17

— Это что? — удивилась я, найдя однажды на кровати огромный резиновый член.

— Учись сосать, — ответила Екатерина Витольдовна, что бесцеремонно вошла в нашу со Славой комнату следом за мной. — Ты давишься. Ему не нравится.

— Это Слава вам такое сказал? — ужаснулась я.

— Я его вырастила. Мне ничего не надо говорить. А это моя квартира.

— Вы подсматривали, как мы…

— Сосать — это не облизывать кончик головки, — подняла она с кровати дилдо.

Я усмехнулась, глядя на его размер:

— Вы Вячеславу не польстили, случайно?

Она схватила меня за волосы, звякнув перстнями, которыми вопреки или назло подагре были увешаны её изуродованные руки.

Схватила на редкость цепко. Грубо. Уверенно.

— Если он тебе нужен, учись сосать. Или это будет делать другая.

Я пыталась вырваться, но она оказалось такой сильной, и так больно тянула меня за волосы, что я невольно вскрикнула — и она засунула мне в рот резиновый член. Я задыхалась, у меня из глаз лились слёзы, а она пихала мне в глотку воняющий резиной предмет, затыкая рот.

Ничего ужаснее я в своей жизни не испытывала, казалось мне тогда. Казалось, она хочет меня задушить, сломать, покалечить и больно делает намеренно, но она неожиданно ослабила хватку.

— Учись сосать, — повторила она, швырнула мне резиновый член и ушла.

— Тебе не нравится, как я делаю минет? — спросила я в тот день у Адамова.

— С чего ты взяла? — нахмурился он.

— Твоя тётка за нами подсматривает. Она сказала, что тебе не нравится.

— Мне очень нравится, как ты делаешь минет, не слушай её и не бери в голову, — поцеловал он меня в уголок губ. — Я с этим разберусь.

Наверное, разобрался — какое-то время его тётка гордо молчала, игнорирую меня, как пустое место. А немного спустя мы и вовсе съехали.

Наверное, с её стороны это было даже проявлением заботы: Екатерина Витольдовна хотела, чтобы это была я, а не какая-нибудь другая.

В Петербурге, когда я уже устроилась на работу и пошла учиться в магистратуру, шутки ради мы с Евкой записались на курсы минета, и на первом же «пробном» занятии узнали, что сосать действительно не умеем.

— О как! — сказала Евка, оценив тренажёр и подкованность тренерши.

— Даже не могу представить, где мне это может пригодиться, — ответила я, сидя с такими же круглыми глазами.

На второе занятие мы не пошли.

— А что с ней случилось? — спросила я у Адамова про Витольдовну.

Он пожал плечами, объезжая урну.

— Старость.

— А Валерик?.. — на удивление легко произнесла я имя человека, что надо мной надругался.