Глава 19

Глава 19

Кьяра

Через два месяца жизни в Нью-Йорке мне нестерпимо захотелось домой. Я соскучилась по лазурному морю, плескавшемуся за окном, по настоящей итальянской кухне, и даже смотреть не могла на ее суррогат, подаваемый во всех американских ресторанах. Но самое главное, люди. Улицы, кишащие прохожими, меня подавляли. Я мечтала снова оказаться в тиши итальянской деревни. Гулять с детьми по парку, наблюдать, как они плещутся у самой кромки воды, любоваться виноградниками и оливами, растущими вокруг поместья. Иногда совершать набеги по магазинам Милана и, взявшись за руки, бесцельно бродить с Томазо по узким улицам Флоренции. Мой новый брак разительно отличался от предыдущего. Томазо дарил мне себя и в то же время помогал открыться самой. Мы гуляли с ним по Центральному Парку и катались по озеру вдвоем на лодке. Перебрасывались веселыми шуточками и целовались взасос, когда нас никто не видел. Я не таясь разглядывала мускулистые руки мужа, уверенно гребущего веслами. Любовалась его широкими плечами и крепким торсом. Обожала, когда он поднимал меня на руки и кружил по комнате под визг Анжелы и Елены. Они тянули к нему свои пухлые ручонки и просили весело: «И я хочу!». Лорин улыбалась нам издалека, будто знала какую-то тайну, и во всеобщем веселье участия не принимала. Она все чаще оставалась в своей комнате и все реже соглашалась пройтись по улице или вместе со мной посетить в музей. Пару раз я находила ее заплаканной, но так и не могла понять, в чем дело.

— Оставь ее, — шептал мне на ухо муж. — Девчонка уже взрослая. Лучше подумай, за кого ее выдать замуж.

— Почему же не пойти учиться? — изумилась я, пристально глядя на Томазо. — В мире столько интересного.

— Люди учатся, чтобы потом зарабатывать деньги. А Лорин и так богатая наследница, — отмахнулся муж. — Да и нет у нее желания. Она не такая, как ты, — усмехнулся он. А я подумала, что, если бы не муж и дети, поступила бы в университет да так бы и училась до самой старости.

«Где бы ты была, если бы не Гвидо, — запел внутренний голос заунывную пластинку. — Спасибо Мадонне, — мысленно вздохнула я и, положа руку на сердце, призналась самой себе: — Два года жизни с Гвидо Лукарини даже сравнивать нельзя с теми счастливыми деньками, что я живу проживаю с Томазо».

Я положила голову мужу на плечо, и он тотчас же чмокнул меня в макушку. В махровых белых халатах с эмблемой отеля «Плаза» на кармане, мы сидели на террасе частных апартаментов семьи Канторини. Да-да-да, в этом отеле имеются отдельные квартиры! Совершенно спокойно можно заказать еду и напитки, а не спускаться самим в ресторан. Или, боже упаси, готовить самой!

Могла бы я представить, что буду сидеть с красавцем-мужем на террасе известнешего в мире отеля, потягивать шампанское и, укладывая в рот крекер с черной икрой, рассуждать о спектакле Бродвея, который мы посетили пару часов назад.

Там внизу текла жизнь Большого Яблока, и мне казалось, что город не засыпал ни на минуту. Когда бы я ни выглядывала вниз, в любое время суток, ни разу мне не удалось увидеть пустую улицу.

— На завтра какие планы? — лениво поинтересовался Томазо. Совершенно простой вопрос. Его, наверное, задают многие мужья своим женам. Но я за два года брака ни разу не слышала его от Гвидо. Мой первый муж контролировал всю мою жизнь. Я не смела сама выбрать платье! Джинсы носить запрещалось, брюки — тоже. Гвидо использовал меня для собственного удовольствия. А брюки или даже трусики становились для него помехой.

«Все так, как хочет синьор Лукарини, и никак иначе, — про себя усмехнулась я, только теперь понимая, что была игрушкой в руках первого мужа и чуть не стала ею для его сыновей. — Тебе очень повезло, Кьяра», — тихо пронеслось в голове голосом мамы.

— Завтра хочу с утра посетить Метрополитен-музей, я там еще не все посмотрела…

— Я скоро начну ревновать тебя к живописи и скульптурам, — рассмеялся Томазо и предложил: — Вечером можем подняться на Эмпайр-Стейт- Билдинг, полюбоваться ночным городом.

— У нас еще из достопримечательностей остались Бруклинский мост и Центральный вокзал, — захихикала я, собираясь предложить мужу вернуться домой.

— Главное, быку на Уолл-стрит нос и рога потерли, — довольно пробормотал Томазо, накрывая мои губы своими и вторгаясь в рот неторопливым и чувственным поцелуем. Мне показалось, что от страсти у меня трепещет все внутри. Пальцы ног и те поджимаются! Но шутка мужа про быка не развеселила меня, хотя я с удвоенной силой терла и нос, и рога огромного бронзового быка, «несущегося» около Фондовой биржи.

— Томазо — делец, — после венчания процедила Лючия. — Не думай, что он женился на тебе по большой любви. Будь реалисткой, Кьяра! Мы храним деньги в банке Лукарини, и с твоей помощью мой крестник получает контроль над ними. Ничего личного, девочка, только бизнес, — улыбнулась она. А у меня внутри все оборвалось. Я понимала, что о разговоре с синьорой Лючией должна рассказать мужу. Но у меня язык не поворачивался.

«А что, если госпожа Кобра права? Как мне жить с этим? Уж лучше думать, что она сказала гадость, чем убедиться в ее искренности!» — в который раз подумала я. Внутренний голос подсказывал мне, что хорошо бы поговорить с Томазо начистоту.

«Вот сейчас поцелуй закончится, и скажу», — самой себе пообещала я, поддаваясь напору Томазо и наслаждаясь им.

— Синьора Кьяра, — закашлялась у двери Каролина. — Лорин отравилась рыбой, и нужно вызвать врача.

— Твою мать, — пробурчал, отрываясь от меня, Томазо. — Мы когда-нибудь сможем остаться одни?

Томазо

Два месяца женитьбы казались мне одним сплошным праздником. Я, взрослый мужик, пресыщенный женским обществом, упивался радостью и наивностью моей дорогой жены. Мне хотелось чувствовать тепло ее тела, непрерывно сжимать в объятиях и благодарить Мадонну, что именно эта женщина просыпается рядом со мной каждое утро. Или в полдень! Если учесть, что засыпали мы только к рассвету, то времени для сна у нас оставалось мало. Мы гуляли по Нью-Йорку и просто валялись на многочисленных диванах в нашей резиденции на Пятой Авеню. Благо апартаменты в отеле «Плаза» состояли из десяти комнат. Шикарная гостиная, кабинет, три хозяйских спальни и несколько гостевых, где Кьяра устроила детей. Комната Лорин, самая дальняя от нашей спальни, находилась рядом с детской, где расположилась малышня с няньками. Они-то и забили тревогу, когда, случайно заглянув в комнату к Лорин, нашли ее полуживую в ванной. Девицу рвало даже от стакана воды. Кьяра, как наседка, бросилась на помощь своей подопечной. Обтерла лицо влажной салфеткой и требовательно осведомилась, не обращая никакого внимания на вздохи и нытье Лорин:

— Что ты ела? И где?

— Только рыбу и овощи в нашем ресторане, — проскулила она и снова наклонилась над раковиной.

— Каролина, — обратилась Кьяра к своей служанке, стоявшей в коридоре с маленьким Гвидо на руках. — Найди у меня в аптечке средства от отравления. — Жена посмотрела на меня и серьезно добавила: — Томазо, нужно оповестить администрацию отеля. Нужно точно узнать, чем могла отравиться Лорин. Может, это опасно для жизни…

Я кивнул, но в глубине души засомневался, чтобы наш ресторан мог отравить кого-нибудь. Слишком высоки стандарты. Я перевел взгляд на Каролину, собравшуюся бежать в нашу спальню за аптечкой. Но толстуха растерялась на минуту, не зная, как поступить. Бежать ей с маленьким Гвидо на руках или…

Моя подруга детства нашла чудесное решение. Сунула младенца мне! Я чуть не застонал: «Спасибо, Каро!», как малыш обнял меня своими пухлыми ручонками и положил голову мне на грудь.

И я сомлел. Хоть это и ребенок Кьяры от первого брака, но в этот момент я испытал умиление от нежного молочного запаха, исходившего от мальчишки. Уткнувшись носом в мелкие черные кудряшки, я на мгновение подумал, как же забьется мое зачерствелое сердце, когда я возьму на руки нашего с Кьярой ребенка. В моих фантазиях вдруг появилась беременная жена в одной полупрозрачной сорочке. Кьяра придерживала большой живот и улыбалась мне, а я… Я рухнул на колени, обнимая ее священную ношу.

— Вот! — радостно известила запыхавшаяся Каролина, протягивая Кьяре аптечку. А пока маленький кожаный чемоданчик переходил из рук в руки, я отмахнулся от радужных фантазий и внимательно глянул на Каролину.

— Проверь урну, — велел я ей, придерживая ребенка за спинку.

— Что ты хочешь там найти, Томазо? — улыбнулась жена, а Лорин кинула на меня испуганный взгляд.

— Посмотрим, — пожал плечами я. — В ресторане «Плаза» не подают просроченных продуктов, это исключено.

— А что же тогда? — изумилась Кьяра и, испуганно повернувшись, уставилась на свою служанку, державшую двумя пальцами тонкую картонную полоску.

— О Мадонна, — прошептала она, тяжело опускаясь в кресло. — Как тебя угораздило, Лорин! — всплеснула она руками, ошалело глядя на две розовые полоски.

— Имбирное печенье и ромашковый чай, — деловито велела она Луизе. — Отдыхай, Лорин, — попросила она девчонку. — Мы с тобой поговорим завтра. А сейчас мне нужно связаться с твоими братьями и решить, что делать дальше!

— Кьяра, не надо! Пожалуйста! — расплакалась Лорин.

— А что ты хочешь узнать у Лукарини? — хмыкнул я, а про себя добавил, что братцы-кролики способны только в кустах трахаться. Кьяра улыбнулась мне, будто читая мои мысли.

— Я не знаю, Томазо! — воскликнула она. — Они обвинят меня, что я не следила за Лорин!

— Ну да, — скривился я, отдавая ребенка матери. — Лорин у нас несовершеннолетняя и недееспособная. Ты просто обязана не отходить от нее.

— Томазо! — вскричала Лорин, моментально выздоровев. — Я…

— Ты лучше расскажи нам о своем бойфренде, — улыбнулся я, надев самую благожелательную из всех моих масок.

— У меня никого нет, — сглупила Лорин. — Я не знаю, как получилось…

— Хорошо, — кивнул я. — Сейчас возьму сотовый и пришлю тебе, Лорин, телефон своего отца. Расскажешь ему. Мой папа — большой специалист по этому вопросу, — улыбнулся я. — Его ведомство обязательно зарегистрирует твой случай.

— Что ты имеешь в виду? — вскинулась Лорин и запричитала: — Томазо, мне плохо. Очень плохо.

— Вот позвони его преосвященству, и он тебе объяснит, что прецедент непорочного зачатия один-единственный и случился более двух тысяч лет назад. Остальные истории оказались выдумками. Поэтому или ты сейчас же говоришь имя своего парня, или завтра первым же самолетом летишь домой. И пусть Анжела с Марией слушают твои басни.

— Бабушка и тетя Мария? — ужаснулась Лорин и заскулила как маленькая: — Кьяра, солнышко, пожалуйста, не отправляй меня к ним!

— Томазо прав, Лорин, — вздохнула жена. — Нужно познакомиться с твоим парнем, его родителями, сыграть свадьбу.

— Он не хочет жениться на мне, — всхлипнула Лорин. — Говорит, что я маленькая и глупая…

— Ага, как дитя заделать, так все устраивало, — подала из ванной голос Каролина.

— Каро, — осадил я ее и строго посмотрел на Лорин. — Я полагаю, что без твоих братьев мы не обойдемся. Подключимся и мы с Вито, — предупредил я. — Ему мало не покажется.

— Зачем насильно женить кого-то? — пробурчала Кьяра, но тут же, спохватившись, добавила: — Лорин, нам нужно точно все знать о семье этого типа. Ребенок может унаследовать болезни отца.

— Он здоров как бык, — тут же выпалила Лорин. — Только он уехал. Его даже Альдо не достанет!

— На Луну подался, что ли? — презрительно хмыкнул я. — Или залег на дно океана…

— Он в Новой Зеландии. Я написала ему. А он мне не отвечает…

— Да ну? — воскликнул я. — Там разница во времени, или кто-нибудь уже переломал ему ноги…

— Томазо, — улыбнулась мне Кьяра.

— Подожди, — нахмурился я. — Новая Зеландия? И где ты с ним познакомилась, Лорин? — строго осведомился я. — В имении отца?

— Да, — чуть заметно кивнула она. — Он приезжал по каким-то делам к нам домой.

— Тогда я знаю этого придурка, — фыркнул я. — Горе-архитектор и брат Эстреллы. Нам еще не хватает с этим дерьмом породниться…

— Томазо, — прошелестела одними губами Кьяра.

— Томазо! — взвизгнула Лорин. — Вот был бы жив папа…

— Гвидо бы отправил тебя в монастырь, моя дорогая, — отрезал я. — Всем спокойной ночи, — завершил беседу я и, взяв жену за руку, направился к выходу.

— Ты же не причинишь ему зла? — вдогонку крикнула Лорин.

— Нет, милая, — улыбнулся я. — Но я не ручаюсь за Альдо! В последнее время у твоего брата испортился характер.

Сержио

Весть о беременности моей семнадцатилетней сестры застала меня в спортивном зале. Я, увидев, что мне звонит Кьяра, обрадовался как мальчишка и не сразу понял, что она говорит о Лорин.

- Да нет, Сержио! — рассмеялась она. — Мы с Томазо пока решили погодить с наследником. Ведь только недавно родился Гвидо. Я твержу тебе о Лорин. Мы прилетим домой на следующей неделе. Нужно связаться с семьей Эстреллы и найти этого Паоло Лупе!

— Зачем, Кьяра? — прорычал я. — Ты же понимаешь, чего добивается этот человек? Он использовал Лорин для своих целей. Не знаю, помогла ли ему ее уступчивость или нет. Но нам следует избегать этого брака! Мы не можем марать имя семьи Лукарини, вступая в отношения с крестьянами.

— Да парень не горит желанием жениться, — вмешался в разговор Томазо. — Нужно навести справки о семье Лупе и выяснить всю подноготную. Нет ли в семье болезней, передающихся по наследству, алкоголиков и наркоманов. Сейчас все смотрят просто на внебрачных детей…

— Да как ты смеешь! — вспылил я. — Тебе легко рассуждать, не твоя же сестра залетела!

— Сержио, — ласково заметил Манчини, будто разговаривал с душевнобольным. — Мы теперь одна семья, помнишь? Посмотрим, что еще скажет мой отец. Может, велит выдать Лорин замуж или попросит меня вывести все деньги из банка Лукарини, — усмехнулся Томазо.

Я опешил, а потом пробурчал недовольно:

— А что нужно от меня? В Новую Зеландию ехать не имеет смысла?6dfffc

— Если туда соберется Альдо, советую тебе сопровождать его, — глубокомысленно заметил Манчини. — Кто знает, как поведет себя твой отмороженный брат. Кстати, чем он занимается?

— Помогает мне в банке, — поморщился я и удивленно осведомился: — А какого хрена ты интересуешься?

— В конце квартала Кьяра захочет посмотреть на финансовые отчеты, — хмыкнул Томазо. — Поэтому старайтесь, мальчики.

— Чтоб тебя бешеная кобыла в лоб лягнула, — в сердцах бросил я и услышал смех Манчини.

— Мне она на пути не попадается, все больше вам с Альдо!

На том разговор и закончился.

Теперь, по прошествии двух недель, мы сидели вчетвером в кабинете отца и рассуждали, как поступить с Лорин и Паоло Лупе. Любимый архитектор Манчини вдруг внезапно вернулся и решил жениться на нашей сестре.

— Я категорически против этого брака, — заявил Альдо. — Паоло будет мне все время напоминать об Эстрелле. А это недопустимо.

— Согласен, — кивнул я. — Отец бы никогда не дал согласия на такой неравный брак.

— Можно выдать замуж и отправить жить в Новую Зеландию, — хмыкнул Вито Канторини. — Зачем все время лицезреть Паоло?

— Кьяра предлагает поселить молодых в доме дядюшки Бруно, — тихо заметил Томазо и, нахмурившись, глянул на часы. Кьяра задерживалась. Обещала уложить Анжелу и Елену и спуститься к нам.

— Где она? — пробухтел Альдо. — Мамочка заставляет себя ждать.

— Сейчас придет, — миролюбиво заметил Томазо. — Дети… — развел он руками, будто это все объясняло.

Я по-хозяйски дернул за звонок и, вызвав Антонио, велел:

— Передай госпоже Кьяре, что мы ждем ее.

— Хорошо, — степенно заметил старый плут, а через пять минут прибежал обратно бледный и растерянный. — Госпожи нет наверху. И на кухню она не спускалась.

— Ее нет в доме, — охнула Каролина, ворвавшись следом.

— Твою мать, — рыкнул Томазо и схватился за мобильник. — Ответь мне, Кьяра, — попросил он немую трубку. — Пожалуйста, ответь!

Телефон запиликал где-то невдалеке, и Манчини, сорвавшись с места, бросился на звук. А мы с братом кинулись за ним. Шествие завершал насупленный Вито Канторини.

— Звони в полицию — рявкнул он брату, когда тот нашел сотовый жены на ступеньках. Томазо кивнул, а потом будто передумал.

— Позвони ты, Вито. Представься моим именем. А я… Соберите всех слуг, — велел он Антонио. — Нужно прочесать округу. Кьяра не могла никуда уйти, не предупредив меня и бросив детей.

Я всмотрелся в бледное лицо Манчини, понимая, что с этим человеком сложно спорить. Томазо в одночасье из элегантного бизнесмена превратился в потомка римских легионеров, кем, наверное, и являлся по сути дела.

— Вито, — прорычал он негромко. — Ты звонишь в полицию и координируешь действия поисковых групп. Трое человек — сразу к въездным воротам. Перекройте их. Никого не выпускать из имения. Альдо, бери пару человек и прочесывайте теннисный корт и парк. Сержио, на тебе роща, а я с двумя добровольцами поищу на пляже и в конюшнях. Если ее похитили, то далеко еще не ушли.

— Да кто ее мог похитить, — скривился Альдо, засунув руки в карманы брюк и раскачиваясь с носка на пятку.

— Не знаю, — пробурчал Манчини, бросив сумрачный взгляд на моего брата. — Я предпочитаю искать жену, а не рассуждать о ее пропаже.

Он резко развернулся и, махнув рукой Антонио и Микеле, кинулся к пляжу.