136

— Я ничего не теряю, — ответил он. — Как минимум до приезда домой мне больше не понадобится обезболивающее, а, возможно, и дольше. Как максимум мне скажут, эта боль периферическая, — показал он на ноги, — центральная, — направил палец к виску, — или психологическая, — ткнул в грудь. — А там уже будем разбираться.

— Ладно, — согласилась я. — Раз ты уже всё решил.

— А ты против? — нахмурился Слава.

— Что это за побочные эффекты тебе объяснили?

— Ещё нет, но давай спросим, — сказал он.

Но вид у него был такой, словно он согласится, что бы ему ни сказали.

Ева передала вопрос Лорану.

Тот улыбнулся. И Бертье тоже на его ответ.

— Ну, во-первых, обезболивающий эффект. А во-вторых, оно работает как сыворотка правды, — сказала она. — С одной стороны, это миф, нет лекарств, способных заставить человека говорить только правду. Алкоголь в этом плане лучшее из средств, развязывающих язык, — усмехнулась Бертье. — С другой, это лекарство снимает барьеры, что человек невольно воздвигает вокруг травмирующих событий или запретных тем. На этом и был основан его эффект лечения депрессии — на шоковом воздействии от погружения в самые глубокие, тёмные слои сознания, после чего в человеке просыпается жажда жить. Как-то так, — развела она руками.

Я бы не согласилась. Но у меня и ноги ходили, и ничего не болело, я не имела права принимать решения за Славу.

— Не боишься столкнуться со своим настоящим я? — спросила Ева у Адамова — перевела вопрос Жеже, который тоже, наконец, что-то сказал.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — улыбнулся Слава. — Так, кажется, говорила мадам Клико?

Я покачала головой. За него я, конечно, переживала, но будь на его месте, наверное, тоже не сомневалась.

— Спасибо, — сказала я Жерому. Наверняка с Лораном договаривался он.

— Рад помочь, — ответил Жером.

Слава тоже всех поблагодарил. И услышал в ответ: «Удачи!» и «До скорой встречи!».

Удачи в чём? — удивилась я. Впрочем, не сильно. Уже несколько дней мне казалось: то ли они с Бертье что-то затевают, то ли между Славой и Евой что-то происходит, чего я не понимаю. Но я же вечно всё узна́ю последней, поэтому не стала даже думать, чтобы не надумать лишнего.

— Нам, наверное, пора, — глянул Адамов на часы, — а то пропустим начало.

— Я только пописать схожу, — шепнула я ему на ухо.

И побежала к ближайшей двери дамского туалета.