Глава 8

— Этот цирк мне уже надоел, — пробурчал Гвидо, сзади обнимая меня. — Каждый молокосос или идиотка считают себя вправе устраивать тут скандалы…

— Мне лучше вообще не выходить, когда приезжают ваши родственники, — прошептала я, поворачиваясь к мужу.

— Обойдутся, — поморщился Гвидо. — Надень шифоновое цветастое платье и шляпку, — заявил он.- Прогуляемся в церковь. Познакомлю тебя с моим другом, падре Игнасио. Заодно узнаем, когда этот тихий пройдоха сможет нас обвенчать.

Я без труда нашла на вешалке цветастое платье с тонким батистовым чехлом и быстро переоделась. Потом нацепила шляпку из соломки и спустилась вниз, где около входа меня ждал Гвидо. Он беседовал с экономкой. Речь, как я поняла, шла об Альдо.

— Мы обедаем в два часа дня, — пробурчал муж. — Если мой сын и Дани соблаговолят остаться к обеду, накрывайте в столовой. Нет, мы с женой пообедаем на террасе.

Экономка кивнула и понеслась на пляж к Альдо. А мой муж самолично уселся за руль Майбаха и повез меня в близлежащую деревню. Но там нас ждала самая крупная неудача за все время нашего брака.

В просторной церкви, украшенной высокими сводами и средневековыми мозаиками, навстречу нам вышел молодой священник. Лет тридцати пяти от силы. Он внимательно воззрился на нас. Наверное, принял за туристов.

— А где Игнасио? — небрежно бросил Гвидо, не обращая внимания на дежурные приветствия.

— Падре умер в феврале, — смиренно заметил священник, опустив голову в знак скорби.

— А почему меня никто не известил? — всплеснул руками Гвидо и нервно потер переносицу.

— Кто вы? — изумился священник и воззрился на нас с мужем голубыми глазами. В сочетании с лысым черепом и высокими скулами они делали его похожим на инопланетянина.

Гвидо махнул рукой и, отойдя в сторону, достал сотовый и позвонил кому-то. Его речь состояла из отборных ругательств. Лишь изредка он давал собеседнику возможность высказаться. Потом пробурчал:

— Передавай привет Папе, Алессандро. И запиши нас с женой к нему на аудиенцию.

Закончив беседу, муж подошел к священнику.

— Да, вы правы, — горестно заметил он. — Игнасио умер в феврале. Хорошо, что Алессандро смог приехать и закрыть глаза нашему старому другу.

— Вы звонили кардиналу Конторини? — изумился священник. И его лицо сразу озарилось доброй улыбкой. Хотя, пока Гвидо беседовал по телефону, падре источал презрение и злобу. — Не стоило беспокоить такого уважаемого человека, — запричитал он. — Я и сам мог бы рассказать вам…

— Гвидо ди Лукарини, — протянул руку муж и добавил с усмешкой: — Когда я звоню, Алессандро сразу берет трубку.

— Антонио Сфалуцца, настоятель этого храма, — через силу улыбнулся священник, сжимая ладонь Гвидо

— Моя жена Кьяра, — представил меня супруг. — Наш брак уже зарегистрирован в мэрии. И мы мечтали, что нас повенчает Игнасио.

— Жена? — пробормотал священник. — Я думал, что дочка… Когда вы хотите обвенчаться?

— В первую свободную дату, — рыкнул Гвидо. — Через два месяца…

— Хорошо, — кивнул падре Антонио и внимательно посмотрел на меня. — Кьяра, — поинтересовался он сурово. — Вы добровольно вступаете в брак?

— Да, падре, — серьезно ответила я.

— А вы, синьор Лукарини, уже состояли в церковном браке?

— Да, — мрачно заметил муж. — Венчался в этом храме с Джеммой Брукка тридцать три года назад. Она умерла в прошлом году.

— Хорошо, — кивнул священник. — Объявлю завтра на воскресной мессе.

Домой мы возвращались в подавленном настроении. Даже посещение местного рынка мало помогло. Гвидо купил головку овечьего сыра, круглый хлеб и бутылку минеральной воды. И как только деревня скрылась вдали, повернул Майбах к видневшимся на пригорке оливковым деревцам. Остановив машину, муж помог мне выйти и повел в глубь рощицы, прихватив с собой плед и нашу незамысловатую снедь. Расстелив покрывало, мы устроились под самым раскидистым деревом. Гвидо отламывал от сыра и хлеба небольшие кусочки и, как маленькую, кормил меня. Я не столько ела, а сколько облизывала длинные сухощавые пальцы супруга. Эта игра распалила нас. И когда еда закончилась, Гвидо, отряхнув крошки с пледа, уложил меня рядом с собой.

— Я бы с удовольствием занялся с тобою любовью, малышка, — пробормотал он, покрывая поцелуями мое лицо,- но забыл дома наши любимые платки.

— А без них нельзя? — удивилась я, даже при моей неискушенности понимая, что остальное население планеты использует этот предмет по прямому назначению.

— Можно, — передернул плечами супруг. — Но при нашей с тобой привычке трахаться где попало, так более гигиеничней. Да и моя сперма подольше остается в тебе, а не размазывается по ляжкам. Но мы можем попробовать и так, чтобы ты поняла разницу, — усмехнулся он и велел: — Встань на четвереньки, Кьяра.

— Но нас увидят с дороги, — попыталась возразить я. — Кто-то будет проходить мимо…

— Я помогу тебе, — предложил Гвидо, будто не слыша. Он, расстегнув пуговички платья, засунул руку внутрь, щипая сначала один, а потом и второй сосок.

— Давай, милая, — прошептал он, стаскивая нежный шифон с моих плеч и обнажая меня по пояс. — Я заждался, Кьяра, — предупредил он сипло и, поставив меня на колени, протиснулся вглубь. Я испытывала жуткий стыд. Кругом пели птицы, сквозь серебристые листочки олив проглядывало солнце, по небу бежали белоснежные облачка, а мы с мужем в который раз познавали друг друга в библейском смысле. И не где-нибудь в супружеской спальне, и даже не в уединенном месте. Издалека слышались гудки машин и гул двигателей. И наверняка, кто-то мог пройти мимо и заметить нас. Этого я боялась больше всего, но муж, кажется, не обращал внимания на мои страхи, вбивая свой член как можно глубже. Иногда он останавливался, замирал на секунду, а потом снова делал выпад, заставляя мое глупое сердце шлепнуться вниз живота. Пальцы Гвидо крепко сжимали мою грудь. Муж тем самым задавал нужный темп, делая меня послушной игрушкой в своих руках. Хотя… Кому я вру? Мне с первого дня знакомства была уготована эта роль.

Домой мы вернулись прямо к обеду. Мне лишь хотелось подняться в спальню и смыть с себя засохшуюлипкую слизь. Плюхнуться в кровать и разрыдаться, моля, чтобы мой внутренний раздрай остался для мужа незамеченным. Я метнулась наверх, намереваясь сразу заскочить в душ.

— Не задерживайся, Кьяра, -строго предупредил меня муж. — Стол уже накрыт. Твое опоздание повар воспримет как оскорбление.

Пришлось вместо душа воспользоваться биде. Кое-как приведя себя в порядок, я поспешно причесала волосы, скрутив их на затылке.

Альдо

Я злился. На отца и его новую жену. Но больше всего на себя. Уже вторая мимолетная встреча с Кьярой выводила меня из равновесия. В первый раз из-за нее я заработал долгоиграющий стояк. Стоило только вспомнить нежную нимфетку, изнывающую от страсти, как член подскакивал по стойке смирно и не желал угомониться. Дани сильно удивилась, когда всю ночь я не давал ей покоя. Но как только закрывал глаза, сразу видел юное тонкое создание, хныкающее на груди моего отца и умоляющее поторопиться. Сегодняшний визит тоже не прошел бесследно. Конечно, оказавшись на берегу, я заманил Дани в пляжный домик, и мы там отлично провели время. Но как только в столовую вошла томная и чуть утомленная Кьяра с топорщащимися сосками, мой «малыш» снова приготовился к вторжению. Даже в целомудренном платье с несколькими юбками жена отца притягивала взгляд. Мешок ей на голову надеть, что ли? Кьяра вежливо поприветствовала нас и уселась по правую руку от отца. Что-то прошептала чуть слышно.

— Нет, любовь моя, — заботливо возразил старый хрыч. — Так дело не пойдет. Нужно поесть.

Не спрашивая жену, отец положил в тарелку ломтики ветчины и кусочки брускетты с вялеными томатами, щедро присыпанные базиликом.

— Воду или сок? — осведомился он.

— Воду, — еле слышно пробормотала Кьяра. А получив заветный стакан, сделала большой глоток. Я завороженно наблюдал, как пухлые губы прикасаются к ободку хрустального стакана, и лишь на долю секунды представил, как они смыкаются вокруг моего члена. И глаза Кьяры смотрят на меня так же бесхитростно и наивно. А мои пальцы зарываются в ржаные волосы и контролируют темп…

— Альдо, — нетерпеливо позвал меня отец. — О чем задумался? Я к тебе дважды обращаюсь…

— А… — я даже замер от неожиданности, будто меня поймали с поличным, а потом бросил небрежно: — Думаю, как нам завладеть контрольным пакетом акций, пап.

— Даже сегодня? — хитро улыбнулся отец.

— Он всегда об этом мечтает, — встряла в разговор Дани и спасла положение.

— Я спрашивал тебя, Альдо, сможешь ли ты быть свидетелем на нашем венчании с Кьярой. Ты и Сержио.

— Конечно, отец, — тут же согласился я. — Для чего еще нужны взрослые сыновья? — радостно усмехнулся я. — Когда назначена церемония?

— Через два месяца, — недовольно пробормотал отец. — Никаких изысков. Только члены семьи, и то не все, — поморщился он.

— А платье, Кьяра? — моя невеста улыбнулась жене отца. — Уже есть что-то на примете?

— Пока не знаю, — тихо заметила та. — Меня устроит самое простое платье, Дани.

— Так самое простое и стоит дороже всего, — рассмеялась Дани.

— Полагаю, мы с Гвидо найдем подходящее, — спокойно обронила Кьяра. — У моего мужа потрясающий вкус.

А меня передернуло от вот этого «мы с Гвидо». Мадонна миа, как может молодая девчонка, которую бог не обидел ни лицом, ни фигурой, тащиться от близости со стариком? Чем там они занимаются в койке? У папаши-то стручок давно засохнуть должен. А поди ты… «Мы с Гвидо». «Потрясающий вкус»!

— Конечно, любовь моя, — довольно, будто кот на сметану, воззрился на жену отец. — Купим самое красивое платье. А фату придется выкрасть у этой злобной мегеры, моей матери, — весело усмехнулся он. А я представил, как престарелый Казанова в маске и с ножом в зубах карабкается по стене в комнату бабушки Анжелы.

— Синьора Лукарини отдала фату мне, — сразу же сообщила Дани. Ох не терпится ей влиться в семью Лукарини и остаться со всеми в хороших отношениях. Лучше, конечно, держаться подальше от семейного дурдома в Падуе. С любой точки зрения, выгоднее принять сторону отца, чем бабки и глуповатой тетки Марии. Про Лорин вообще молчу. Кто бы принимал во внимание эту пигалицу-дурнушку? Хотя… Интересно, кто ее официальный опекун? Отец или Моник? Выкупить бы акции…

— Вот и хорошо, — улыбнулся отец. Бесконечно счастливый и слегка разомлевший.

«Наверное, по дороге останавливались где-нибудь в виноградниках… — подумалось мне и я сразу же вообразил обнаженную Кьяру и отца, пристроившегося сзади. — Интересно, она и там рыженькая? — осведомился я сам у себя, представляя золотистый треугольник у нее между ног и розовый нежный бутон… — Твою мать», — снова ругнулся я, чувствуя шевеление в паху.

— Что ты сотворила с моим сыном, Дани? — деланно строго полюбопытствовал отец. — Он сам не свой.

— Мы обычные жених и невеста, — смутилась Дани. — Любим друг друга, но у Альдо голова всегда занята работой.

— И о чем ты сейчас думаешь, мой дорогой? — поинтересовался мой милый папа. Черти бы утащили его в преисподнюю.

— О доли Лорин в семейном бизнесе. Ты управляешь ее акциями, отец?

— Естественно, — хмыкнул папа. — Я уменьшил этой ослице трастовый фонд.

— Это из-за Кьяры? — сдуру ляпнул я.

— Нет, — поморщился отец. — Я вычел из ее денег испорченную обивку Майбаха. Полагаю, это справедливо. И кстати, о Кьяре. Я хочу, чтобы ты купил акций на ее имя. Узнай, кто из бывших сотрудников банка или их родственников готов продать долю. Предложи хорошую цену и выкупи их для меня. Я сразу переведу тебе всю сумму. Хочу, чтобы моя жена была обеспечена по гроб жизни.

— Хорошо, отец, — кивнул я и внимательно глянул на молодую женщину. От смущения она зарделась. Отец слегка похлопал ее по руке и прошептал громче положенного:

— Кьяра миа, обожаю, когда ты краснеешь!

Она глянула на него растерянно, но отец даже слова не дал ей сказать. Наклонившись к жене, он нежно поцеловал ее, а она доверчиво положила руку ему на плечо.

«Как трогательно, блин! Старый павиан!» — проворчал я про себя, а вслух проорал дурниной:

— Горько!

Отец деловито встал и, облапив жену, притянул к себе. И снова впился в ее припухлые губы требовательным поцелуем.

— Горжусь тобой, — хмыкнул я. — Такую красавицу отхватил! — а про себя подумал, что еще минута, и я бы силой оттащил старого засранца от этой нежной девочки, а потом бы усадил ее прямо на стол и сразу бы устроился между ее ног…

— Ты какой-то отрешенный сегодня, — снова пристально оглядев меня, озабоченно бросил отец. — Может, останетесь ночевать? Завтра к нам приедет Сержио. Мы могли бы сыграть в покер…

— С удовольствием, — радостно согласился я, отдавая себе отчет, что еще один день пытки я вряд ли выдержу. Нужно как-то взять себя в руки. Затянуть Дани в койку и трахать всю ночь, пока яйца не зазвенят от пустоты.

После обеда Кьяра сразу же удалилась в спальню,и до следующего утра я ее не видел. Отец же ушел в кабинет работать. И я после того, как славно повбивал своего малыша в Дани, отправился к нему. Моя невеста оказалась права. Ссориться с отцом из-за бабки, а тем более из-за Кьяры абсолютно бессмысленно. В этой войне я потеряю гораздо больше, чем стоит долбаный Тинторетто, да и вся дурацкая галерея в целом!

«Моя цель — занять место Марио, трахнул бы осел его в зад, — мысленно скривился я. — Отец должен помочь. Хочет акции для своей малолетки, выкуплю».

— Теперь я понимаю, почему твой отец запал на молодую девчонку, — хмыкнула Дани, когда я вернулся в спальню. Моя невеста приняла ванну и благоухала, как майская роза.

— Глупости, — поморщился я. — Нет никого красивее тебя, -уверил я Дани, наматывая на палец каштановый локон. — Хочу тебя снова и снова, — прошептал я, мгновенно представив обнаженную Кьяру в постели с отцом. — Ты необыкновенная, Дани.

— Да нет же, -улыбнулась она. — Я не говорю, что ты тоже должен упасть к ногам прекрасной Кьяры. Эта девочка смотрит на синьора Гвидо, как на божество. Она преклоняется перед ним, считая его небожителем. А твоего отца это заводит. Не может не заводить…

— Иди сюда, женщина, — прорычал я, плюхаясь на кровать рядом с Дани. — В тебе пропал психолог, моя дорогая, — прошептал я. — Но ты ошибаешься. Отец ее чем-то держит. Шантаж или деньги… Ну кто по собственной воле станет спать со стариком. Ты бы согласилась?

— Я тут с какого бока? — недовольно хмыкнула Дани и добавила смеясь: — Альдо, вот ты оплошал! У твоего отца жена на десять лет меня младше. Ты бы тоже взял в жены бывшую школьницу…

— С ума сошла? — просипел я. — Что мне с ней делать? В куклы играть? Мне пока нужна женщина, а не дочка!