135

— Мима — это полное имя? — поинтересовался Слава в процессе нашей приятой беседы.

— Ну, можно сказать, да, — кинула бабка всех Бертье. — Вообще, моё настоящее имя Нина, но с тех пор, как Жеже начал говорить, не выговаривая половины букв, и назвал меня Иа, а потом Мима, я так и осталась для всех Мимой. Спасибо, что не Иа, — засмеялась она.

Под её заразительный смех появился Жером. По привычке, к которой я никак не привыкну, окунув меня в облако своего парфюма и обаяния, тоже расцеловал в обе щёки, спросил у Мимы про здоровье, на что услышал «Не дождётесь!», а затем забрал с собой Славу.

Я хотела пойти с ними, но оставить пожилую женщину одну было неловко, и Слава покачал головой вполне однозначно, поэтому пока я осталась.

Пока. Если он думал, что я останусь в стороне, или, как обычно, собирался оградить меня от лишних забот и переживаний — зря, я рассчитывала на прямо противоположное.

Поэтому, выждав удобный момент, когда Мима отвлеклась, кокетливо помыкая своим подтянутым, молодым, красивым и безупречно безропотным помощником (я поняла, почему она его выбрала, оценив его спортивную задницу), я тихо выскользнула из ложи.

И недалеко, в какой-то каморке, похожей на кабинет управляющего, нашла их всех: Еву, Жерома, Славу и ещё одного мужчину в светло-сером элегантном костюме. Мужчина что-то говорил.

Здесь невольно возникали вопросы к возможностям семьи Бертье. Но это для нас Париж — город мечты, увидеть и умереть, а они ходил здесь в школу, пинали во дворе мяч, а управляющий Гранд Опера всего лишь школьный друг или кузен дяди по тётиной линии, мог просто уступить им свой кабинет, чтобы поговорить.

Сильные мира сего они сильные мира сего везде. Пусть не на уровне королей и президентов, но на уровне фармацевтических корпораций, что порой покруче.

Из того, что говорил элегантно одетый мужчина, я бы не поняла ни слова, но Ева переводила для Славы, поэтому и меня невольно ввела в курс дела.

Мужика звали Лоран, он был одним из ведущих специалистов «Лабораторий Бертье» и предлагал Славе пройти обследование с инновационным препаратом, по которому сейчас ведутся клинические испытания.

Механизм действия инновационного препарата мне был неясен. Я разбиралась в матричных моделях финансового моделирования, в разнице между симпатической и парасимпатической нервной системой я не разбиралась, как и во всяких рецепторах, нейромедиаторах и обратном захвате, что бы это ни значило.

— Это безопасно? — задала я единственный вопрос, что меня интересовал, бесцеремонно вклиниваясь в их разговор.

Ева переадресовала мой вопрос Лорану.

— Относительно, — перевела его ответ. — Как любое лекарственное средство в терапевтической дозировке. У этого лабораторного образца есть два ярко выраженных и, возможно, не самых неприятных побочных эффекта. Вообще, это лекарство создавалось для лечения глубоких, затяжных депрессии. Но в ходе исследований выяснилось, что эффективно оно и в другой области, в частности, при диагностике… э-э-э… очагов боли? — засомневалась Ева. Посмотрела на мужика. Переспросила. Кивнула. — Ну значит, очагов боли. Сейчас оно проходит клинические испытания на добровольцах и как диагностическое, и как обезболивающее, — уточнила Бертье.

— Хочешь рискнуть? — посмотрела я на Адамова.