Глава 17

Глава 17

Сержио

— Подожди, — пробурчал, всплеснув руками, Альдо. — Мне нужно переодеться. Я с дороги. Ездил в Милан…

— В банке все нормально? — нарочито строго осведомился я, прекрасно зная, что брат мотался в Ватикан. — Встреча прошла удачно?

— Да, — бодро сообщил братец. — Обсудил с акционерами насущные вопросы. Пришли к взаимопониманию, — серьезно заметил он и поднялся к себе. Я в который раз поразился манере Альдо правильно подбирать слова. Почти не соврал и умудрился при Кьяре передать информацию в точности.

— Отличный вечер, — бодро сообщил я Кьяре и прижал невесту к себе.

— Да, конечно, — будто кукла, повторила она, безвольно опадая в моих руках. Веселая нежная девочка куда-то испарилась, а ее место заняла выпотрошенная подчистую оболочка.

— Тебе налить что-нибудь выпить? — поинтересовался я. — Вино не предлагаю, — хмыкнул довольно, намекая о возможном зачатии. — Хочешь сока? Попрошу принести тебе апельсиновый фреш.

— Нет, — мотнула головой Кьяра. — Пока не хочу.

Застыв будто статуя в моих руках, она смотрела отстраненно и безучастно. Красивое лицо не выражало никаких эмоций. Разве что смирение.

«Вот то-то же, Кьяра! — усмехнулся я про себя. — Теперь как шелковая, — раздраженно подумал я и принялся рассуждать о желаниях Альдо. — Вполне возможно, до свадьбы я разрешу ему пару раз трахнуть Кьяру. А вот после ни-ни. Пусть почувствует разницу и поймет, что ей достался не самый плохой муж. Альдо она не понравится. Слишком нежная и трепетная. Ему нужна телка типа Дани, выдерживающая оскорбления и побои».

Брат не заставил себя ждать.

— У нас сегодня праздник, — радостно возвестил он и первым направился к столу.

Вокруг все еще сновали слуги, и даже Каролина пришла им на помощь. Поправила приборы и салфетки. Принесла из кухни кувшин апельсинового сока.

— Я сегодня виночерпий и ведущий, — радостно возвестил Альдо, наливая вино и сок. — За здоровье молодых! — весело проорал он.

Кьяра не чокаясь залпом выпила полбокала и огляделась по сторонам. Будто ждала кого-то.

— Он не придет, моя дорогая, — усмехнулся я. — Не надейся. Мы с братом предприняли кое-какие шаги. Томазо счел нужным пойти на попятный. И к тому же дети, Кьяра? Ты подумала о них…, - строго обронил я, пристально глянув на невесту.

— Да, конечно, — как механическая кукла, кивнула она и снова уткнулась к себе в тарелку.

— Оставь девочку в покое, Сержио, — широко улыбнулся Альдо. — Ты ее утомил за целый день. Давайте лучше обсудим свадебное путешествие. Я хочу оплатить вам виллу на Мальдивах. Ты согласна, Кьяра?

— Да, конечно, — прошептала она, допивая сок из бокала.

Я перевел взгляд на Альдо, напряженно следившего за каждым глотком Кьяры, и, кажется, понял, что затеял братец. Лицо малышки постепенно пунцовело, а ноги сами собой раздвигались. Чуть приоткрылся рот, и через тонкий шелк платья проглядывали вставшие торчком соски. Моя милая невеста заерзала на стуле, находясь под воздействием какого-то препарата. Прекрасная добыча для любого, кто захочет ей вставить.

— Ты не слишком переусердствовал, Альдо? — зыркнул я, наблюдая, как Кьяра лениво жует десерт и облизывает с губ сливки. Казалось, что она сосредоточилась на внутренних ощущениях и совершенно не вникает в разговор за столом.

— Согласно инструкции, — хмыкнул брат, пожирая глазами мою невесту. Кьяра снова заерзала, поправила цепочку-бретельку платья. Мне показалось, что округлая белая грудь сейчас выскочит из декольте. Во всяком случае, повертись Кьяра еще пару минут, и покажется розовый сосок.

«Твою мать, — мысленно взревел я. — Я бы и сам отодрал ее здесь, прямо на столе!»

Я замешкался, внезапно подумав, что вид снизу не уступает верхнему, и, уронив специально нож, нагнулся, чтобы его поднять. Заглянул под скатерть, свисавшую почти до пола, и обомлел, увидев широко расставленные ноги и чуть намокшие трусики. Мне захотелось, как в детстве, пролезть под столом, добраться до Кьяры, сидящей напротив меня, и, отодвинув белую кружевную ткань, припасть ртом к ее влажному бутону. Ласкать мою девочку прямо в столовой, начисто забыв об этикете и нормах морали. На долю секунды я заколебался: отнести Кьяру наверх и самому разобраться с ее желанием или поделиться с Альдо? Но он сегодня провел блестящую операцию, обеспечившую нам до конца жизни безбедное будущее. А хотел он всего лишь Кьяру. Тем более, что снимки, сделанные в такой момент, могли бы послужить мне хорошим подспорьем в дрязгах с женой или братом. Я уже не говорю о разводе. При разделе имущества или в споре о воспитании детей, суд примет мою сторону, только увидев снимки. Да и братца можно сколько угодно держать ими за яйца. Телефон в кармане брюк оказался кстати. Я планировал пустить брата после того, как сам позанимаюсь с малышкой. А пока он в запале станет долбиться в мою суженую, я прекрасно проведу время, фотографируя сладкую парочку.

— Мы можем развлечься одновременно, — усмехнулся Альдо, будто прочитав мои мысли. — Давай разыграем, кто окажется с какой стороны?

— Решка, — тут же заявил я.

— Орел, — пожал плечами Альдо.

— Разыгрываем основную позицию, — уточнил я, доставая из кармана монетку в один евро. — Сторона с номиналом — решка, а со звездочками евросоюза — орел, — добавил я и подкинул монету. Она подлетела вверх и совершенно неожиданно приземлилась ребром в суфле.

— Идиот, — расхохотался Альдо. — Кинь еще раз!

Я взглянул на Кьяру, до сих пор мучавшую коннолли, и поразился ее безучастному к нашим забавам виду. Скорее всего, она поняла, что происходит что-то неладное, и попыталась сжать ноги. Я заметил, как дрожат ее пальцы и вилочка для десертов за малым не стучит по тарелке. Видимо, она чувствовала, что уже не в силах справиться с накатившей на нее страстью, и пыталась совладать с собой.

«Бедная маленькая курочка, — про себя усмехнулся я. — Прости, но мы тебя пощипаем немножко. Сатисфакция за наши мучения. Но тебе не привыкать, моя дорогая! Да и ты сама виновата. Согласилась бы сразу стать моей женой, никакого бы Альдо и рядом не стояло».

— Может, пройдем в кабинет? — предложил Альдо. — Попросим Каролину принести туда фрукты и кофе.

— Да, конечно, — пробормотала Кьяра и тяжело поднялась с места. Я тоже встал и уже собрался взять невесту за руку, как дверь в столовую распахнулась и в комнату бодрым кабанчиком влетел Томазо Манчини.

— Сюрприз, — расхохотался Альдо, уперев руки в боки и словно загораживая от Томазо Кьяру. — Похоже, тебя не дождались, Манчини, — заржал он.

— Нам нужно поговорить, — тихо обратилась к гостю Кьяра, обходя Альдо. — Пожалуйста, Томазо, пойдем в кабинет.

— Но, — воспротивился я, понимая, что оставлять Кьяру с посторонним мужчиной сейчас нежелательно.

— Дай нам пять минут, Сержио, — пролепетала Кьяра и умоляюще на меня посмотрела. — Я объяснюсь с Томазо и вернусь к тебе.

«Что может случиться за пять минут?» — подумал я, глядя, как Кьяра и Томазо входят в кабинет.

— Только не закрывай дверь, дорогая, — попросил я.

— Да, конечно, — кивнула Кьяра и, зайдя в кабинет отца после Томазо Манчини, захлопнула дверь. Щелкнул замок.

— Кажется, ты облажался, братец, — осклабился Альдо. — Нашу горячую курочку трахнет чужой петушок.

— Пошел вон, — скривился я и уселся на диван в холле. — Кьяра не станет трахаться в кабинете отца, — глубокомысленно заметил я. — Сейчас даст отворот-поворот Манчини и выйдет. Может, он сам приехал попрощаться. Думаю, через пятнадцать минут дверь откроется.

— Жаль. Девчонка изнывает от похоти, а мы не можем ей вставить. Через час действие препарата закончится, — сварливо обронил Альдо и уселся рядом.

— Напоим еще, — отмахнулся я.

Томазо

Из-за проклятых пробок на дороге я задержался примерно на час. И когда свернул с Флорентийской трассы на дорогу к Лигурии, несколько раз позвонил Кьяре. Но телефон не отвечал. Я не знал, что и думать. К тому же постоянно отвлекался от раздумий о Кьяре. То с какой-то ерундой звонила крестная, то отцу пришло в голову прогуляться со мною по Вечному городу.

— Не сегодня, папа, — вежливо заметил я. — Важная встреча.

— Так отмени, — хмыкнул отец. — Уважь отца. Мне нужно поговорить с тобой о твоей матери…

— А что с ней? — напрягся я. — Когда я вчера говорил с Пепе, она чувствовала себя прекрасно.

— Эм-м-м, — протянул отец. — Я перед ней в долгу, — заявил он. — Хочу упомянуть ее в завещании. Мне нужно обсудить с тобой, Томазо, в какой форме лучше это сделать…

— Ты можешь просто написать: «Мария, привет!», и будет достаточно, — пошутил я, вспомнив бородатый анекдот. Отец недовольно фыркнул и нажал на кнопку отбоя. А я снова позвонил Кьяре. На этот раз трубку взяли. Знакомый голос тихо пробубнил прямо мне в ухо:

— Синьор Томазо, это Каролина. Кажется, моя Кьяра в беде…

Маленькая толстая Каро, составлявшая нам с Вито компанию в наших детских играх, оказалась на редкость толковой девушкой. Она быстро отрапортовала мне новости. Спросила, как быть. И на правах подруги детства прошипела угрожающе:

— Только не выдавай меня, Томаззино.

— Хорошо, Каро, — усмехнулся я, понимая, что именно Каролине обязан своим счастьем. Да и жизнью своей. Я прибавил газу, мечтая спасти Кьяру и поотрывать дурные бошки ее пасынкам. Желая как можно скорее оказаться рядом с любимой женщиной и забрать ее с собой. И вот тут-то до меня дошла вся неприглядная картина происходящего. Мои отец и тетка, наверняка, играли на стороне противника. Лючия точно! Иначе бы откуда у Альдо взялся эликсир любви — одно из самых известных снадобий Лючии Канторини.

«Конечно, — мысленно рыкнул я. — Флакончик с заветной смесью мог остаться в запасах у Гвидо. Иначе как бы ему удалось расположить к себе Кьяру. Какая девчонка в восемнадцать лет возжелает пятидесятилетнего старика с помятой кожей и пустым стручком. Но двоих детей он ей заделал, — рыкнул я. — Наверное, рассчитывал, что его женушка никому не приглянется с таким прицепом. Ошибался, синьор Лукарини», — прорычал я, паркуя машину прямо у входа в дом. А потом, ведомый Каролиной, поджидавшей около двери, прошел в столовую. А там меня чуть удар не хватил. Кьяра, раскрасневшаяся от эликсира любви, и два самца, прыгающие вокруг. Я видел, как ей тяжело справляться с собой. Да еще этот наряд с разъезжающимся в стороны вырезом платья и почти обнаженной грудью.

«Скоты», — я постарался не разбить самодовольные морды братьев Лукарини и подыграл Кьяре, схватившейся за меня, как за соломинку.

А когда дверь кабинета закрылась, Кьяра упала мне на грудь и прошептала:

— Я не смогу выйти за тебя, Томазо. Иначе лишусь опеки над детьми. Ты понимаешь, что я этого не допущу? — тяжело вздохнула она, опускаясь на краешек стола.

— Что за чушь? — пробормотал я. — Кто сообщил тебе эту ересь?

— Сержио созванивался с нотариусом, и тот прислал ему сканы распорядительного документа. Гвидо оставил четкие инструкции. Я видела. Ох… — вздохнула она краснея.

Я обнял Кьяру за плечи и строго сказал:

— Во-первых, моя дорогая, такое завещание противоречит законам Итальянской Республики, а значит, не имеет юридической силы. А во-вторых, нотариусы никогда не отправляют сканы через интернет. Тем более третьим лицам.

— Как? — горестно вскинулась Кьяра и, слегка коснувшись пальцами висков, жалостливо пробормотала: — У меня кружится голова. Я ничего не понимаю.

— Завещание Гвидо касается тебя и малышей и никак не может быть оглашено без твоего участия. Не удивлюсь, если Сержио все выдумал. Но в любом случае опытный адвокат сумеет обойти распоряжения Гвидо. Любой суд признает их недействительными хотя бы по проявлению принуждения. Никто не волен диктовать волю другому. За кого выходить замуж или жениться. Мое предложение в силе, Кьяра! Я люблю тебя, — выдохнул я, боясь, что она мне ответит отказом.

Но неожиданно маленькая птичка, еще секунду назад сидевшая на краю стола с перебитыми крыльями, моментально взлетела. Бросилась ко мне на шею и, обняв, расплакалась.

— Я тоже люблю тебя, Томазо, — прошептала она. — Но сегодня меня принудил к соитию Сержио. Захочешь ли ты взять в жены такую распутную женщину?

— Ты была женой другого мужчины, у меня были женщины. До этой самой минуты мы не хранили друг другу верность, — улыбнулся я и бросил резко: — А Сержио я набью морду. И Альдо за компанию. Пусть больше не смотрят в твою сторону. Мерзавцы!

— Хорошо, — слабо хихикнула Кьяра. — У меня к тебе одна просьба, Томазо. Займись со мной любовью. Сейчас! Пожалуйста!

— С удовольствием, моя дорогая, — прошептал я и обвел взглядом комнату, не желая смотреть на портрет Лукарини. — Но не в присутствии Гвидо.

— Пойдем, — всхлипнула Кьяра и, вцепившись в меня обеими руками, повела вглубь комнаты. К венецианскому зеркалу ручной работы. — Нажми на нижние завитушки, — велела она, кивая на резьбу. И когда дверь открылась, пробормотала: — Моя спальня на третьем этаже. Но я сама не дойду, Томазо…

Я подхватил ее на руки и, захлопнув зеркальную дверь, быстро взбежал по высоким каменным ступеням. Я прекрасно понимал, что отца и тетку оповестили о наших отношениях с Кьярой, и, вполне возможно, кто-то из них уже мчится в имение Лукарини.

«Ну что ж, мои дорогие, — пробурчал про себя я. — На карту поставлена моя жизнь, и я никому не позволю вторгаться в нее».

Альдо

Мы просидели с братом напротив двери где-то с полчаса, когда стало доходить, что Кьяра обвела нас вокруг пальца.

— Неси свои отмычки, — скривился брат. — Хотя нет, погоди, — пробурчал он, подзывая экономку. Та быстро сбегала за ключами от кабинета, и уже через несколько минут мы открыли тяжелую дубовую дверь и ворвались внутрь. И не обнаружили никого в пустой комнате.

— Может, госпожа Кьяра выпрыгнула в окно? — тихо заметила экономка.

— Убирайтесь, — просипел я, и когда старая дура с видом оскорбленной добродетели покинула нас, ринулся к зеркальной двери. Она оказалась не запертой. Вместе с Сержио мы ринулись наверх по узкой лестнице. Бежали, цепляясь локтями, и опешили, поднявшись на третий этаж. Из-за прозрачной двери, ведущей в комнату Кьяры, ничего не просматривалось. Вернее, прекрасно виднелась задняя часть шкафа с печатями фирмы-изготовителя.

— Твою мать, — ударил в стену кулаком Сержио. — Томазо забаррикадировал вход. — К Кьяре теперь не добраться.

— Может, вызвать полицию? — пробурчал я. — Наплетем что-нибудь о незаконном проникновении…

— Двусмысленная фразочка, — фыркнул мой недоумок-брат. — Бежим к центральной лестнице. Там огромные двустворчатые двери. Перекрыть их не удастся.

Но нас ждало разочарование. Высокие и тяжелые створки в апартаменты Кьяры, выходящие прямо на лестничную площадку и всегда распахнутые настежь, оказались запертыми изнутри. А вот ключи от них хранились только у самой Кьяры и дубликатов не имели.

— Кажется, мы сваляли дурака, — прошептал брат.

— Особенно ты, — рыкнул я. — Пойдем напьемся, что ли? Долго Манчини там не пробудет, максимум до утра. А когда уедет, сочтемся с вероломной девчонкой.

— Да, — кивнул Сержио. — Нужно проучить ее как следует. Слов она не понимает…

Мы вернулись в кабинет отца и сразу же прошли к бару. Налили по стакану виски и без сил опустились в кресла.

За первым стаканом пошел второй, а когда я решил налить виски в третий раз, послышался рев вертолета.

— Проклятые Канторини, — поморщился Сержио и бросился к окну.

— Лючия и Алессандро на нашей стороне, — тихо предупредил я. — Наверняка и Вито. Эти аристократы с многовековой родословной никогда не позволят своему родственнику жениться на нашей маленькой проститутке.

— Ты вроде тоже маркиз, — хмыкнул Сержио.

— Наши предки не такие великие, как у Канторини, но дело не в этом. Сейчас важно избавиться от Манчини, — заметил я, напряженно всматриваясь в темноту окна.

— Интересно, кто еще кроме Вито пожаловал, — пробурчал раздраженно брат, указывая на фигуры людей, спешащих к нашему дому.

— Какая разница? — самодовольно усмехнулся я. — Они прибыли за Манчини. Скрутят его по приказу папочки-кардинала и увезут в Ватикан. А там мой крестный найдет келью без окон для своего единственного отпрыска.

— И плеткой изгонит дьявола из Томазо, — хохотнул Сержио.

Я, представив обнаженного Манчини, привязанного к лавке, и Алессандро с трехголовой плетью, не удержался от смеха.

— Что здесь происходит? — рявкнул кто-то от двери, прерывая наше веселье.

Мы с Сержио обернулись как по команде.

В дверях кабинета застыл Вито Канторини. Взбешенный и бледный. А за его спиной в коридоре маячили полицейские.