Глава 14

Глава 14

Сержио

Я проснулся в тот момент, когда кто-то широкими шагами пересек личную гостиную Кьяры и вломился в спальню.

— Вставай, придурок! — проорал мой дефективный брат Альдо. — Ты все проспал!

— Какого? — рявкнул я, раздраженный появлением незваного гостя, и тупо воззрился на несмятую подушку Кьяры. Любимая, должно быть, улеглась в другом месте и до сих пор спала. Альдо усмехнулся, перехватив мой взгляд.

— Хочешь знать последние новости, идиот?

— Мимо дома пробегала злая собака и цапнула тебя за задницу? — ухмыльнулся я, приподнимаясь на локте. Нестерпимо хотелось отлить, но проходить мимо Альдо с внушительным стояком я не собирался.

— Что ты глумишься с утра пораньше? — рыкнул я. — Убирайся!

— Малыш хочет пи-пи, — расхохотался братец. — Я ухожу, — пробурчал он. — Приведи себя в порядок и спускайся в столовую. За завтраком обсудим проблему.

— А что случилось? — недоверчиво поинтересовался я.

- Что случилось- что случилось… — сморщив лицо в противной гримасе, передразнил брат. — Кажется, наша маленькая Кьяра решила стать самостоятельной. Ты, действительно, идиот, Сержио, — рявкнул Альдо. — Нужно было трахать ее, чтобы глаза вылезали из орбит, чтобы она понесла от тебя. Сейчас бы женился на девчонке — и никаких проблем, — тяжело вздохнул он. — Но из-за тебя мы, кажется, ее упустили.

— Да я и собирался, — пробурчал я. — Может, перестанешь глумиться и скажешь, в чем дело?

— Пока ты дрых, наша маленькая мачеха призвала на помощь Томазо и Вито. Видать, нажаловалась на нас кардиналу. И теперь эта глупая гусыня ведет себя как английская королева. Важно заседает в библиотеке и считает себя центром мироздания.

— Что? — изумился я, а про себя подумал: «Когда она успела?».

— Ты еще и оглох, — поморщился Альдо. — Иди отлей, — фыркнул он жалостливо. — А то обмочишь постельку нашей хозяйки.

— Что?! — воскликнул я и, пружиной подскочив на кровати, бросился в сортир.

— Я же говорю, идиот, — хмыкнул мне вслед брат и громко заметил: — С таким размером только карлиц трахать, Сержио!

Мне хотелось шагнуть к брату и врезать со всей дури. Но, как бы то ни было, через полчаса мы с ним сидели в кабинете отца и обсуждали, как быть дальше.

— Кьяра отбилась от рук, — скривился Альдо. — Если ты считаешь ее своей женой, то держи в узде.

Я изумленно уставился на брата.

— А не ты ли еще вчера шантажировал нас с Кьярой? — прорычал я. — Ты не думаешь, что это ее реакция на твои козни? Если бы не ты со своими домогательствами, Кьяре бы в голову не пришло прибегать к помощи посторонних.

— Ну конечно! — взвился Альдо. — Куда ни посмотри, кругом виноват я! А ты строишь из себя святошу и думаешь, что Кьяра досталась тебе от отца по завещанию? Не вышло, братец!

— В отличие от тебя, я не могу принуждать любимую женщину. Боюсь навредить ей. Поэтому действую обходительно.

— Твое гребаное благородство может стоит нам денег. Больших денег! — заорал Альдо.

Я уже собрался треснуть его, как дверь приоткрылась и в кабинет вплыла Кьяра. А за ней маячило какое-то пугало выше меня на целую голову.

— Это еще кто? — рыкнул я удивленно.

— Мой телохранитель Фредо, — светски улыбнулась мне Кьяра, словно мы с ней никогда не делили одну постель и ни разу не становились единым целым. Будто не ее, дрожащую и всхлипывающую, я прижимал к себе весь этот год.

Я словно заново посмотрел на свою любимую. Распущенные волосы вместо обычной дульки. Платье в стиле «сафари» белого цвета и босоножки на каблуках превратили маленькую скромницу в бизнесвумен.

«Кьяра сняла траур, — забилась в голове тревожная мысль. — Кьяра сняла траур и начала борьбу за независимость!»

Новая Кьяра мне нравилась не меньше прежней. Решительный взгляд, серьезное лицо и огненные кудри, раскиданные по белому коттону. Наше эфемерное создание в одночасье превратилось в знающую себе цену молодую красавицу. Решительную и целеустремленную.

«Куда за одну ночь могла подеваться наша послушная девочка? — мысленно изумился я. — Что мы проглядели в ней? И Альдо прав, наши деньги, сосредоточенные по воле отца в хрупких ладошках Кьяры, могут уплыть в неизвестном направлении. Какой же я идиот, что не просчитал все риски!»

Мои глаза расширились, и я не смог совладать с лицом, когда вслед за Кьярой и ее цербером в кабинет вошли Томазо и Вито. И по приглашению хозяйки дома заняли места с одной стороны стола.

— Сержио, Альдо, — пропела наша вероломная мачеха. — Прошу вас, — она махнула рукой на свободные кресла, а сама уселась на место отца.

— Приступим, господа, — проворковала нежно. Мне показалось, что я сплю. Не могла же девочка, внимавшая каждому слову отца, за считанные часы превратиться в стерву.

«Ключевое слово «отец», — напомнил я сам себе. И снова принялся рассматривать новую Кьяру.

— Итак, господа, начнем, — торжественно возвестила синьора Лукарини. — Альдо, мне вчера Сержио передал твой ультиматум. Я не спала всю ночь и пришла вот к каким выводам…

Я покосился на брата и заметил, как его одутловатое лицо пошло пятнами.

«Альдо покраснел! Ну надо же», — мысленно усмехнулся я и снова воззрился на Кьяру, лишь на короткий миг задержавшую свой взгляд на портрете отца.

«Надолго ли тебя хватит, девочка? — пробормотал я про себя. — Я подожду, когда ты наиграешься, моя любимая. Мне хватит сил и терпения».

Кьяра

Удивительно, но после бессонной ночи я не чувствовала ни усталости, ни сомнений. Как будто меня кто-то вел за руку.

«Гвидо, мой дорогой, — взмолилась я, глядя на портрет мужа. — Спасибо тебе, что даже сейчас наставляешь меня. Помоги мне выдержать напор твоих сыновей и встать на ноги!»

— Итак, господа, — снова повторила я и тем самым заслужила недовольный взгляд Сержио.

«Прости, малыш», — мысленно усмехнулась я и, собравшись духом, заявила:

— Я не спала всю ночь и прошу извинить мои повторы и лирические отступления. Но, пока вы спали, я изучала документы. Многое, если не все, после смерти Гвидо я пустила на самотек, но теперь порядок дел изменится.

Я обвела взглядом кабинет и людей, сидящих вокруг стола. Томазо улыбнулся, поддерживая меня. Вито что-то строчил в телефоне. Видимо, переписывался с женой или с дочерью. А мои дорогие пасынки настороженно воззрились на меня и напоминали собак, ждущих команды хозяина.

— Я хочу лишний раз заострить ваше внимание, что эта усадьба, равно как и другая недвижимость семьи, является моей собственностью. Гвидо поставил в завещании только одно условие. Я не должна в течение года после его смерти выйти замуж повторно. Это условие мною выполнено. Других препятствий нет и не предвидится. — Я снова посмотрела на Альдо и Сержио. Братья кивнули.

— Поэтому, — продолжала я. — С этого дня я полностью распоряжаюсь своим имуществом…

— Но, — перебил Альдо. — Ты не можешь…

— Отчего же? — усмехнулась я. — Я — дееспособная женщина, достигшая совершеннолетия.

— У тебя нет опыта и знаний. Ты пустишь под откос наше состояние.

— Мое состояние, — противно улыбнулась я. — Тут все теперь мое, Альдо. Попытайся осознать этот факт. И ты в моем доме гость. Я не возражаю. При условии уважительного отношения ко мне. В противном случае двери моего дома закроются для тебя. Это же касается и тебя, Сержио, — заявила я и тут же заметила, как мой бывший любовник дернулся, будто от разряда тока.

— Лестница контрабандистов запирается. Я не желаю, чтобы кто-то ей пользовался. Виллу на Капри я планирую продать. Если у вас, мои дорогие, — обратилась я к пасынкам, — другое мнение, то содержите ее сами. Я не хочу даже в мыслях возвращаться в то место, где убили Гвидо. Далее, как акционер банка, имеющий контрольный пакет, я хочу, чтобы банк приносил прибыль. В противном случае я буду вынуждена продать его тоже.

— Ты не имеешь права, — рыкнул Альдо. — Это семейный бизнес!

— Выкупи мою долю, — передернула я плечами. — Или перестань лезь ко мне в трусы и управляй банком вместе с Сержио, — процедила я. — Если я увижу, что прибыль падает, то избавлюсь от убыточного бизнеса.

— Кьяра, малышка, — ласково начал Сержио. — Опомнись! Ты поешь с чужих слов. И я, кажется, знаю, кто вбил в твою хорошенькую головку такие дурацкие мысли! Одумайся! Отец никогда не простит тебе…

— Мой дорогой Гвидо на небесах, — отрезала я. — И оттуда помогает мне. Это он надоумил меня обратиться за помощью.

— Ты сошла с ума, — процедил Альдо. — Я требую провести освидетельствование у психиатра.

— Полегче с выражениями, — предупредил Вито, не отрываясь от телефона. — Иначе сразу пойдешь собирать свой нехитрый скарб.

— Если каждого, кто печется о своей прибыли, признают сумасшедшим, — расхохотался Томазо, — то впору весь земной шар объявить психиатрической клиникой.

— Теперь твои ультиматумы, Альдо. Я понимаю, что ты неблагодарный и не благородный человек. Ты не оценил ту помощь, какую мы с Гвидо оказали тебе в ситуации с Дани, Моник и Эстреллой. Ты прямо или косвенно несешь смерть всем своим женщинам. Поэтому держись от меня подальше, — пригрозила я.

— Наглые стервы не в моем вкусе, мамочка, — осклабился Альдо.

— Прекрасно, — холодно кивнула я. — Но на всякий случай предупреждаю. Если ты оклевещешь меня, я в долгу не останусь. Проститутка, что обеспечила тебе алиби, и ее знакомые, видевшие тебя в баре в ночь убийства Гвидо, могут передумать и заявить, что ошиблись. И тогда тебя признают виновным в убийстве отца. А это пожизненное, мой дорогой…

— Ну ты и сука, Кьяра, — выдохнул пораженный таким поворотом Альдо.

— Ты сам напросился, вожделея меня, — усмехнулась я. — Но я тебе благодарна. Хоть проснулась после годовалого сна.

— Всегда к вашим услугам, мадам, — хмыкнул Альдо.

— Теперь обо мне лично, — я скромно потупила глазки. — Трое мужчин за этим столом неравнодушны ко мне. С Сержио мы состояли в связи. С ведома Гвидо, конечно. Теперь все меняется. Если я действительно кому-то желанна, проявите себя, господа! Ухаживайте. Добивайтесь меня. Убедите, что именно в ваших объятиях я обрету счастье. Дайте мне почувствовать себя женщиной, а не резиновой куклой.

— Старый павиан не очень-то утруждал себя ухаживаниями, — усмехнулся Альдо.

Я тут же оборвала его:

— Я не потерплю неуважения к моему мужу, Альдо. Или следи за своим языком, или убирайся отсюда.

— Нет, милая, — расхохотался он. — Я приму участие в гоне. Посмотрю, как тебя загонят в силки и лишат состояния. Молодец, Манчини, классно промыл мозги нашей глупой мачехе…

— Это я принуждал ее трахаться с двумя мужиками? — поднял бровь Томазо. — Это я шантажировал ее?

- А ты… — начал Альдо.

— Вы можете выяснить отношения потом, — обронила я отстраненно. — Предлагаю дослушать меня и заняться делами.

— Да, Кьяра, — будто на эшафоте, обреченно кивнул Сержио. — Продолжай.

— Этой ночью я много думала и поняла, что дальше так продолжаться не может. Я хочу жить на полную катушку! Профессионально обучаться искусству, путешествовать, посещать театр и премьеры кино. Обедать в ресторанах и бесцельно гулять по улицам. Научиться водить машину и играть в теннис. Плавать с аквалангом и кататься на горных лыжах. Я приму от вас любую помощь, господа! Самой мне не справиться, — улыбнулась я. — Мне кажется, получится увлекательное приключение. Кто со мной?

— Я, — рыкнул Томазо и предупредил негромко: — Я добьюсь тебя, Кьяра!

— Конечно, я с тобой, — улыбнулся Сержио. — Ты же моя малышка, — ласково заметил он, не обращая внимания на слова соперника.

— Я с вами, — усмехнулся Альдо. — Ни за что не пропущу такое увлекательное действо.

— Я — пас, прости, Кьяра, — серьезно заметил Вито. — Ты — необыкновенная женщина, но я женат, и моя жена серьезно больна.

— Твоя жена — наркоманка, — хохотнул Альдо. — Называй вещи своими именами, лицемер!

— У Франчески героиновая зависимость. Ей можно помочь только медикаментозно, — тихо обронил Вито. — Так чем же она отличается от других больных?

— Тем, что сама себя довела до такого состояния, — ощерился Альдо.

— А разве ты, когда напиваешься или ломаешь ногу, не сам виноват?

— У вас полно своих дел, а вы лезете к нам, — угрюмо рыкнул Сержио. — Лечите Франческу, стройте свой бизнес…

— Мы хотим помочь Кьяре, — сурово процедил Вито, — потому что знаем, какие ловушки подстерегают молодую богатую женщину. Наркодилеры, психопаты. Тебе самому все известно, Сержио. Или вы думаете, что никто не протянет свои грязные лапы к самой Кьяре и ее деньгам? Моей жене приносит наркотики ее родной брат. И это, действительно, трагедия. Ты не понимаешь, когда и как любимый человек превратился в чудовище. Я живу в этом аду и ни в коем случае не желаю подобного Кьяре и ее детям. Да и вам, Лукарини.

Альдо

Я во все глаза смотрел на маленькую птичку, всегда казавшуюся мне бессловесной и беззащитной. Теперь же на месте отца восседала холодная и расчетливая красавица, способная стать настоящим врагом. Влиятельным и беспощадным. Одно дело трахнуть тихую и смирную девчонку, а другое — оказаться нос к носу с деловой леди, имеющей силу и власть выгнать тебя из дому и лишить наследства. Уж кто-кто, а я в эти игры не играю. Найти цыпочек для забав в постели можно где угодно. Вместо Кьяры трахнуть любую из ее служанок. Только не Каролину, конечно!

Мне почему-то вспомнилась та ночь, когда мы с отцом искали Сержио, а он якобы веселился со служанкой мачехи на антресолях.

«Милый папа, шутка удалась», — пробормотал я про себя, мельком глядя на портрет. Старый павиан смотрел на меня как живой и, казалось, усмехался в ответ.

— А с кем останутся дети, Кьяра? — осведомился я, посмотрев мачехе прямо в глаза. — Пока ты будешь развлекаться, кто присмотрит за малышами?

— У нас есть слуги, — улыбнулась мачеха. — Если я уеду надолго, скажем, в Америку, то возьму детей с собой.

— А как ты поступишь с Анжелой и Лорин? — не унимался я. — Нам с братом они кровные родственницы, в отличие от тебя.

— Мне жаль, что ты вспоминаешь об этом, только чтобы поторговаться, — усмехнулась Кьяра. — По закону обе девочки — мои воспитанницы. Но ты как дядя и брат вправе принимать участие в их воспитании.

— Я хочу взять опеку над ними, — пробурчал я. — Ты не справишься с четырьмя детьми, тем более сейчас, когда возжелала стать светской львицей.

— Ты можешь оспорить решение Гвидо в суде, — тихо заметила Кьяра. — Но я тебя уверяю, я не останусь в стороне, если ты решишь отобрать у меня детей. Для тебя они — предмет мести, а для меня — жизнь. Чувствуешь разницу? Никакой суд не передаст двух девочек одинокому мужчине, замешанному в грязных историях.

— Ты…ты… — проревел я, не найдя слов, чтобы осадить маленькую выскочку.

— Угомонись, Альдо, — буркнул маленький недоумок, мой брат.

Я собрался уже наорать на него, когда дверь распахнулась и в кабинет вошел Антонио.

— Синьора, — заявил наглец. — Там приехал какой-то господин. Называет себя братом синьоры Эстреллы и хочет повидаться с синьором Гвидо и синьором Альдо.

Новость оказалась такой неожиданной, что я подскочил на месте, будто мне в задницу воткнулась пружина.

— Пригласите его сюда, — велела наша нахалка и даже поднялась с места, чтобы поприветствовать гостя.

В кабинет вошел высокий парень. Худой, жилистый, вероятно, спортсмен. Черные с поволокой глаза печально осмотрели присутствующих.

— Меня зовут Паоло Лупе, и я — сводный брат Эстреллы…

— Документы, пожалуйста, — спокойно и немного надменно попросил Томазо.

Человек сумрачно кивнул и, достав из кармана какие-то бумаги и карточки, протянул Манчини.

А я мысленно обругал себя, что первым не проявил бдительность.

— Паоло Лупе, — прочитал Томазо и почему-то подвинул листок с ксерокопией какого-то документа поближе к Вито. Потомок дожей глянул в бумаги и воззрился на меня немигающим взглядом.

— Ты знаком с этим синьором, Альдо? — осведомился он у меня, как у школяра.

— Впервые вижу. И Эстрелла не упоминала, что у нее есть старшие братья.

— Я живу в Новой Зеландии, — начал он.

— Прошу вас, присаживайтесь, — улыбнулась Кьяра. — Хотите кофе или минеральную воду?

— Нет, спасибо, — вздохнул Паоло и повторил: — Я приехал из Новой Зеландии по просьбе матери. Она беседовала с судмедэкспертом. Там возникла какая-то путаница со ступеньками. И мне бы самому хотелось посмотреть на лестницы в вашем доме и замерить высоту ступенек. Это возможно?

— Не знаю, — пожала плечами Кьяра. — Что вам это даст?

— Понимаете, — начал Паоло. — Этот пакистанец уверяет, что не толкал мою сестру и вообще ни при чем…

— Вот только мое кольцо нашли у него, — глухо прорычал я и сам не заметил, как сжал кулаки.

— Это вы ее жених? — с сомнением в голосе удостоверился гость.

— Альдо Лукарини, — кивнул я. — Мой брат Сержио и Кьяра, — я решил не вдаваться в подробности нашего родства. — Мы и наш отец прибыли первыми на место происшествия.

— Я ознакомился с результатами экспертизы и хотел бы встретиться с вашим отцом. Мне не дают покоя некоторые детали.

— Боюсь, это невозможно, — пробормотал я.

— Он не принимает? Объясните ему…

— Мой муж, — вздохнув, заявила Кьяра, — уже год как предстал перед Всевышним.

— Его смерть связали с гибелью моей сестры?

— Ваша сестра упала с лестницы, — холодно бросила Кьяра, — а Гвидо…

— Погиб иначе, — оборвал ее Вито. — Вы же архитектор, Паоло, — заметил он. — Вот и стройте здания, пусть специалисты разбираются в тонкостях гибели вашей сестры. Если, конечно, она вам действительно сестра…

— Откуда? — опешил Паоло и близоруко уставился на сидящих сбоку Вито и Томазо. — Подождите, мне кажется, я вас знаю…

— Естественно, — хмыкнул Томазо. — Вы проектировали мне цех фабрики, и в вашем проекте нашли миллион ошибок. Мы понесли колоссальные убытки, а вы соизволили уехать в Новую Зеландию. Хотя подались бы сразу к пингвинам в Антарктиду.

— Я не узнал вас, Томазо, — встрепенулся он. — Тогда у вас были длинные волосы, и вы собирали их в хвост. И походили на флибустьера.

— Вы лучше бы следили за своими сотрудниками, а не за моей прической, — отрезал Манчини.

— Полагаю, что, в свете нашего неудачного знакомства, ваши друзья не пойдут мне навстречу, — пробормотал он, вставая.

— Мы просто не знаем, чем могли бы вам помочь, — душевно заверила гостя Кьяра, а когда за ним закрылась дверь, зачарованно уставилась на Манчини. — Не представляю тебя с длинными волосами, Томазо…

— Могу отрастить, — тут же пообещал гребаный пират и ублюдок кардинала.