Глава 7

Сунув перепачканный платок в карман, Гвидо уложил меня спиной себе на живот, обхватив ладонями мою ничем не прикрытую грудь. Я чувствовала, как от тепла его рук рассасываются печали и обиды. На душе становилось легче. А на каждом повороте мои упругие полушария норовили выпрыгнуть из пальцев мужа. Гвидо радостно усмехался, а я просто млела в его объятиях.

Уже поздно вечером, когда мы с мужем лениво плескались в ванной, он притянул меня к себе и тихо пробормотал:

— Похоже, я недооценил своих родственников, Кьяра. Моя мать не угомонится, пока не разведет нас.

— У нее так много власти над вами? — изумилась я, считая своего мужа всесильным.

— Сплетни и домыслы- главное оружие интриганки. Знаешь английскую пословицу? Клевета как уголь. Если не обожжет, так измажет, — поморщился он. — Но я не намерен терпеть ее козни. Не в этот раз. Завтра поговорю со священником, пусть обвенчает нас как можно скорее. Ты согласна? — поинтересовался он, глядя мне прямо в глаза. Я не посмела отвести взгляд, не посмела ответить отказом. Да и не хотела, чтобы мерзкая старушенция одержала над нами верх.

— Да, господин Гвидо, — прошептала я, проведя ладошкой по груди мужа. Он посадил меня к себе на колени, и я ощутила, как в ягодицы упирается восставшая плоть.

— Но тогда наш брак расторгнуть не получится. Будем вместе до гробовой доски, — улыбнулся муж и пытливо посмотрел на меня. — Встретишь молодого парня…

— Нет, господин Гвидо! — запальчиво перебила его я и расплакалась. — Вы собирались прогнать меня?

— Перестань, — муж смеясь погладил меня по голове. — Кьяра, ты моя последняя и единственная любовь. Да и без венчания я не смогу отпустить тебя. Ты только моя! Но в любом случае наш брак будет освящен в ближайшее время.

Я кивнула, все острее чувствуя член Гвидо.

— Кто из молодых может сравниться с вашим толстячком? — хихикнула я.

— Маленькая бесстыдница, — легко хлопнул меня по заднице муж. — Облокотись на бортик, — велел он и, когда я выполнила его приказание, тут же оказался сзади. Мне почудиилось, что складки раздвинулись сами, до того легко и нежно Гвидо вошел внутрь. И задвигался, будто поршень. Я ощущала, как яйца мужа чуть ударяют по ягодицам и даже хотела рассмеяться. Но он, сжав мою грудь в ладонях, принялся яростными толчками вбивать в меня своего толстячка. Стало не до смеха. Я застонала, когда Гвидо подвел меня к пику.

— Покричи, — прохрипел сзади муж, делая глубокий выпад. Выгибаясь под его напором, я вскрикнула. Мне казалось, что мой вопль услышали до самой Лигурии. Сгорая от стыда, я положила голову на бортик. Вскоре сверху навалился Гвидо.

— Нам нужен ребенок, Кьяра, — процедил он, помогая мне подняться. — Только так я смогу обезопасить тебя.

Я мало что понимала и вовсе отказывалась думать. Все мысли сосредоточились внизу, где будто билось второе сердце.

— Мне пришла потрясающая идея, — заметил супруг, перед сном заплетая мне косы. — Пожалуй, я подарю тебе всю коллекцию из галереи в Падуе. Думаю, тут у нас хватит комнат, чтобы разместить все картины и скульптуры.

— Нет, — пробормотала я. — Мне ничего не нужно. Пожалуйста, не дарите мне это старье! Я просто хотела посмотреть.

— Теперь у тебя будет такая возможность, — радостно заявил Гвидо и добавил с издевкой: — То-то моя мать обрадуется!

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я.

Но муж слегка дернул меня за косу и велел:

— Ложись спать, Кьяра. Завтра пойдем гулять к морю. Тебе нужно набираться сил.

— А вы? — с надеждой спросила я, когда муж подоткнул мне одеяло.

— Хочу дать указания насчет нашего венчания и галереи. Пусть это будет мой подарок тебе к нашей свадьбе.

— Лучше платье, — вставила я, но осеклась под строгим взглядом мужа.

— Платье выбирай любое, — скривился муж. — Это не подарок, а тряпка. Коллекция моя собственная. Я собирал ее долгие годы. Теперь хочу, чтобы она находилась здесь и радовала тебя. От тебя требуется только сказать спасибо,Кьяра.

— Спасибо, — прошептала я, целуя заросшую щеку мужа.

— Все для тебя, моя малышка, — Гвидо целомудренно поцеловал меня в лоб и важно удалился.

Утром после завтрака мы с мужем спустились вниз по мраморной лестнице, прошли по аллейке, усаженной апельсинами и, отворив калитку, сразу попали на небольшой пляж.

— Никого нет, хорошо, — обрадовалась я.

— А кто тут еще может находиться? — удивился Гвидо. — Это частная собственность, Кьяра. Пляж только наш.

— Правда? — искренне изумилась я. — Весь пляж принадлежит вам?

— Да, Кьяра, что здесь удивительного? — улыбнулся муж и, обняв меня за плечи, предложил пройтись вдоль берега.

— Здорово, — прошептала я, — иметь собственную полоску моря.

— Да, — кивнул муж, целуя меня в висок. — Когда пойдут дети, будем приводить их сюда.

Он подвел меня к двум поставленным рядом шезлонгам.

— Давай посидим, подышим свежим воздухом, — предложил он. И когда я уселась на мягкий, застланный полотенцем матрасик, набросил меня и себя махровым покрывалом. Муж обнял меня, и казалось, что вот так умиротворенно мы просидели целую вечность, любуясь морем и облаками, бегущими по синему небу.

— Расскажите мне о своих женах, — набравшись смелости, попросила я.

— Что ты хочешь узнать, Кьяра? — недовольно пробурчал муж, собираясь в любой момент поставить меня на место.

— Что сочтете нужным рассказать, -потупилась я.

— У меня, как ты знаешь, — начал Гвидо, — было три жены. Джемма — мать Сирены и Альдо, аристократка. Ее предки давным-давно породнились с Медичи. Красивая, но очень заносчивая женщина. На этом браке настаивали родители. Сам бы я ни за что на ней не женился. Мы развелись, когда вторая моя жена, Эдда, ждала Сержио. Джемма до последнего вздоха ненавидела меня, настраивала против меня детей и даже на смертном одре не удостоила прощением. А я приезжал. Сам бы, конечно, не додумался до этого. Но Сирена тогда ждала Анжелу, и я не стал спорить с беременной дочерью.

— Так у вас есть внуки, синьор Гвидо? — радостно воскликнула я.

— Да, Кьяра, — захохотал он. — Ты -бабушка! — Отсмеявшись, он серьезно заметил: — Только одна внучка от Сирены. Два моих сына — настоящие оболтусы. Слава Мадонне, что хоть Альдо надумал жениться, а на Сержио вообще надежды нет. Но я и не надеюсь. Зачем мне внуки, когда моя Кьяра нарожает мне еще сыновей и дочек?

Я улыбнулась, а Гвидо продолжил:

— С Эддой мы развелись по обоюдному согласию. Буквально через год после развода я встретил Монику. Она — не итальянка, наполовину француженка, наполовину немка. Не знаю, где были мои глаза, когда я женился на этой фурии, да еще зачал с ней Лорин. Засунуть бы ее обратно! — в сердцах бросил он и, подскочив с шезлонга, направился к морю. Поднял по пути какой-то камешек и зашвырнул его подальше. Дав ему отдышаться, я подошла и обеими руками обхватила мужа сзади за талию. Прижалась к его спине, вдыхая, как афродизиак, запах чуть пропотевшей майки.

— Я расстроила вас, господин Гвидо? — прошептала я. Но муж, резко повернувшись, взял в ладони мое лицо и принялся целовать. — Кьяра, ты — мое сердце, — пробормотал он. — Я обожаю тебя. Мне повезло встретить настоящую любовь. — Он собственнически провел рукой по моей щеке, деловито убрал волосы с лица. Его ладонь поднырнула под хлопковый белый свитерок, надетый мною на голое тело. И когда рука мужа крепко сжала мою грудь, он впился в мои губы поцелуем. Его язык нежно и ласково кружил у меня во рту, ветер теребил волосы и подол юбки. И казалось, что наша жизнь с Гвидо диЛукарини состоит из одних наслаждений.

А вернувшись в дом, я поняла, что это не так. Из Падуи привезли коллекцию Гвидо. А следом примчалась его сестра. Она, не стесняясь в выражениях, орала на брата, требуя вернуть картины и скульптуры обратно. Пощадить мать и выгнать путану, то есть меня. Не в силах слушать крики, я поднялась к себе в комнату и, плотно закрыв дверь, горько расплакалась. Даже я своим недалеким умишком понимала, что забирать коллекцию из Падуи не стоило. А так в течение суток против меня ополчились все родственники мужа.

Гвидо поднялся в спальню, когда я почти уснула. Бережно сняв с меня юбку и свитер, уложил в постель.

— Не бойся, Кьяра, — прошептал, обнимая меня. — Мои сумасшедшие родственники не посмеют тебе навредить. Я приму меры, — нехорошо усмехнулся он, и я поняла, что война началась. Сон как рукой сняло.

— Что вы хотите сделать? — прошептала я, решив умолять мужа быть милосердным.

— Каждая выходка членов моей семьи будет монетезирована. Вот испортила Лорин обивку салона. Я вычитаю сумму ущерба из ее трастового фонда. Моя матушка замахнулась на тебя палкой и даже ударила, по словам Сержио. Я сокращаю ее содержание. Мария — моя безмозглая сестра — устроила сегодня скандал. Такое же наказание, что и матери. Я долго терпел их выходки, но теперь, когда они тянут свои пакостные щупальца к тебе, я отрублю этой гидре голову. Медузы Горгоны, мать их!

— Но война еще никого не сделала счастливым, — попробовала я образумить мужа.

— Спи, маленький философ, — добродушно усмехнулся Гвидо. — Я уже подготовил документы. Пусть мегеры кусают локти.

Я не посмела возразить. Всю ночь ворочалась, пытаясь уснуть. Мне снилась моя свекровь с палкой и сестра мужа. Я удирала от них по улицам, а они бежали следом и орали: «Путана!».

Утром я проснулась от головной боли и хотела позавтракать в кровати, а потом уснуть снова. Но снизу сообщили, что прибыл АльдоЛукарини. И Гвидо попросил меня присутствовать при их встрече. Пришлось нацепить на себя трикотажное платье изысканного цвета марсала, собрать волосы в пучок и спуститься к завтраку.

К моему изумлению, Альдо прибыл не один, а со своей невестой, приятной шатенкой с голубыми глазами.

— Это Эльма Даниэлла, — представил он мне свою спутницу. — Но мы все зовем ее просто Дани.

— Очень приятно, — улыбнулась я, а девушка никак не показала, что рада знакомству.

За завтраком разговор зашел сначала о свадьбе Альдо и Дани, а затем плавно перекочевал на события последних дней.

— Коллекция моя, — отрезал Гвидо, как только старший сын заикнулся о возврате картин и скульптур в Падую, — и мне решать, где ей находиться. Ты же не спрашиваешь бабушку, Альдо, где тебе хранить твою коллекцию марок или галстуков.

— Но тут ситуация совершенно другая, — кашлянул Альдо и строго глянул в мою сторону. Скажите, пожалуйста, сейчас еще один закричит, что я — путана! Недолго, и я сама поверю в это. Но Альдо очень осторожно, обходя острые углы, начал приводить один за другим доводы, почему коллекцию лучше вернуть обратно.

— Нет, — мотнул головой Гвидо. — Даже не продолжай! Здесь прекрасно оборудована охрана. И потом, Кьяра изучает живопись, и картины послужат ей великолепным подспорьем.

— Я надеюсь, ты еще не отписал ей Тинторетто? — не сдержавшись, резко заметил Альдо. — А может, и всю коллекцию твоя рыженькая курочка уже прибрала к своим рукам?

— Тебя это не касается, — рявкнул Гвидо. — Убирайтесь из моего дома!

— Но отец…- попробовал возмутиться Альдо. — Мы — твои дети — имеем больше прав, чем какая-то прошмандовка…

— Пошел вон, — взревел Гвидо. — И чтобы духу твоего тут не было. Я еще жив и имею полное право распоряжаться собственным имуществом. А тебе и так досталась часть имущества Лукарини, неужели мало? — изумился он. И, увидев рассерженное лицо сына, бросил мимоходом: — Больше ко мне не приезжай. Остальным тоже передай. Я не желаю видеть никого без приглашения. Нечего ежедневно врываться ко мне в дом и устраивать скандал.

Альдо холодно кивнул и направился к выходу. Дани, прошептав: «Извините», двинулась следом.

— Кстати, — заметил Гвидо, когда парочка почти дошла до дверей столовой. — На свадьбу меня не ждите…

— Но почему? — разочарованно изумилась Дани. — Вы же главный и почетный гость на нашем торжестве…

— Твой жених, Дани, назвал мою жену падшей женщиной и усомнился в моих умственных способностях. А самое печальное, вы привезли приглашение на свадьбу на одну персону и умышленно или невольно нанесли мне и моей супруге оскорбление.

— Но мы же не знали… — пролепетала Дани.

— Альдо знал, — отрезал Гвидо и добавил небрежно: — Я вас не задерживаю.

Я поднялась в спальню, намереваясь рухнуть в изнеможении, но вместо этого подошла к окну и замерла рядом, наблюдая, как внизу около крыльца ругается Альдо со своей невестой, как она в чем-то увещевает его, а затем сладкая парочка, взявшись за руки, направляется к морю.