160

Не знаю, может, ей бы больше понравился ответ «не стоит». Пусть бы порадовалась. Но хер ей.

— Ещё как, — усмехнулась я.

— А я так мечтаю, чтобы у Власова не стоял. Он меня заебал во всех смыслах, — она плеснула себе водки в пустой бокал и вернула бутылку в холодильник. — За нас!

Выпила Оксанка одна.

— Зря мне Слава не сказал, — прохрипела опалённым горлом, закусила хлебом. — Я теперь себя такой дурой чувствую. Но что уже теперь. Кстати, раз мы, считай, родственники, можем дружить домами. Приезжайте в гости, что ли. Власов будет рад. Он к Адамову всегда относился хорошо. Я бы сказала, с придыханием. Он, мне кажется, знал, что Адамов мой брат. По крайней мере, к нему он меня никогда не ревновал. Но может, Слава просто ему нравился.

Она положила на стол визитку с номером телефона.

— Звони. Договоримся.

— Спасибо, мы подумаем, — усмехнулась я.

— Да брось, Первушина… — начала было она, но осеклась. — Ладно, как знаешь.

Я всё думала, спросить у неё про отца. Но разговор зашёл о детях, потом о беременностях.

Потом она призналась.

— Не, третьим я не беременна. Вот тебе, сука! — показала средний палец Власову. — Но по задумке сценаристов, я завтра анонсирую две полоски. Устроим папе с детьми сюрприз, праздник. А потом, когда начнутся месячные, инсценирую выкидыш. Я буду страдать фальшиво. А Власов по-настоящему. Я рыдать и устраивать истерики, что во всём виновата. Он меня успокаивать. Фолловеры это любят.

— Это же… — я скривилась.

— Что? — усмехнулась она. — Подло? Низко? Некрасиво? Ну, скажи, скажи.

— Неправда.

— А что где правда, Ди? Это кино, блядь. Такое же кино, как любое другое. Игра. Развлечение. Маскарад, мать его. И пока людям это нравится, пока они приходят смотреть, как Власов трахает меня в душе, а мои дети кидаются кашей — мы будем им это давать. Шоу маст го он, ёпта!

Наверное, спрос и правда рождает предложение.

Но Филатова всегда вольно толковала правду. И это не изменилось.

Ей позвонили, и она уехала. И об отце я её так и не спросила. А всё, что она о нём сказала:

— Там, это, батя со Славой поговорить хочет. Ты передай, пусть Адамов к нему заедет, что ли.

Я ехала домой, заказав в ресторане ужин, которой самой мне уже некогда было готовить.

Дождь поливал как из ведра — дворники еле справлялись.

На сиденье стоял торт с кремовыми пинетками. Рядом два пакета с разными пустяками от футболки «Ты скоро станешь папой!» до коробки с ползунками и подгузниками «Через 9 месяцев это пригодится».

Отдельно в рамочке и нарядной коробке был тест на беременность с двумя полосками: «Привет, папочка! Буду через 9 месяцев. Береги маму 😊»

Первую беременность я всё это пропустила, но сейчас решила оторваться по полной.

Начать с записки: «Милый, спешу тебе сообщить! У меня появился другой».

Продолжить: «Мы будем жить в нашем доме вчетвером, если ты не против».

И закончить: «А, может, это даже «другая». Сделаю УЗИ и узнаем!»

В общем, я скупила всё, что нашла, долистав до конца интернета.

Раз Адамов дома, прокрасться со всем своим богатством я решила через заднюю дверь.

Осторожно её за собой прикрыла и, поставив пакеты на пол, услышала голос Ожгибесова.

— Я же тебе сказал, спрошу только один раз: «Что у тебя с Евой?» — возвышался он над Славой и был явно в дурном настроении. Таким злым я его никогда не видела. — И что ты мне ответил?