61

Я села в кровати прислушиваясь.

Мужской голос. И мне не показалось.

Я натянула халат и, стараясь ступать неслышно, подкралась на звук.

— Руслан… э-э-э…Аркадьевич?! — остолбенела я, увидев на своей кухне Ожгибесова.

Спасибо, что не в трусах, — рвалось я язык. Впрочем, в таком виде я его тоже никогда не видела. Он был в спортивном: футболке и штанах.

— Доброе утро! — ответил он мне бодро и достал из духовки противень. — Хотел вас с утра порадовать своим фирменным омлетом. Но не уверен, что он получился.

— Выглядит шикарно, — оценила я запечённую корочку на идеальном, высоком и вкусно пахнущем, омлете.

Что делает директор «СЗ «ЭкоСтрой» у меня на кухне, помимо очевидного: готовит омлет, я спросить не решилась, когда из комнаты выползла полусонная Альбина и никакого удивления не проявила.

— О, привет! — поздоровалась она со мной.

Ожгибесову достался поцелуй и сладкое мычание. И то, как скользнула по спине Петровской и ниже его рука, не оставляло вариантов для разночтений.

Пока Ожик доставал тарелки, я вопросительно развела руками: «Петровская, твою мать! Это что?»

Она виновато пожала плечами и приложила руки к груди: «Прости! Так вышло».

— Что вышло? — чуть ли не силком выволокла я её в коридор.

А потом, решив, что из коридора будет слышно, ещё дальше, в свою комнату.

— Диан, клянусь, я не хотела. Я поплакала. Накатила винишка. И в порыве чувств ему написала. Было поздно, я не думала, что он ответит. Даже хотела стереть сообщение, но он перезвонил. Мы поговорили, а потом он просто попросил адрес.

— И вы?..

— Ну да, мы же взрослые люди.

Я закрыла рукой лицо.

Я сама хороша. Развела на секс бывшего самым бесстыжим образом.

И в собственной квартире ничего не заметила: приехала и завалилась спать.

— И что у вас теперь? — вздохнула я.

— Я не знаю, Диан, — отчаянно выдохнула она. — Просто не знаю. И даже думать об этом не хочу. И поверить боюсь. И…

— Девчонки, завтракать! — крикнул Руслан Аркадьевич.

— Петровская, — прошипела я и покачала головой.

— Прости, — виновато-умоляюще скривилась она.

— Всё остынет! — снова напомнил о себе Ожгибесов.

И мы пошли завтракать.