Глава 15

Глава 15

Кьяра

Легко было выдвинуть ультиматум братьям Лукарини и Томазо. Честно говоря, я определилась с выбором. Но вот так просто прыгнуть на шею мужчине я не могла. Кто его знает, о чем мечтает Томазо Манчини? Мне хотелось бы верить, что этот знойный красавец дни и ночи думает обо мне. В мечтах он представлялся мне с длинными до плеч волосами, стянутыми кожаным шнуром. Белая рубашка с воротником-апаш, расстегнутая до пояса, черные штаны, заправленные в ботфорты, и жемчужная серьга в ухе. Ну и развевающиеся за спиной паруса. Мой любимый пират. Но, как и с сыновьями Гвидо, я вела себя с Томазо ровно, ничем не показывая своего отношения. На пыльной дороге, ведущей от оливковой рощи к дому, он учил меня управлять машиной, пригнав специально для этого видавшую виды красную «Альфа- Ромео». Маленькую, неказистую, но заботливо отреставрированную.

— Это моя первая машина, — похвастался Томазо, горделиво представляя свой автомобильчик, припаркованный около нашего крыльца. — Садись за руль, Кьяра! Моя Букашка сама тебе поможет.

— Букашка? — удивилась я. — Ты ездил на Букашке?

— Я сам дал ей имя. Не слишком благозвучное, но, согласись, очень подходящее. Мне эту Альфочку подарил отец на шестнадцатилетие. И я обтесал ей все бока, пока лихачил по дорогам Лукки. Эта машинка отличная в управлении. Не трусь же, Кьяра!

Я нехотя уселась за руль и бросила взгляд на крыльцо дома, где в выжидательных позах застыли Сержио и Альдо. А по ступенькам ко мне бежала Лорин. В легком летнем сарафане и балетках.

— Кьяра, можно с тобой? — прокричала она и, оступившись, рухнула вниз. Тотчас же я и братья бросились к ней.

— Перелома нет? — пробормотала я, осматривая мгновенно опухшую лодыжку. — Лорин, ты можешь встать?

— Нет, — она мотнула головой. — Мне очень больно…

— Это растяжение связок, — заметил Томазо. — Нужно приложить лед. И к утру все пройдет.

— Может, лучше съездить в больницу? — нерешительно пробубнила я. — Сделать рентген.

— Томазо прав, — кивнул Альдо. — Полный покой и лед.

— Я останусь одна, — обиженно протянула Лорин, ходившая за мной хвостиком. — Кьяра… Помоги мне дойти.

— Я отнесу тебя, — пробурчал Сержио. — Дай Кьяре покататься на старой консервной банке.

— Сержио, — нахмурилась я. — Совершенно не стоит обижать такую чудесную машинку.

— Ей уже давно пора гнить на свалке, — усмехнулся Альдо. — Даже не знал, Манчини, что ты собираешь всякую рухлядь…

— Это называется «раритет», — спокойно парировал Томазо. — Но ты не в состоянии запомнить такое сложное слово, Лукарини. Даже не пытайся.

— Эта развалюха хороша тем, — фыркнул Сержио, — что развивает скорость не больше десяти километров в час. А стало быть, нашей мамочке ничего не грозит.

— Вот именно, малыш, — противно улыбаясь, засюсюкал Томазо. — Возвращайся в детскую к няне. Полистай книжку с картинками.

— Звучит двусмысленно, — усмехнулся Альдо. — Тебе, Манчини, пора поучиться хорошим манерам.

— Это у тебя, что ли, животное? — довольно процедил Томазо и, взяв меня за руку, повел к машине.

— Не беспокойся, Кьяра, за тот час, что мы будем кататься по окрестностям, никто не помрет и у Лорин ступня не отвалится. Все привыкли, что ты несешься на помощь при первом же чихе, и уже сами себе подтереть нос не в состоянии. Особенно, эти двое истуканов, — махнул он в сторону Альдо и Сержио, поднимавшихся по ступенькам.

— Да, — согласилась я. — Мне нужно научиться жить для себя. Но так хочется помочь близким!

— Лукарини используют тебя, — пробурчал он. — Держись меня, и все получится, — улыбнулся Томазо, и от этой улыбки у меня потеплело на душе. — Вот смотри, — кивнул он на педали. — Справа — газ, а слева — тормоз. Нажимай потихонечку на правую педаль и держи руль прямо. Попробуем проехаться вот тут по дорожке. Букашка — умная машинка, все за тебя сделает. Только прояви к ней немного нежности.

Я осторожно надавила на газ, и Букашка будто подпрыгнула.

— Ласково, Кьяра, прошу тебя, — проворковал Томазо и положил ладонь на руль. Рядом с моими пальцами. Когда наши руки коснулись друг друга, я почувствовала разряд электрического тока. Впрочем, как и всегда.

«Невозможно коснуться Томазо и остаться спокойной», — мысленно усмехнулась я и снова надавила на педаль газа. Машина тронулась. Томазо уверенно держал руль одной рукой, давая мне возможность привыкнуть к Букашке и научиться управлять таким сложным механизмом, как автомобиль. Но я не могла сосредоточиться. Дыхание синьора Манчини, его парфюм — все сводило с ума. Хотелось отъехать куда-нибудь подальше и уткнуться носом в белую футболку, провести ладонью по голубым потертым джинсам. Да и просто оказаться в объятиях именно этого сильного мужчины. Властного, но такого желанного. Мне удалось проехать до развилки, где Букашка соизволила заглохнуть.

— Заводи двигатель, Кьяра, — велел Томазо. — И поворачивай направо. Не знаю, куда ведет эта дорога, но она ровная и пустая. Тебе лучше учиться на ней.

Я не сразу поняла, что именно эта грунтовка петляет вокруг оливковой роще, откуда мы с Гвидо привезли Елену. Но когда вдалеке показалось то самое дерево, где мы с мужем предавались любви, мое маленькое глупое сердце не выдержало.

— Как развернуться? — взмолилась я. — Мне нужно домой. К Лорин.

— Что происходит, Кьяра? — изумился Томазо. — Я чем-то обидел тебя?

— Нет, — мотнула я головой. — Я просто боюсь.

— Что тебя напугало? — пробурчал он, доставая из кармана платок и протягивая его мне. — Или ты что-то вспомнила?

— Да, — призналась я. — В эту рощу мы с Гвидо приезжали на пикник и целовались вон под той оливой.

— Нажми-ка на тормоз, — приказал Томазо. — И чуть возьми вправо. Давай помогу припарковаться.

— Зачем? — охнула я, но его команды послушно выполнила.

— Хочу посмотреть на ту волшебную оливу, — улыбнулся во все тридцать два зуба Манчини. — Пожалуйста, Кьяра. Не откажи.

— Хорошо, — прошептала я. — Только придется немного пройти через рощу. Вон, кривой ствол виднеется, — махнула рукой я и, внезапно поняла, что с дороги наше уединенное место хорошо просматривалось. Знал ли об этом мой беспечный муж, я не догадывалась. Но подойдя к старому дереву, погладила серый сучковатый ствол.

— Мы редко сюда приходили, — пробормотала я, вспоминая, как Гвидо задирал мою юбку и проникал внутрь меня двумя пальцами, как сжимал клитор и заставлял кончать только от его прикосновений…

— Идеальное место, — тихо заметил Томазо, накрывая своей лапищей мою руку. — Голубое небо, серебристые листья оливы…

Я осмотрелась по сторонам и будто бы впервые в жизни увиделп красоту старых изогнутых веток, бескрайней синевы неба и точно таких же глаз Томазо Манчини. Он привычно уперся ладонью в ствол, тем самым пресекая мои попытки к бегству. А другую руку аккуратно положил мне на затылок.

— Кьяра, — прошептал хрипло и поцеловал. Нежно… требовательно… восхитительно…

Альдо

С детства я терпеть не мог всякие соревнования и эстафеты. Они бесили меня чрезвычайно!

— Ты должен быть лучшим, — твердила моя мамочка, как попугай Жако. Мне самому казалось, что если я приду первым в гонке или моя команда победит благодаря мне, то отцу это понравится. Мне ужасно хотелось, чтобы старый павиан гордился мной. Но в то время, папаша трахал все, что подворачивалось под руку. Наверняка, стояк напрочь блокировал мысли о семье и детях. Как я уже говорил, мы с Сиреной видели дорогого родителя только поздним вечером и на большие праздники. Рождество… Пасху…

Но я не понимал, что ни я, ни сестра не интересуем отца, а мать тем более. Я лез из кожи вон, чтобы понравиться отцу. Мне казалось, что если папа положит руку на плечо и поболтает со мной о пустяках, то я от радости пробью головой потолок. Но как только я подходил к нему с желанием похвалиться своими успехами, Гвидо Лукарини морщил нос и произносил одну и ту же фразу:

— Я занят, сынок. Давай потом.

А если в разговор вступалась мать, то тут же начинался скандал. Родители ссорились, и отец с обиженным и гордым видом покидал дом на законном основании. И на несколько дней пропадал из виду. Говорил, что ночует на работе и что бизнес лучшее лекарство от склок и истеричных женщин.

«Самое смешное, — мысленно усмехнулся я. — Я выпрыгивал из штанов, чтобы заслужить папочкину благодарность, а он нашел себе для развлечения маленькую цыпочку, заделал ей двоих детей и отправился в мир иной, предварительно завещав ей все состояние Лукарини. Все! Нам с Лорин и Сержио причиталась лишь малая толика того, что досталось Кьяре и ее детям».

Хотелось выть на луну, надавать по морде Сержио, так бездарно упустившему нашу маленькую мачеху. Руки чесались придушить Томазо Манчини и его дорогого кузена. Да и всех Канторини отравить настойкой белладонны. А еще при мыслях о Кьяре малыш Альдо поднимал свою насупленную головку и распрямлялся во весь рост. И вот от этого стояка спасения не существовало. Даже руки и губы опытных жриц любви оставались бессильны. Организм требовал Кьяру, а мой острый ум не знал, как заполучить рыжую стервочку в свою постель.

Как только чахоточная «Альфа-Ромео» скрылась со двора, я метнулся в свою спальню и достал из коробки мощный бинокль.

«Ехать у нас особо некуда», — про себя решил я. И пройдя по прямой через парк, очутился на краю оливковой рощи. Кто и когда сажал эти деревья, я не знал, но широкие стволы, испещренные сучками, казались мне исполинами. В тени раскидистых крон веяло прохладой. Я точно знал, что парочка энтузиастов, укатившая в направлении рощи, сейчас тискается где-нибудь поблизости. Я осторожно пробирался к дороге между деревьев, пока не увидел Кьяру в объятиях Манчини. Широкая мужская фигура загораживала от меня Кьяру. Но ее руки, будто белые птицы, скользили по затылку ублюдка. Пальцы зарывались в волосы, а потом пробегали по плечам. Да и от самого Томазо, склонившегося над Кьярой, веяло сексуальной мощью. Ясное дело, что парочка только целовалась, но и без того становилось понятно, что пройдет совсем немного времени, и эти двое окажутся в койке.

«Манчини — не такой дурак, чтобы выпустить из своих когтей лакомую добычу. Желанная женщина плюс состояние в придачу. Да кто откажется!» — пробурчал я про себя и, наскоро засняв на телефон целующуюся парочку, поспешил к брату.

Сержио находился в гостиной рядом с рыдающей Лорин. Сестрица ныла в лучших традициях мыльных опер. Вглядевшись в зареванное некрасивое лицо сестры, я поймал себя на мысли, что не желаю квохтать и выражать сочувствие.

— Лед на ногу почему не положили? — рыкнул я, позвав проходившую мимо Каролину, попросил принести любой пакет из морозилки. И пока полковая лошадь, прислуживающая Кьяре, укладывала упаковку с горошком на ногу Лорин, коротко поведал брату о проблеме.

Сержио нахмурился и уже собрался что-то сказать, как в дом с прогулки вернулись младшие дети и начался гвалт. Анжела решила прилечь около Лорин. И бросила руку семенившей рядом Елены. Та расплакалась и своим ревом разбудила маленького Гвидо.

— Сумасшедший дом, — воздел глаза к небу Сержио. Задумчиво оглядел потолок, расписанный на библейские темы, и потянул меня за руку.

— Пойдем на улицу, Альдо. Тут поговорить не удастся.

Сержио

«Кьяра целуется с Манчини, — набатом билась в сердце новость от Альдо. — Со мной отказывается спать, а с Томазо обжимается в роще, — вскинула голову обида. — Нужно что-то предпринимать», — мысленно пробурчал я, понимая, что придется разлучить парочку и всеми правдами и неправдами добиться согласия Кьяры на брак.

Мы с братом лениво прошлись вдоль пустующих кортов.

— Может, разомнемся? — кивнул на них Альдо. — Вспомнил молодость. Заодно отвлечемся, а там идея сама приедет.

— Идея лежит на поверхности, — пробурчал я. — Нужно увозить Кьяру. Наша малышка хотела развеяться, давай повезем ее в Париж или в Лондон. Что же наша девочка сидит дома безвылазно?

— Ты прав, — едко усмехнувшись, кивнул Альдо. — Вот только куда? Австралия… Антарктида… Антигуа…

— Давай удиви меня, — саркастически хмыкнул я. — Перечисли все страны на букву «А»…

— Ты идиот, Сержио, — пробубнил братец. — Из-за тебя мы упустили Кьяру…

Остановившись, я резко повернулся к брату. Навис над ним угрожающе.

— Мы потеряли Кьяру из-за твоих дебильных ультиматумов, — прорычал я. — Ты же не можешь угомониться, пока не получишь желаемое. Иди трахай коз, вонючка!

— У нас мало времени, — рыкнул Альдо. — Хватит пререкаться. Давай по делу.

— Нет, — мотнул я головой. — Я даже обсуждать ничего не желаю, — процедил чуть тише обычного. — Кьяра моя. Ты можешь мне только помочь, чтобы деньги остались в семье. Но больше к Кьяре я тебя не подпущу. А лучше возвращайся в банк, займись делами…

— Хочешь меня устранить, маленький идиот? Не выйдет! Я хочу Кьяру и поимею ее. С твоей помощью или нет! — хищно улыбнулся Альдо. — А когда трахну ее во все сладкие дырки, то обязательно расскажу, что добрался до ее белого тела с твоей помощью. Что это ты помог мне…

— До чего же ты мерзкая скотина, Альдо, — ощерился я и побрел к дому, прекрасно понимая, что нужно как можно скорее спасать Кьяру.

Я поднялся к себе в спальню и, заперев дверь, рухнул прямо в одежде на постель. Закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на проблеме.

«Как бы поступил отец? — мысленно поинтересовался я. — Помоги мне, папа! Кьяре грозит опасность. Если Альдо доберется до твоей драгоценной девочки, Кьяре не поздоровится! В лучшем случае потребуется помощь психоаналитика, в худшем — повторится ситуация с Дани. Позвони нашему нотариусу, — пронеслось у меня в голове. — Я оставил распоряжение на этот случай».

Кто бы рассказал, не поверил бы, но я находился в таком смятении, что даже и не подумал сомневаться, что говорил с отцом. И выскочив из спальни, понесся в кабинет. Там в сейфе нашел какие-то документы с прицепленной к ним визиткой и сразу же позвонил в контору.

— Да, приезжайте вдвоем с синьорой Кьярой, — пробасил нотариус.

Мне оставалось только устроиться около окна в гостиной, травить веселые байки, дожидаясь любимую и развлекая приунывшую Лорин. Прокручивать в голове различные варианты, какие именно распоряжения умудрился отдать мой отец. Предчувствовал ли он свою гибель? Или, как необыкновенно умный человек, сумел даже с того света обезопасить любимую женщину?

Через изысканное кружево начала двадцатого века я наблюдал, как возле крыльца снова остановился игрушечный автомобильчик Манчини. Заметил, как новый поклонник, касаясь Кьяры, паркуется около мраморных ступенек. Разглядел сосредоточенное, но сияющее личико Кьяры и разозлился на нее, Манчини и самого себя. Я глазел на любимую женщину, любовался ее точеной фигуркой, бедрами, затянутыми в узкие джинсы, грудь, колыхающуюся под полупрозрачной туникой, и понимал, что ревную. Безумно и неистово желаю вот эту самую женщину, что целовалась в рощице с другим мужчиной и, вполне возможно, разрешила погладить грудь.

«Манчини не станет спрашивать разрешения, — хмыкнул я про себя. — Он возьмет все, что посчитает своим!»

Я покосился на часы, пытаясь понять, сколько времени провели вместе Томазо и Кьяра. Трахнулись или не успели? Ограничились ли поцелуями или сполна насладились петтингом?

Я не успел сосредоточиться на чем-то другом и поменять выражение лица, когда в комнату впорхнула веселая Кьяра. Чмокнула в щеку Лорин и уже собралась уйти к себе, когда я остановил ее:

— Нам нужно поговорить, Кьяра миа!

- О чем же? — рассмеялась она. — И почему ты такой грустный, Сержио? Что-то случилось?

— Пойдем в кабинет, мне нужно тебе кое-что сказать, — сумел пробурчать я, чувствуя, как все мое нутро заливает гнев. Губы Кьяры, чуть опухшие от поцелуев, являлись прекрасным доказательством, что наша девочка не теряла время впустую.

— Мне тоже нужно кое в чем признаться тебе, — проворковала она и первая прошла в кабинет. Закрыв за собой дверь, я раздраженно уставился на любовницу. Теперь уже бывшую.

— Ты целовалась с ним, — рыкнул я, еле сдерживаясь, и добавил грубо: — Почему все хотят тебя трахнуть, Кьяра?