134

За эти несколько дней Слава стал чувствовать себя хуже. Значительно хуже.

Накануне он всю ночь не спал. И так мучился весь день, что я заставила его позвонить врачу.

Не знаю, что ему сказал старый док (визитку Олега Валентиновича я на всякий случай сохранила), разговаривали они долго, а у меня была Арина и подслушать не получилось.

Мне Адамов из того разговора рассказал немного. Нужно обследоваться, чтобы сказать точнее. Пока вариантов два: или это восстанавливаются нервные окончания, и тогда боль временно можно приглушить медикаментозно. Или это фантомные боли утерянных конечностей, и тогда обычные обезболивающие не помогут.

В аптеке во Франции без рецепта врача, наверное, даже капли в нос не купишь, а врача, что рискнёт выписать что-то инъекционное — и подавно не найти. Но это же Ева.

Бертье нашла обезболивающее. Понятия не имею, что это, я не фармацевт, но откуда-то привезла.

Всего две ампулы.

И у меня, что никогда не боялась ставить уколы (спасибо бабуле, она ставила их всю жизнь и меня научила) тряслись руки от страха, что это второй вариант — фантомные боли. Значит, Слава уже никогда не будет ходить.

Он этого не сказал, но я всё и так поняла. И боялась не за себя — за него. Я и без ног не буду любить его меньше, а вот он, мне казалось, ещё надеялся, что будет ходить.

К счастью, лекарство подействовало.

Одну ампулу использовали вчера вечером, и Слава даже поспал.

Вторую хотели оставить на перелёт, но Ева сказала достанет ещё, договорится с Жеже, чтобы пока мы здесь, Славу обследовали во Франции. Вернее, Жером сам ей предложил. И мы согласились.

— Правда, у нас всего один день, — засомневалась я, успеем ли.

— У нас ещё целый день, — ответила на это Бертье. — Самолёт только вечером.

Я сделала Славе второй укол перед Оперой.

— Как себя чувствуешь? — спросила я сейчас, разглядывая его с пристрастием.

— Хорошо, — ответил он. — Куда лучше, чем до укола.

Он всё же заставил меня с облегчением выдохнуть. А потом прибежала Бертье.

Она все предыдущие два или три дня не сидела на месте: приходила, уходила, куда-то звонила, перезванивала, о чём-то договаривалась. И сейчас её взмыленный вид говорил, что она к нам ненадолго.

— Как устроились? — спросила она буквально на бегу.

— Спасибо. Прекрасно, — развёл руками Слава.

— Ну и чу́дно, — ответила она. — Я пошла встречать Жеже, — и унеслась.

Но после неё первым пришёл не Жером, а его бабка.

Монументальная во всех смыслах Мима застыла в проходе, а когда я встала, чтобы её поприветствовать, а Слава развернулся, всплеснула руками:

— Какие же вы красивые!

Облобызав нас обоих по французскому этикету в обе щеки, она плюхнулась на стул и заказала ещё шампанского. Был это её личный помощник или кто-то из служащих Оперы, но он немедленно кинулся исполнять заказ.

Наверное, всё же помощник. Ева говорила, он похож на тень, и если Мима прикажет ему есть только дохлых мух до конца дней, он с невозмутимым видом спросит: с крыльями или без. И это единственный вопрос, что Тень ей задаст.

Людей Мима подбирать умела. Как и вести приятные беседы, хоть на французском, хоть на русском языке, уже весьма офранцуженном.