? — пробормотал Балфи.

― А так, дорогой сосед! У меня шестеро внуков, как вам известно, а ещё муж, сад и огородик. Когда мне кондитерской заниматься? Тем более, в городе уже есть прекрасный кондитер, наша госпожа Холли. Вы же все её торт видели и пробовали, это произведение искусства, а не торт! А я на конкурс пришла, чтобы разрешить спор с соседкой, которая много лет утверждала, что её лимонные профитроли лучше моих черничных булочек. Теперь вопрос закрыт, я победила!

Дама гордо вскинула голову, а в толпе я заметила её конкурентку, недовольно поджавшую губы. Кстати, профитроли у неё были неплохие, но драконы их не оценили, сказали, что слишком мелкие штуковины, и есть там нечего.

― Ну… Что же… — Балфи судорожно соображал, что делать, и было ясно, что к такому развитию событий он не готовился.

― Почтенная Финби, — ему на помощь пришёл Риирс, — ваши булочки были прекрасны! Я с удовольствием помог бы вам организовать своё дело, но слово победителя закон. Могу только позавидовать вашим домочадцам, вы отлично их кормите! Однако будет несправедливо, если вы уйдёте с конкурса только с признанием, грамотой, да значком. Приз всё же должен быть. Поэтому я выплачу вам сумму в пятьсот золотых, которую вы сможете потратить по своему усмотрению.

Женщина охнула, схватила руку дракона и потрясла, улыбнувшись ещё шире.

― Спасибо, ваше благородие! Вот это прямо приз, так приз! — казалось, дама едва на месте не прыгала от восторга. — Новый забор сделаю и крышу в доме, а ещё теплицу вторую поставлю, накуплю саженцев всяких и беседку построю, чтобы розами была увита… — почтенная Финби с обожанием смотрела на дракона, и мыслями уже явно была в своём обновлённом саду и доме.

Народ зашумел, кто-то радовался за соседку, кто-то завидовал, но равнодушных не осталось. Такую сумму в этом городе мало кто видел.

Потом что-то говорили Балфи и магистр, но я уже не слушала. Общественную обязанность выполнила, и меня занимало только собственное дело. Чем скорее всё решится, тем лучше, ситуация стала опасной для…

― Теперь ты не можешь уехать, — голос, от которого заныла душа, раздался над моим ухом, а тёплое дыхание Дункана, коснувшись моей кожи, снова подняло волну мурашек. — В городе нет второго кондитера, и я очень этому рад. Иначе пришлось бы мне самому решать проблему, которую создал по дурости.

― Насколько помню, ты не хотел иметь дел с ведьмами, — сдавленно прошептала я, борясь с накатившими чувствами. — Так что мне в любом случае пришлось бы уехать.

― Не хотел, но тебя не отпущу, — дракон на миг сжал мою руку и отошёл на зов Балфи, а его слова сначала разлились жаром по моим венам, но потом врезались острыми осколками в сердце.

Если проклятье не получится снять, я сама тебя отпущу, и никак ты меня не удержишь, яркоглазый.

* * *

Дункан

Его драконство смотрел, как ведьма общается с людьми, и не понимал, что делать с этим беспочвенным раздражением, с глупой ревностью, которая не давала покоя. Незабудка должна быть с ним, а не тратить время на этих людей!

Уже улетая в орден, Дункан знал всё о своих чувствах. Ведьма сломала барьеры, которые он возводил между ними, когда доверчиво прижалась к нему там, в своей спальне, где по оконным стёклам стучал дождь, заглушаемый невыносимым плачем. Именно тогда дракон сдался и признал то, что ещё несколько часов назад пытался не замечать — Бренда Холли, улыбчивая девчонка с симпатичными веснушками и ямочками на щеках, украла и крепко держала в своих маленьких руках его сердце. Она не давала забыть о себе, как бы далеко они ни были друг от друга, и Дункан больше не хотел бороться с собой.

Единственное, что оторвало его от Незабудки в ту ночь, была мысль, молнией ударившая в голову. Он кое-что вспомнил, но надо было проверить догадку, а для этого нужна была библиотека ордена и Стиир — магистр обожал тайны, глубоко изучал различные виды магии, и обладал отличной памятью.

Дракон сказал девушке, что хочет почитать дневники своего предшественника в Деррфилте, но это была лишь часть правды. Хотя и это он сделал, и нашёл кое-что интересное, подтверждающее его идею, вот только поиски заняли больше времени, чем он рассчитывал, и Дункан места себе не находил.

Он торопился домой, но не для того, чтобы успеть на ярмарку, которую теперь ненавидел. Его благородие уже сотню раз пожалел, что хотел выжить ведьму из города, и раздумывал, как убедить будущего победителя, взять приз деньгами и не затевать кондитерский бизнес. Вот бы конкурс сорвался! Но, увы, на это надежды не было.

В общем, дракон торопился к своей Незабудке, без которой и еда была невкусной, и солнце холодным, и небо не достаточно голубым.

― С ведьмой не так-то просто, Дункан, это упрямые девчонки, — как-то раз заметил магистр, когда они копались в бумагах Бонаузена. — Но игра стоит свеч.

― Это так очевидно? — Риирс был удивлён, казалось, он отлично держит себя в руках, но магистр был крайне внимательным драконом, часто говорили, что он читает в душах, будто в книгах.

― Ещё бы! Раньше ты мог месяцы проводить в обители и сидеть днями в библиотеке, а тут меня позвал, чтобы скорее разобрать архив, состоящий из пары папок. Только одно может заставить дракона так спешить — его сокровище. Ну, ещё, пожалуй, хороший обед, — усмехнулся Стиир, а Дункан смутился, хотя такое с ним бывало крайне редко.

Однако магистр был прав — дракон дождаться не мог, когда снова увидит Незабудку. А сегодня, когда вылетали из ордена, Дункан торопился так, будто каждая секунда на счету, и домой мчался, как ненормальный. Как оказалось, не зря.

Когда Марв сказал, что город бурлит, а племянница Балфи, подловив их повара, расспрашивала о том, когда вернётся хозяин, дракон заподозрил неладное. Он кинулся к ведьме, и едва успел.

Стоило только увидеть девушку в окружении озлобленной толпы, как из горла вырвался рык, и хорошо, что магистр удержал Риирса от глупости, а то горожан в Деррфилте поубавилось бы. Дункан никогда не отличался жестокостью или склонностью к необдуманным действиям, но тут словно голова отключилась. Они хотели причинить вред его сокровищу!

Впрочем, на саму ведьму дракон тоже успел рассердиться на пару минут, когда стало ясно, из-за чего поднялся весь этот шум. Можно было легко избежать подобной ситуации, если бы Бренда сказала ему о цветке. Ведь есть чары, отводящие чужой взгляд, они помогли бы укрыть бруддею от любопытных типов, заглядывающих в окна… Однако, даже рассерженный, Риирс ни на секунду не усомнился в том, что его ведьма не может быть замешана в каких-то тёмных делах. Кто угодно, но не она! В Незабудке было слишком много доброты. Она даже род свой готова была оборвать, лишь бы никто больше не страдал. Какие уж тут чёрные чары?

Незабудка не способна причинить зло, она даже не отбивалась от них толком, а эти тупицы… Дункан зарычал, стоило лишь подумать, что они могли сделать с девушкой.

В общем, дракон был очень рад, что рассудительный магистр был рядом и помог решить проблемы миром. Всё закончилось без особого вреда для Бренды, хотя девушка была напугана, конечно. И Дункан решил, что никогда больше не оставит свою Незабудку без присмотра.

А ещё, наплевав на все условности, он поцеловал её.

Ничего такого не планировал, думал, сначала они снимут проклятье, чтобы Бренда успокоилась, потом он признается ей в своих чувствах… Но вышло всё кувырком. И хотя поцелуй был сумасшедшим, таким, что обоих пробрало до дрожи, до пьяного головокружения, однако ведьмочка его оттолкнула. Признаний даже слушать не стала, просто рта не дала раскрыть!.. Упрямая девчонка, как и сказал магистр.

Бренда весь конкурс делала вид, что вообще не замечает Дункана. Если их взгляды случайно встречались, она сердито поджимала губы, хмурилась, но на щеках вспыхивал румянец. Да! В том поцелуе их было двое, и дракон отлично прочувствовал, как она по нему соскучилась.

Если бы только не проклятье!.. Но Риирс решил, что останется с Брендой в любом случае. Он её не отпустит.

― Давай вернёмся в твой дом, мы с магистром кое-что нашли в архиве, — он подошёл к девушке, болтавшей с Флинтами, и отвёл её в сторонку.

Бренда замерла, а он всё держал её за руку и чувствовал какое-то шальное счастье, словно снова впервые взмыл в небо.

― Я боюсь, — пробормотала Незабудка. — Боюсь понадеяться…

Их глаза встретились, и лишь голос магистра заставил Дункана сдержаться и не поцеловать ведьму при всех.

― Ну, идёмте? — Стиир махнул им рукой и стал протискиваться в толпе в сторону города, а дракон и его сокровище замерли, глядя друг на друга, как голодные смотрят на кусок хлеба.

Если бы не это проклятье…

Они уже почти дошли до края поля, когда старая ведьма, пришедшая в город с цирком, схватила Бренду за руку.

― Деточка, я вижу, ты тоже из ведьм. Хочешь в будущее заглянуть? Тебе это нужно сейчас, — вкрадчиво добавила старуха.

Дункан попытался увести девушку, но она упрямо остановилась и кивнула старухе, даже не глянув на дракона.

― Задумай вопрос и вытащи карту, — предсказательница протянула Бренда колоду, и та, насупившись и кусая губы, вытянула потёртый картонный лист.

― Послушай, — дракон поймал её руку, до того, как девушка открыла картинку, — просто помни, что это лишь карты. Хорошо?

― Карты привели меня сюда, — ответила Бренда и повернула рисунок кверху. Тонкие пальцы дрогнули, карта спланировала на траву.

― Колодец, опрокинутое ведро и вода, уходящая в землю… — старуха тяжело вздохнула. — Знаешь, что это? — она сочувственно посмотрела на девушку.

― Неприятная неожиданность, — голос Бренды дрогнул, и у Дункана сжалось сердце.

Кинув монетку гадалке, он потащил за собой Незабудку, сердито ворча, что карты — просто бумага, и нельзя верить такой ерунде. А у самого перед глазами стояло проклятое пустое ведро.