Глава 13
Глава 13
Сержио
Через пятнадцать минут после выдворения Карначчи из нашего дома всю округу заполонили полицейские. Им тоже пришлось нелегко. Проводились опросы в тавернах и в деревне. Допрашивали персонал и гостей, бывших на приеме.
— Скоро за нами закрепится слава неудачников, — хмыкнул себе под нос Альдо, наливая в бокал кьянти. — Как ни прием, так чрезвычайное происшествие. Раньше такого никогда не случалось…
— Раньше и отец был жив, — пробурчал я, криво усмехнувшись. — Нашел с чем сравнивать!
Я подошел к бару и, плеснув себе и Манчини виски, подал стакан гостю и занял место за папиным столом. Брат уселся рядом, а Манчини по другую от нас сторону. И никто — ни я, ни Альдо — не подумал занять место во главе стола.
— Может, это как-то связано с гибелью матери Кьяры, — снова принялся болтать глупости брат. — Сначала ее убили, потом нашего отца, теперь недвусмысленно угрожают Кьяре и детям.
— Не вижу логической связи, — подал голос Томазо, сидевший в глубоком кресле со стаканом виски. — Скорее, я бы связал воедино гибель Эстреллы, Гвидо и угрозы Кьяре.
Наверное, мы с братом слишком так рьяно воскликнули «нет!», что Томазо насторожился.
— Может, и меня просветите, господа? — усмехнулся он, приподнимая бровь, как истинный джентльмен.
— Мы знаем то же, что и ты, — небрежно бросил я. — Невесту Альдо сбросил с лестницы какой-то пакистанец и украл кольцо. Маловероятно, что объявились приспешники этого типа.
— Но он все отрицает, — мотнул головой Томазо. — И мне сложно понять, какого лешего у вас тут происходит.
— Кстати, как твой бизнес, Манчини? — пробурчал недовольно Альдо. — Пока ты тут ведешь светские разговоры, в России могут ввести санкции против стран ЕС…
— Намекаешь, что мне лучше заняться своими делами, Альдо? — осадил его Томазо и, откашлявшись, заявил: — Я полагаю, господа, нам с вами нужно заключить союз. Нет смысла сейчас ссориться из-за Кьяры и ревновать ее друг к другу, когда женщине, которую мы вожделеем, грозит опасность. Я предлагаю объединить наши усилия и дать возможность синьоре Лукарини выбрать спутника жизни.
— А ты тут по какому праву? — рявкнул Альдо. Впрочем, как всегда, не вовремя.
— А по какому праву мужчине нравится женщина и он ее опекает, добиваясь взаимности? — усмехнулся Манчини. — Я знаю о твоих происках. Гвидо делился с отцом своими впечатлениями о твоем дурацком напоре, когда у тебя на Кьяру слюни текли. Я предлагаю честные условия. Решать леди.
— Ты прав, Томазо, — потянувшись за оливкой, тихо вздохнул я. — Решает только леди. И она уже определилась с выбором. — Я сделал паузу и, прожевав оливку, заметил чуть тише обычного: — Мы с Кьярой вместе. Тебе, Манчини, ничего не светит. Отвали от моей девушки.
— По-моему, ты врешь, — хмыкнул Томазо и бросил лениво: — Я вас покидаю. И раз вы отказались от цивилизованных методов, я тоже себя ограничивать не стану.
— Украдешь ее, что ли? — прорычал я не сдерживаясь.
— Я же не такой неандерталец, как вы с братом, — смерил меня презрительным взглядом Томазо и обронил равнодушно: — Скажи Микеле, пусть отвезет меня в Тоскану.
— Хорошо, — кивнул я и, когда папин Майбах отъехал от крыльца, повернулся к брату. — Нужно как-то его нейтрализовать…
— Он остынет, — поморщился Альдо. — И скоро потеряет интерес к Кьяре. Манчини завтра же найдет другую. Но я тоже претендую на нашу девочку, Сержио, и согласен стать третьим в вашей маленькой компании.
— Нет! — взревел я. — Ни за что! Даже не заикайся об этом. Кьяра моя! И мы поженимся в ближайшее время.
— Это твои фантазии, идиотто, — прохрипел брат. — Хочешь, я расскажу, что будет дальше?
— И что же? — ухмыльнулся я, прекрасно зная, что Альдо не в состоянии мне помешать.
— Запомни, придурок, — процедил еле слышно брат. И мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его. — Как только вы с Кьярой объявите о помолвке, я сделаю заявление в полицию. Донесу о лестнице контрабандистов. Ступеньки на ней гораздо выше, чем на центральной лестнице. И идеально соответствуют расчету судмедэксперта. И там обязательно найдут следы крови. Ваши преданные слуги подтвердят, что тайным ходом пользовался только ты, мой дорогой.
— Но… — пробормотал я с трудом, у меня перехватило дыхание от возмущения. И осекся. О чем говорить с этим яйцеголовым подонком? — Мы помогли тебе…
— Я не прошу ответа прямо сейчас, Сержио, — снисходительно бросил Альдо, и его рот растянулся в улыбке. — Обсуди мое предложение с женой, — с издевкой он выплюнул последнее слово.
— Хорошо, — пробурчал себе под нос я. — Если это все, я, пожалуй, пойду к Кьяре…
— Да, — усмехнулся Альдо, — только учтите оба, если вас признают виновными, мне придется взять на воспитание детей. Сам не хочу, Сержио, — притворно вздохнул Альдо. — Но я же единственный дееспособный родственник…
— Канторини не позволят тебе… — выдвинул я последний аргумент.
— Мой милый глуповатый братец, — снисходительно заметил Альдо. — Как только разразится скандал, никто из этих аристократов не пожелает даже произнести твое имя. А чужие дети им вообще ни к чему. Они и своими-то не занимаются. Я имею в виду Виолу. Девчонка постоянно с няньками.
- С такой матерью, как Франческа, немудрено, — пробурчал я и, надеясь на лучшее, поинтересовался: — Ты же пошутил, правда?
— Нет, — отрезал Альдо. — Я очень серьезен и не зря терпел год. Иди к Кьяре. Решите сами, какой из вариантов вам больше нравится. И завтра к ужину я жду решение. Если проводить время в моей компании вам понравится больше, заодно и отпразднуем…
— Подонок, — процедил я, сдерживаясь, чтобы не ударить брата.
— Весь в папочку, — криво усмехнулся он.
Кьяра
Мне казалось, что больше, чем поруганный портрет мужа, ничто не может меня сбить с ног. Но я ошибалась. Циничные и наглые планы Альдо делали меня марионеткой в его руках. Я даже не могла представить, как это — спать со старшим сыном моего мужа. Другое дело — Сержио!
— И как ты намерен поступить? — поинтересовалась я у любовника. Наверное, уже бывшего.
— А что делать, Кьяра? — в запале вскрикнул он. — Поднимется шум. Кое-кто припомнит, что именно ты посоветовала отнести тело Эстреллы на главную лестницу. Даже если ни в чем нас не обвинят, мы до самой смерти не сможем высунуть носа на улицу. Альдо с нами долго не задержится. Сладок только запретный мед, моя дорогая! — Он потянулся ко мне, стараясь поцеловать, но я увернулась.
— Не сейчас, — пробурчала я. — Меня трясет от возмущения!
— Так я успокою, — довольно усмехнулся Сержио, полагаю, решивший разделить меня с братом. Он привычно взял в ладонь мою грудь, больно сжимая. На халат брызнуло молоко.
— Мне больно, — попыталась отстраниться я, но Сержио не позволил.
— Когда ты оттаешь, Кьяра? — прошептал он мне в ухо, как только я убрала его ладонь со своего тела.
— Мне плохо, Сержио. Сердце разрывается от горя. Убийца Гвидо бродит где-то рядом, а вы с Альдо вместо того, чтобы защитить меня и детей, выясняете, кто трахнет меня первым!
— Кьяра! — изумился Сержио, ни разу в жизни не слышавший от меня дурного слова. — При отце ты так не выражалась.
— При Гвидо, — закричала я, — меня никто не шантажировал и не собирался убить! Ни меня, ни детей! Я жила в раю, а теперь оказалась в преисподней. И за этот год прошла все девять кругов ада! Уходи, Сержио, — попросила я. — И так тошно.
— Каролина, — рыкнул он на мою служанку. — Кьяре нужна помощь.
Моя верная служанка тут же вбежала в комнату.
— Я полежу, и все пройдет, — прошептала я, всхлипывая. — Я не звала тебя, Каро.
Без сил упав на кровать, я попыталась представить рядом голого Альдо, а с другой стороны — Сержио. И если Гвидо был галантным кавалером, то что придумают его сыновья, сорвавшись с поводка?
«Нет, — сказала я себе, — я же не мощи святой Розалии, чтобы ко мне прикладывался кто попало, испытывая разного рода нужду. Я боготворила Гвидо и многим ему обязана, поэтому повиновалась беспрекословно. А вам, мои дорогие пасынки, я ничего не должна!»
Покосившись на дверь и удостоверившись, что Сержио ушел, я подскочила с кровати. Закрыла на потайную защелку зеркальную дверь и принялась размышлять.
Одно я знала точно. Оставаться в этом доме становилось опасно. Или стать сексуальной игрушкой в руках братьев Лукарини, или получить в спину тонкое лезвие муранского ножа. Но я хотела жить и заниматься любовью с тем самым единственным мужчиной, кого полюблю я и кто ответит взаимностью. Я мысленно отругала себя, что отвергла предложение синьоры Лючии.
«Но это тоже не выход, — вздохнула я тяжко. — Можно перебраться к отцу в Венецию», — подумала я. Но тут же отказалась от этой идеи. Жить в одном доме с абсолютно чужим человеком, называющим себя отцом, мне не хотелось. Еще когда был жив Гвидо, Филиппе больше общался с ним. Меня же хвалил или ругал за работы. Да и, честно говоря, обида за маму все еще жила в моем сердце.
«Переехать к нему — это заживо погрести себя в мастерской. Прикует чугунными кандалами к мольберту, — мысленно усмехнулась я, — благо этого средневекового барахла полно в Венеции, и будешь ты, Кьяра, дни и ночи рисовать всякую ерунду, называемую авангардом».
— А кстати! — я чуть не хлопнула себя по лбу. — Почему бы мне не поучиться живописи во Флоренции?! У меня есть собственные деньги, есть дом дядюшки Бруно, записанный на мое имя. Я могу сама нанять охрану. Могу забрать с собой Каролину и Микеле. Должен же кто-то водить Майбах Гвидо?!
Я задумчиво глянула на зеркало и с ужасом поняла, что никуда не смогу уехать. Наша помощь Альдо рикошетом ударила по нам самим.
«Безвыходных ситуаций не бывает, Кьяра», — я будто бы услышала голос Гвидо и поняла, что невозможно вот так за полчаса решить проблему, зревшую почти три года.
«С другой стороны, — я прошла в ванную и, сняв платье, распустила волосы, мимоходом глянула в зеркало и осталась довольной. — Роды и двое детей на грудном вскармливании не отразились на моей фигуре».
Я вернулась к зеркалу и снова уставилась на собственное отражение. Заметила блеск шалых глаз.
«Если мужик тебя хочет, Кьяра, — услышала я голос матери. — То и не отказывайся. Только обезопась себя, моя дорогая, — тут же посоветовал Гвидо».
— Что ж, — пробурчала я себе под нос и вступила под горячие струи. Вода тут же смыла все мои тревоги и беды.
«Портрет? Не велика потеря, — хмыкнула я про себя. — Нарисую еще лучше! Испорчен лишь холст! Нужно натянуть новый на рамку и взять в руки кисть. А вот как поступить с Сержио и Альдо? — подумала я, делая воду погорячее. — Удрать от них я бы смогла, но не с выводком детей. Представляю себе топот на лестнице…»
Я вышла из ванной, на ходу запахивая халат, и услышала знакомое постукивание на потайной лестнице. Открыла дверь, впуская Сержио.
— Почему ты закрылась на задвижку? — недовольно осведомился он и пожаловался: — Я уже минут десять стучу.
— Хотелось побыть одной, — пожала плечами я, наблюдая, как мой любовник привычно устраивается на постели.
— Странное желание, — проворчал Сержио, накрываясь одеялом. И тут же позвал: — Иди ко мне, Кьяра. Я так соскучился. И день сегодня сумасшедший. Сначала крестины, потом погром и шантаж.
— Я еще не ложусь, — пробурчала я. — И все же желаю провести хоть час в одиночестве, — тихо заметила я, понимая, что выгнать Сержио из своей комнаты мне не удастся. Не сегодня, во всяком случае.
— Хорошо, — недовольно хмыкнул Сержио. — Но я тебя жду, возвращайся быстрее.
— Непременно, — усмехнулась я, выходя в гостиную.
Попросила Каролину принести мне бокал чуть согретого вина, а сама достала из сейфа документы и принялась их изучать. Я прекрасно помнила все, чему меня учил Гвидо. Знала, что из имущества мне принадлежит, сколькими акциями и каких компаний владею. Но сейчас меня интересовало другое.
«Кто из нас главный? — мысленно усмехнулась я. — Вдова Гвидо Лукарини или его сыновья?»
И поняв, что никак не смогу разобраться сама во всех премудростях и хитросплетениях бизнеса, написала сообщение кардиналу Канторини. Он перезвонил незамедлительно.
— Кьяра, — пророкотал в трубку. — Мы поможем. Завтра Вито и Томазо приедут тебе. Подготовь документы.
— Если можно, то ранним утром, пока все спят, — прошептала я. — Я не хочу, чтобы на нашей встрече присутствовал кто-то еще.
— Правильное решение, — добродушно пробурчал Алессандро. — Они приземлятся около деревни, а ты пришли за ними Микеле.
- Благодарю вас, падре, — пробормотала я, пытаясь справиться со слезами.
— Благослови тебя Мадонна, Кьяра.
Альдо
Напившись виски, я уснул в кабинете отца, ликуя от собственной сообразительности.
«Так припереть к стенке сладкую парочку! — мысленно усмехнулся я. — Вот ты, Альдо, сучий потрох! Умеешь!»
Всю ночь я проспал без задних ног, где-то в глубине души предвкушая, как завтра окажусь в постели Кьяры, а потом и между ее сладких бедер. А ее грудь? Я представил, как держу на ладонях два спелых плода, как слегка прикусываю сосок, так чтобы девчонка задохнулась от желания.
«Я тебя сделаю, — мысленно рыкнул я, потягиваясь. Сон на неудобном кожаном диване не принес облегчения. Мышцы затекли, голова и шея раскалывались. — Нужно вернуться в спальню и поспать. Вечером придется принять капитуляцию маленькой Кьяры и ее придурковатого любовника. А после я займусь малышкой всерьез, — хмыкнул я и, растирая затекшие мысли, направился к себе. — Надо поспать перед веселой ночкой», — довольно осклабился я, понимая, что эта ночь предстоит бессонной и станет первой в череде нескончаемого наслаждения.
Но поднимаясь по главной лестнице, я столкнулся с Антонио, выходящим из библиотеки с пустым подносом.
— У нас гости? — я сардонически поднял бровь и окинул личного слугу отца недовольным взглядом. Сейчас, после смерти старого павиана, его камердинер остался не у дел и подвизался, выполняя мелкие поручения Кьяры.
Антонио замялся и поторопился уйти.
— Стоять, — рыкнул я. — Что там у нас? Дружеская вечеринка персонала? — усмехнулся я, решив уволить всех, кого сейчас застукаю за дверями из мореного дуба. Рванул на себя дверь и обалдел.
За круглым столом, украшенным инкрустацией и позолотой, чинно сидела Кьяра, а рядом с ней расположились ее гадские друзья. Вито и Томазо. Только Алессандро с Лючией не хватало!
— По какому случаю сборище? — скривился я, подходя к столу и пытаясь рассмотреть, что за бумаги там разложены. Но с такого расстояния трудно было что-то различить, да и чашки с кофе и блюдо с бутербродами мешали сфокусировать взгляд.
— Я попросила помочь мне, — тихо пробормотала Кьяра, явно стушевавшись, что ее поймали с поличным.
— Моя дорогая, — улыбнулся я. — Зачем же звать посторонних? Мы с братом всегда готовы тебе помочь. Только позови… Давайте сейчас позавтракаем и обсудим проблему. Мне, право, неловко, господа, что наша Кьяра решила, что ей дозволено все, и оторвала вас от важных дел.
— Альдо, — холодно бросила Кьяра. — Во- первых, мы уже позавтракали…
— А что же во-вторых, милая? — усмехнулся я, понимая, что еще минута, и я оторву эту хорошенькую головку к чертям собачьим. Или отнесу Кьяру в спальню и трахну.
— Во-вторых, ты нам мешаешь, — отрезала она. — Пожалуйста, выйди.
— Ты что себе позволяешь? — изумился я. — Кьяра!
— После смерти Гвидо этот дом принадлежит мне. И все, что в нем находится, тоже. Поэтому или ты принимаешь мои правила, или отправляешься жить в свою миланскую квартиру. Она, кстати, тоже моя по условиям завещания.
— Это всего лишь формальность, — оторопел я. — Что происходит, малышка?
— Альдо, — поморщившись, повернулся ко мне Вито. — Тебе помочь или сам справишься?
Я заметил недовольное лицо истинного Канторини. Ни один мускул не дрогнул, а синие глаза испепеляли яростью.
— Попробуй, мальчик, — криво усмехнулся я, прекрасно зная, что чистоплюйчик Вито никогда не замарает рук хорошим мордобоем.
— Мне ни к чему, — холодно усмехнулся он и, повернув голову по направлению чуть правее меня, кивнул.
Я обернулся на движение. Здоровенный лысый детина уже поднимался из кресла и в полпрыжка оказался рядом.
— Вам помочь, господин Лукарини? — пророкотал он. (3303c)
— Кстати, — отрывисто бросил Томазо. — Это Фредо. Личный телохранитель Кьяры.
— Откуда ты взялся, Фредо? — пробурчал я, задрав голову и смотря прямо в глаза нависающему надо мной типу.
— Я наняла, — коротко бросила Кьяра и замолчала, наблюдая, как ее охранник своим торсом выдавливает меня за дверь.