60

Её выражение лица и тон голоса тут же изменились.

Я бы ничуть не удивилась, если бы эта Катя тут же обняла Адамова, прошептала что-нибудь на ухо, по-хозяйски потрепала по волосам или назвала его «сладеньким». Дала понять, что я здесь лишняя, и моё время прошло.

Возможно, тяжёлый взгляд Адамова её остановил — ему явно не понравилось, что она здесь. А может, на то были другие причины, но чувства от общения с его соседкой у меня остались смешанные.

С одной стороны, я была ей благодарна: когда у Славы никого не осталось, она была рядом. С другой — она заставила меня почувствовать себя дрянью, бросившей человека в беде. Это было очень неприятно. И отчасти несправедливо.

С одной стороны, я понимала: три года — большой срок, Слава имел право жить с кем хочет. С другой — он сказал, что однолюб, и никто, кроме меня, ему не нужен. А тут она с претензиями, с ревностью, со странными намёками. Невольно возникают вопросы.

К чему у меня не было вопросов, так вот к этому.

Я достала из-под подушки исписанные рукой Славы листы и прижала к груди.

Я прочитала его исповедь трижды. И каждый раз у меня останавливалось сердце.

Три года я не хотела о нём ничего знать, не хотела слышать и видеть, и какое-то время даже глупо думала, что так будет лучше. Для него, для меня, для всех. А теперь боялась даже представить, что он мог погибнуть.

Что никогда, уже никогда я не смогла бы его обнять.

И я бы тоже себя не простила. Как он не смог. Категорично решил: в том, что случилось со мной, виноват он — он меня не уберёг, не защитил, не заслонил собой.

Сам себя приговорил.

И был категорически неправ.

Конечно, я тоже считала: останься я тогда, расскажи всё сразу, всё сложилось бы иначе.

То есть, однозначно иначе, но есть одно но, которое всё меняет.

Но… возможно, всё было бы куда хуже.

Возможно, он бы погиб, ведь в отличие от меня, всё равно не смог бы забыть, отмахнуться от того, что сделал Валерик, и оставить безнаказанным. Мы не смогли бы пережить это вместе и расстались уже навсегда. Расстались без права вернуться.

Поэтому разговоры о том, как надо было поступить, и сожаления о сделанном — бессмысленны.

Спасибо, что всё сложилось так.

Спасибо, что он остался жив. Пусть в инвалидной коляске, но жив.

Спасибо! Теперь я знаю, что он чувствовал и что произошло.

И пусть прошлое хоронит своих мертвецов.

Мы будем жить.

Надо двигаться дальше.

И решать текущие проблемы.

«У него баба» — написала я Еве.

На кухне что-то упало. Потом чертыхнулся мужик.

Мужик на моей кухне? Что?!