29

Сюда меня привезла Александра, жена Валерика, Пончик.

От неё я узнал, что этот мудак всё же сдох, а я, на свою беду, нет.

Я сказал Александре правду: это я устроил аварию. Я был за рулём. Я направил машину в бетонное ограждение и вдавил педаль газа в пол.

Это было несложно — за всё, что этот урод сделал с тобой, он должен был сдохнуть.

И я тоже — за то, что втянул тебя в это.

Ты права — с этим невозможно жить.

Я и не должен был.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы всё продать, привести в порядок дела, подготовить все нужные (и ненужные) бумаги, написать завещание и притупить бдительность Валерика.

Пока я был в ужасе, в неведении, в полном раздрае, не понимал, что случилось, не понимал, что происходит. Пока во всём винил свою дурость и скрытность, самоуверенность и беспечность. Пока пытался тебя найти, уговаривал твоего адвоката дать мне время, обещал твоим родителям, что всё улажу, клялся, что всё это глупое недоразумение, этот трусливый шакал сначала прятался, потом был в бегах, но потом вылез.

Выждал время, но всё же вылез. Стал прощупывать почву.

Он не знал, сказала ты мне или нет. Если «да», то, что именно сказала. Если «нет», то откуда я узнал. Но я знал, что первым делом он постарается тебя опорочить.

Он так и сделал.

И сам себя выдал, расставив всё по местам. Разбив вдребезги робкую надежду, что мои догадки не подтвердятся. Превратив их в жестокую, запредельно беспощадную реальностью.

Да, он сказал, что ты сама.

Сама стала к нему приставать, сама его спровоцировала, а потом пошла на попятную.

И он виноват, да, сука, он виноват, что не смог остановиться.

Затем стал со мной торговаться, убеждал, что мы теперь в расчёте: «Ты залез на мою бабу, я на твою. Всё честно, бро!»

Затем и вовсе всё свалил на меня: «Ты сам виноват, Славик! Сам. Ты же ей изменил. Вот она и решила тебе отомстить. Со мной».

Правды во всём этом не было ни на грош, но я держал лицо.

Ты лучше всех знаешь, как хорошо я умею «держать лицо». Ни хрена по нему не поймёшь: что я чувствую, о чём тревожусь, что задумал. И слова из меня не вытянешь.

Возможно, будь я чуть более открыт, научись доверять тебе также безоговорочно, как ты мне, всё сложилось бы иначе. Или нет… Не знаю.

Знаю, что вины с себя я не снимаю.

Это я виноват, Пончик. Я — в том, что с тобой случилось.

Не надо было тебе со мной связываться. Совсем.

Но ты мне поверила, доверилась, а я… я принёс тебе столько боли.

И своим молчанием в том числе.