Глава 16

Глава 16

Кьяра

Воспоминания о поцелуях Томазо еще не испарились из моей памяти, а его ласки волновали по-прежнему. Еще бы минута, и я отдалась бы ему прямо под оливой, честное слово. Но синьор Манчини, как истинный джентльмен, вовремя остановился.

— Я потерплю, Кьяра, — прохрипел он. — Давай сделаем все по совести. Я хочу первый раз обладать тобой на белых простынях, а не на жухлой траве, — пробормотал он отстраняясь.

Я, изумившись, уставилась на него широко распахнутыми глазами. Что Гвидо, что Сержио всегда только брали и даже ни разу не поинтересовались, хочу ли я.

— Я влюбился в тебя, — продолжал Томазо, — и хочу стать твоим мужем. Ты выйдешь за меня, Кьяра? — осведомился он серьезно, обжигая меня взглядом.

— Синьора Манчини, Кьяра Манчини! Мне нравится, как звучит, — улыбнулась я и снова крепко обняла Томазо. — Я согласна, — прошептала ему на ухо. Кажется, я тоже влюбилась, — признала я, пряча лицо на груди Томазо.

Он осторожно взял меня за подбородок, чуть приподнял его и вновь поцеловал. Как же этот поцелуй отличался от предыдущего! Нежность сменилась страстью, а сладость исступлением. Я почувствовала, как низ живота скрутило желание… В этот раз первой отстранилась я.

— Если мы не остановимся, — усмехнулась я, — то раздену тебя прямо здесь в роще и потребую заняться со мной любовью.

— Страстная Кьяра, — расхохотался Манчини. — Нам нужно поскорее пожениться, — радостно улыбнулся он и добавил серьезно: — Мне кажется, за нами кто-то наблюдает. Всю спину пробуравили взглядом.

— Кто бы это ни был, мы не станем устраивать шоу, — промурлыкала я.

— Я думаю, там за деревьями прячется Альдо, — поморщился Томазо, не выпуская меня из объятий. Он убрал растрепавшиеся пряди с моего лица и заявил: — Я приеду сегодня вечером. Сделаю предложение официально. Сейчас смотаюсь за кольцом во Флоренцию…

— А я закажу повару праздничный ужин, — прошептала я. — Выпьем кьянти…

— Я привезу бутылочку из наших погребов. Если бы еще клоуны-Лукарини делись куда-нибудь и не маячили перед глазами, я бы чувствовал себя самым счастливым человеком…

— Я тоже, — кивнула я. — Но пока приходится их терпеть.

— Будут приставать, скажи Фредо. Он быстро их вышвырнет из дома, — рыкнул Томазо, прижимая меня к себе.

— Нет, — мотнула я головой. — Они не станут докучать мне. Тем более когда узнают, что мы с тобой женимся.

— Сомневаюсь, — поморщился Томазо. — Альдо, пока не получит по башке, не угомонится. А Сержио вообще темная лошадка…

Теперь, стоя в кабинете Гвидо напротив его младшего сына, я понимала, что Томазо оказался прав. Сержио от ярости еле справлялся с собой. И мне даже почудилось, что, не будь в комнате великана Фредо, он бы отымел меня прямо на столе.

— Нам нужно съездить в Милан, — проскрежетал он, еле сдерживаясь. — Нас ждет нотариус отца.

— Сегодня я не могу, — беспечно отмахнулась я. — В любой другой день. И почему ты не предупредил заранее…

— Мы с ним созвонились только что, — пробубнил Сержио, сжимая кулаки. — Нам нужно с ним встретиться.

— Почему такая поспешность? — фыркнула я и добавила веско: — Сегодня на ужин приедет Томазо. Я выхожу за него замуж… — договорить я не успела. Сержио схватил меня в охапку и принялся трусить.

— Нет! — проревел он. — Я не позволю! Ты принадлежишь Лукарини!

— Я не рабыня тебе, Сержио, — попыталась вырваться я. И тут же ощутила свободу. Фредо — этот шкаф на ногах, — схватил Сержио за шкирку и встряхнул. Со стороны картина получилась забавной. Сержио трусит меня, а Фредо его. Но пары тычков оказалось достаточно, чтобы сын моего мужа оставил меня в покое.

— Это касается детей, Кьяра, — бросил он устало. — Что-то насчет опекунства…

— Завтра, — отрезала я. — Сейчас отдам распоряжения на кухне и приму ванну…

— Раньше ты всегда спешила к детям, — криво усмехнулся он и обронил мимоходом: — Полагаю, что один день ничего не решит.

Я выскочила вон из кабинета и, только поднимаясь по лестнице, осознала, что за все время беседы с Сержио ни разу не взглянула на портрет мужа.

«Прости, Гвидо, — мысленно обратилась я к мужу. — Но мне так нравится Томазо».

Уже погрузившись в ванну, полную теплой воды и всяческих масел, я закрыла глаза и внезапно подумала об опеке. Гвидо никогда не казался простым деревенским парнем. Он любил расставлять ловушки и слыл отличным юристом.

«Что ты нам уготовил, мой дорогой?» — прошептала я, предчувствуя неприятности. Но я и не догадывалась, что события закрутятся с бешеной скоростью и мне предназначена не самая благовидная роль в этом круговороте. Я закрыла глаза и медленно опустила руку вниз. Нащупала горошинку клитора и провела по ней пальцем. Затем по примеру Гвидо засунула пальцы внутрь и сомлела, лаская себя. Снова нажала на клитор и застонала от удовольствия.

— Могла бы позвать меня, — проревел Сержио, в одном халате заходя в ванную.

— Что ты здесь делаешь? — изумилась я, вспыхнув, будто меня поймали на месте преступления. — Убирайся!

— Потише, девочка, — пригрозил мне Сержио. — Сюда твой Фредо не ворвется. Ждать помощи неоткуда. А начнешь брыкаться, позову Альдо. Он тебя до вечера не отпустит. Выйдешь к Манчини объезженная, — осклабился он и, спокойно сняв халат, голышом улегся рядом со мной. Требовательно сжал мою грудь и заглянул в глаза.

— Манчини скажешь, что пошутила, — рыкнул он, ставя меня на четвереньки. — Поняла?

— Сержио, — попыталась вырваться я. — Пожалуйста!

— Мне надоело уламывать тебя, — отрезал он, раздвигая свободной рукой складки. — Ты моя, и это не обсуждается. И уже готова принять меня, — усмехнулся он, вторгаясь внутрь.

— Сержио, — заскулила я, чувствуя как его плоть беспрепятственно входит внутрь меня.

— Заткнись, — рыкнул он, вминая меня в мраморный бортик ванны и вбиваясь с удвоенной силой.

Сержио

Сдерживаться я не мог! Я трахал брыкающуюся Кьяру и еще больше заводился от этого.

И совершенно не чувствовал угрызения совести. Просто давал понять, что не потерплю ее выходок. Честно говоря, ее заявление о свадьбе с Манчини вывело меня из себя. Пока я обхаживал свою любовницу и сдувал с нее пылинки, эта дурища дала согласие на брак с Томазо. Хорошо, хоть сразу все стало известно. Естественно, мы с братом не допустим этого брака! Никогда! Я, как в голливудских блокбастерах, намотал волосы Кьяры на кулак и, остановившись на секунду, вбил член с оттяжкой. Потом еще и еще раз.

Кьяра застонала подо мной. От боли или от похоти, я не знал. Да и не хотел.

«Не сваи же в нее я заколачиваю», — мысленно хмыкнул я, прежде чем ощутил разрядку. Я навалился сверху и тут же почувствовал, как моя строптивая красавица пытается освободиться из захвата.

— Сержио, — пробормотала она почти неслышно. — Отпусти…

— Нет, — прохрипел я. — Я с тобой не закончил, Кьяра, — рыкнул я, заламывая ее руки назад. — До вечера у нас есть чем заняться, — предупредил я. — А за ужином объявим о помолвке. Я сам выберу для тебя платье, малышка. Ты немножко отбилась от рук и связалась с дурной компанией, — усмехнулся я, усаживая Кьяру себе на колени и снова тормоша ее грудь. — Но теперь все изменится. У тебя только одна привилегия — послушно раздвигать передо мной ноги.

— Но я не хочу выходить за тебя, — вздохнула она, обмякая у меня в руках тряпичной куклой. И даже голову свесила.

— Так лучше для всех, — пробурчал я. — После твоего ухода я запросил документы из нотариальной конторы. Потом посмотришь сканы. В любом случае, если ты выходишь замуж за постороннего мужчину, то автоматически лишаешься опекунства над детьми. Если становишься моей женой или Альдо, то сохраняешь полный контроль над детками.

— Как такое может быть? — пролепетала она и расплакалась.

— Это решение отца, — отрезал я и добавил строго: — Выбирай, я или Альдо?

— Ты, — прошептала Кьяра и горько расплакалась.

— Я отнесу твои слезы на счет отца, — скривился я. — И запрещаю тебе думать о Манчини, встречаться с ним и даже переписываться. Фредо уволю сегодня вечером. Каролину тоже.

— А она тебе чем не угодила? — вскинулась Кьяра.

— Она доносит обо всем Канторини, — ухмыльнулся Сержио. — Хотя… — я на секунду задумался. — Пусть остается. Радио «Мамба», твою мать, — выругался я, упомянув название известной в Италии радиостанции. — Пойдем в постель, — велел я. — У меня снова стояк, дорогая.

И взяв ее ладонь, провел по поднявшему голову члену.

— Сержио, — взмолилась Кьяра. — Отпусти…

— Нет, милая! — отмахнулся я. — Тебе дали слишком много свободы. И к чему это привело? И потом, я мне пришлось долго воздерживаться. Хранил тебе верность. А ты… — я поднялся из ванны и потянул за собой Кьяру. Наскоро накинул махровую простыню на массажный стол и приказал:

— Ложись.

— Но, — попыталась возразить мне Кьяра. — Я не знаю, что пришло тебе в голову, Сержио…

— Сейчас, — пригрозил я. — Тебе понравится. И лучше привыкай к послушанию. Или мне позвать брата, Кьяра? Хочешь узнать о жестком сексе побольше?

— Нет, — испугалась она. — Что ты задумал, Сержио?

— Массаж, милая, — улыбнулся я. — Хочу приласкать тебя.

Кьяра глянула недоверчиво и осторожно уселась на краешек кушетки.

— Ложись на живот, — скомандовал я, помогая ей взобраться. Потом выдвинул вверх небольшой валик, как раз пришедшийся на живот Кьяры, и развел ее ноги в стороны. Нажал на кнопку, и часть кушетки между ногами Кьяры спряталась под столешницу. Я примостился как раз на нужном уровне и снова оказался внутри Кьяры. Накрыв девчонку краем простыни, позвал прислугу.

— Каролина!

Она тут же явилась на зов.

— Приготовь нам постель, — заявил я, двигаясь в Кьяре, — и принеси в спальню обед. И пусть до вечера нас никто не беспокоит. Понятно?

— Да, синьор Лукарини, — кивнула она. — А как же торжественный ужин? Отменить?

— Нет, — усмехнулся я, замерев лишь на секунду. — Ни в коем случае, милочка. Мы сегодня с синьорой Кьярой отпразднуем помолвку. Передай повару, пусть постарается.

А когда Каролина выскочила из ванной как ошпаренная, я перестал двигаться и внимательно посмотрел на панель управления. Эту самую хитрую кушетку я заказал еще при жизни отца. И все представлял, как мы отлично скоротаем вечер, когда на ней окажется Кьяра. Что-то из инструкции забылось, чем-то еще не пришло время пользоваться, поэтому я ткнул в знакомую зеленую кнопку, и валик под животом Кьяры завибрировал. Я чуть прибавил скорость и сам задвигался в заданном ритме.

Кьяра стонала. Сначала тихонечко поскуливала, затем все громче и громче. Мое имя она выкрикнула в тот самый момент, когда я, чувствуя, что приближаюсь к разрядке, выключил хитроумное устройство и мощно вбил член в лоно Кьяры.

Она кричала подо мной, звала по имени. А я не мог остановиться, пока не получил полную разрядку. Потом, взяв невесту на руки, отнес в постель и, уложив на высокие подушки, лег рядом. Собственнически провел пальцами по животу, сжал в ладони грудь и прохрипел предостерегающе:

— Без фокусов, Кьяра. Ты снова замужем.

Кьяра отвернула от меня лицо и заплакала.

— Поплачь, — усмехнулся я. — Твои желания, любовь моя, ничего не значат. Есть воля отца, и не тебе ее оспаривать.

— Я понимаю, — смиренно всхлипнув, разрыдалась она.

Альдо

«Наконец-то до маленького идиота дошло! И он, достав своего малыша, ринулся к Кьяре», — усмехнулся я про себя, подъезжая к Риму. Проехал мимо цирка Массимо, еще раз подивившись его оглушающим размерам. Потом пересек Тибр через мост имени Умберто Первого и, обогнув ужасное здание Верховного суда Италии, направился к Ватикану. Там около служебного входа меня уже поджидал какой-то важный человечек в рясе. Он-то и провел меня в небольшой кабинет Алессандро. Скромная на первый взгляд келья поражала своим убранством. Стены, обтянутые темно-зеленым шелком, красные антикварные кресла, огромный стол из черного дерева, украшенный резьбой. Мне даже захотелось проорать дурниной: «Хорошо живешь, крестный!», но я склонился в низком поклоне и попросил благословения. А когда с формальностями было покончено, приступил к делу.

Мы с Сержио прекрасно понимали, что семья Канторини не пожелает принять Кьяру в свое лоно. И хоть Томазо незаконнорожденный, но кто бы на это обращал внимание, если он один из Канторини. А значит, семья вправе рассчитывать на приличную партию, что принесет дивиденды. Моральные и материальные.

«Деньги к деньгам, но и о происхождении забывать не стоит», — решили мы с братом. И пока Сержио усердно вколачивал свой член в Кьяру, я отправился к крестному, в надежде, что он повлияет на сына. Естественно, я опасался, что Томазо уговорил отца и уже получил благословение на брак с Кьярой. Но время пока было на стороне Лукарини. И скорее всего, Манчини, пребывая в сладострастных мечтах, помчался за кольцом и не подумал позвонить отцу.

— Вот, — скромно потупившись, я протянул кардиналу маленькую тонкую папочку. — Нашел у отца в потайном сейфе. Тут вся информация о Кьяре и ее матери. Интересная была дамочка. Хорошо, хоть отец забрал малышку в ее двенадцать. И старая путана не успела передать свое мастерство дочери.

— Гвидо мог позволить себе любую выходку, — довольно усмехнулся крестный. — Знаешь, когда мы учились с ним в школе… — завел он свою любимую пластинку. Я печально кивнул, прекрасно зная, что, пока Алессандро не вспомнит все похождения Гвидо Лукарини, разговор с места не сдвинется.

Я в который раз слушал набившую оскомину басню, улыбался в нужных местах, а сам снова оказался на лестнице контрабандистов и помог брату открыть запертую изнутри дверь.

«Набор отмычек, — мысленно хмыкнул я. — Самое лучшее вложение средств за последние два года!»

Кьяра принимала ванну, готовясь к встрече с Томазо.

«Ну-ну, моя милая, — про себя осклабился я. — Посмотрим, как ты запоешь дальше…»

— Естественно, Альдо, — лениво пролистав всю папку, кивнул Алессандро. — Как развлечение твоего отца маленькая Кьяра подходит идеально. Но совершенно не годится в жены моему сыну. Нам еще не хватало породниться с путаной! Семье Канторини достаточно позора, что обеспечила благодаря Франческе! Спасибо тебе, мой мальчик, — добродушно заметил кардинал. — Я приму меры. Нам всем будет выгодно, если мой Томазо и ваша Кьяра пойдут каждый своей дорогой. Вы с Сержио сохраните свое состояние, а мы с Лючией — нервы. Спасибо тебе, сын мой. Ни о чем не беспокойся! Я думаю, кто-то из вас должен жениться на маленькой потаскухе.

— Сержио, — коротко бросил я.

— Да, — кивнул Алессандро. — Они давние любовники. Но малышка привыкла жить во грехе. А значит, примет и тебя, Альдо.

— Она боится меня, — пробормотал я, поморщившись.

— Дело поправимое, — широко улыбнулся крестный. — Тебе нужно было раньше мне рассказать об этом, мой мальчик. Я сейчас же позвоню Лючии. Будешь проезжать через Флоренцию, заберешь у нее флакончик с зельем, — хохотнул он. — Полагаю, никакая Кьяра не устоит.

— А отец, — не веря своим ушам, поинтересовался я. — Он тоже пользовался снадобьями?

— Конечно, — отмахнулся Алессандро. — А иначе как бы он справился с ненасытным аппетитом Кьяры?

Возвращаясь домой, я в который раз нащупал в кармане пиджака заветный флакончик и будто снова услышал вкрадчивый шепот Лючии.

— Отдай флакон Каролине, Альдо, — велела она. — Она знает, что и как сделать. Средство начнет действовать через сорок минут. Только никакого алкоголя, запомни, — шикнула Лючия и, накрыв мою ладонь сухонькой птичьей лапкой, пробормотала: — Но нам с Алессандро нужны доказательства, что малышка Кьяра развлекалась с вами двумя. Во-первых, снимки, а во-вторых, необходим свидетель. — И заметив мой изумленный взгляд, добавила совершенно спокойно: — Дверь не запирайте, я хочу, чтобы Каролина потом искренне рассказала Томазо об увиденном.

— Это внесет пикантность в наши развлечения, — довольно хмыкнул я.

— Нас ваш бордель не касается, — строго пресекла мои разглагольствования Лючия. — Поезжай. Держи меня в курсе событий. Но со своего телефона не звони. Бери трубку Каролины.

«А мадам знает толк в конспирации, — рассмеялся я, подъезжая к дому. — Да, Кьяра, — мысленно обратился я к девчонке. — Ты все сделала правильно. В борьбе с нами привлекла на свою сторону одну из самых влиятельных семей Италии. Вот только не учла простой и неоспоримый факт. Ты им не ровня, дорогая. И твои вчерашние друзья тут же перешли на другую сторону баррикад. Никто не хочет породниться с дочкой Елены Фарнетти».

Я подъехал к дому, сверкающему тысячью огней, будто сегодня у нас устраивался бал. В столовой уже накрыли стол и разложили серебряные приборы.

— Ты как раз вовремя, брат, — хлопнул меня по плечу Сержио.

«Джинсы и рубашка от Армани», — мысленно усмехнулся я, оглядывая брата, и перевел взгляд на Кьяру. Желто-коричневый сарафан с глубоким декольте и смелым разрезом удачно смотрелся на нашей мачехе. А тоненькие цепочки с меандровым плетением словно намекали, что платье от Версаче.

— Ты сегодня обворожительна, Кьяра, — прошептал я, целуя ей руку и бросая жадные взгляды на два высоких полукружия, вываливающихся из откровенного выреза. Мне захотелось прикоснуться к ним рукой, погладить белую грудь мачехи, взять в губы сосок, чуть надавить на него зубами…

— Спасибо, Альдо, — прошелестела Кьяра, возвращая меня в действительность.

— Садимся за стол, — шутливо приказал Сержио. — Гостей мы сегодня не ждем, — криво усмехнулся он. — Это только наш праздник, любимая? — обратился он к Кьяре.

— Конечно, — еле-еле кивнула она. И мне показалось, что еще минута, и наша мачеха грохнется в обморок.