18

Даже не знаю, что именно я хотела узнать. Наверное, «как?».

Некогда партнёр по бизнесу, старый приятель отца Славы, Валерий Владиславович Вожанский был вполне себе уважаемым человеком, депутатом, бизнесменом, но гондоном, каких поискать.

О том, что он сдох, я узнала всего три месяца назад тоже на похоронах Александры, его бывшей жены.

— Валерочка всё же забрал её с собой, — прошептала какая-то дама в вуалетке подруге у могилы Александры, ожидая свою очередь бросить горсть земли.

— Шутка ли, двадцать лет брака, — ответила подруга. — Не знаю, что уж она в нём нашла. Такой он был неприятный, ещё и на десять лет её старше. Но Сашеньку, конечно, жалко. Ей бы жить да жить, особенно сейчас. Но что уже, — она тяжело вздохнула.

— Ну, что ты, — возразила вуалетка, — он так её любил. А когда рак этот чёртов у неё нашли, и в Швейцарию возил, и знахаря какого-то из тайги приволок, и в клинике с ней только что не жил. И выходил ведь. Но такая, видать, судьба. Только развелись и всё, его не стало. А потом и она сгорела, как свечечка, девочка моя, — прижала платок к глазам женщина.

— Валерика больше нет, — расстегнул кофту Слава.

Солнце жарило нещадно, хотя лето пять дней назад официально закончилось.

— Это я знаю, — кивнула я. — Вернее, узнала совсем недавно. А что случилось?

— Тебе с подробностями? — остановился и поднял на меня глаза Адамов.

В них словно застыла вселенская тоска, но мне, конечно, могло показаться, ведь я так и не научилась разгадывать, что они таят. Так легко обманывалась их теплотой, жемчужными отсветами и блеском дельфиньих спин. Так легко видела то, чего там, возможно, никогда не было.

— Нет, подробностей не надо, просто хочу знать, как он умер, — ответила я.

— Он не умер, Ди, он сдох, как того и заслуживал. В ужасе и собственном дерьме.

Как нередко бывало, вроде и ответил, а вроде и нет Адамов.

Знает ли он, что Вожанский со мной сделал, причастен ли к тому, что с ним случилось — я могла только гадать. Ни спросить, ни уж тем более рассказать, что он меня изнасиловал, я забеременела и родила, я бы не смогла и под пытками.

Не смогла, даже если бы это была дочь Славы, а уж тем более зная, что ребёнок Валерика.

Я невольно сглотнула. Адамов заметил, но лишь сильнее нахмурился и сжал зубы.

Наверное, мне надо было признаться ему во всём три года назад, рассказать, как всё случилось, не оставлять в неведении, не сбегать молча, поэтому сейчас он и злился.

Поэтому, наверное, и я на него злилась, что Адамов молча принял моё решение, не настоял, не остановил. Не вытряс из меня это чёртово признание.

Понимала, что не права, ведь это было моё решение — и ничего не могла сделать с этим чувством.

Да, многое можно было сделать не так. Но ключевое слово «было».

Рассуждать на холодную голову всегда легче, со стороны виднее, спустя время приходит решение, которое кажется лучшим, да и ситуация видится иначе. Но, кто же знал, что всё сложится именно так. Как говорила моя бабушка, знал бы, где упасть, соломки подстелил.

— А Торн? — сменила я тему.

Сейчас уже какая разница, как можно было поступить.

Теперь мы стояли друг напротив друга: я на каблуках, а Слава в инвалидной коляске.

— Ты правда ничего не знаешь? — спросил Адамов нейтрально, без издёвки.