62

— Всегда хотел стать поваром, — делился Руслан Аркадьевич, пока мы за обе щеки уминали омлет и переглядывались.

Петровская, как мёртвая царевна, сидела ни жива ни мертва и смотрела на Руслана так, словно боялась, что моргнёт, и он исчезнет. Ожгибесов выглядел обычно, я бы даже сказала, привычно, знакомо, спокойно и уверенно, словно каждое утро готовил своим сотрудникам на их кухнях, и ничего экстраординарного в этом не было.

— Мне, к сожалению, пора, — посмотрел он на часы.

Словно подтверждая его слова, тут же раздался звонок.

— Да, мам… — ответил он, встал, подошёл к окну. — Конечно, я помню, что тебе надо ехать… И что няни у нас нет… И что с девочкой по выходным остаюсь я… Да, в выходные ты отдыхаешь… — соглашался он со всем, что говорило ему недовольное «бубубу» на том конце трубки. — Я сейчас буду. Буду буквально через… — он снова посмотрел на часы.

Я посмотрела на Альбинку. Отчаяние на её лице было не передать словами.

— Руслан Аркадьевич, — сказала я, когда он закончил говорить, но ещё что-то просматривал в телефоне, наверное, полученные сообщения. — Если у вас есть другие планы, я могу посидеть с ребёнком.

Петровская приложила руки к груди, молча меня благодаря.

Это она зря, я поступала исключительно в своих интересах.

Ожгибесов удивлённо приподнял бровь, раздумывая.

— А ты?..

— Да, я умею обращаться с детьми, — почти не соврала я. Уж со своей дочерью я справлюсь.

— А как?..

— Долго? — уточнила я, внезапно овладев чтением мыслей.

— Да, — растерянно кивнул он. — Каким количеством времени вы располагаете? — как обычно, то выкал он мне, то тыкал, но, кажется, этого не замечал.

— Любым. Могу и сегодня, и завтра, все выходные провести с ребёнком.

— Ну, это всё же ваши законные выходные, — вспомнил он, видимо, что является моим непосредственным начальником и должен беспокоиться об отдыхе сотрудников.

— И я имею право потратить их, как захочу. Например, посидеть с вашей малышкой.

— Ну-у-у… — он посмотрел на Альбину, потом на меня, снова на Альбину и решился. — Было бы замечательно. Я тогда… — он потряс телефоном. — Моя мама даст вам все нужные указания. И скажи мне номер и марку машины, я сообщу на КПП, чтобы её пропустили. Если что, я на связи. Если возникнут вопросы, и…

— И я знаю, где вы живёте, — встала я. — Пойду собираться.

Никогда с такой скоростью я не принимала душ, не сушила волосы и не собиралась. Я накидала полную сумку вещей: на случай, если придётся остаться на ночь (это я придумала сама), на случай если Арина меня испачкает (это меня проинструктировал Ожгибесов). И выскочила из квартиры, даже не ответив Евке.

Я набрала её в машине, поставив телефон на громкую связь.

— Что значит у него баба? — уже извелась от нетерпения Бертье.

— То, и значит. Три года прошло, Ев. Было бы глупо думать, что он всё это время был один.

— И что у них, всё серьёзно? Чего же тогда она его из больницы не забрала?

— Потому что врач позвонил мне. И это её несколько… э-э-э… расстроило.

— Ну скажи ещё ажитировало, — фыркнула Евка.

— Точно, ажитировало.

— И я сейчас выражусь не куртуазно, конечно, и не бонтонно, — ёрничала она. — Но, если ты её увидела и опять позорно сбежала, Адамова, ты мне больше не подруга. То он на Осе у тебя женился, то с другой бабой живёт. Он, вообще тебе нужен или нет?

— Он с ней не живёт. Она его соседка. Но уверена, у неё на него виды. Возможно, они даже трахались. Или пытались, — вдруг подумала я, что её намёки не на пустом месте же.

Но тогда, выходит, у него на неё не встал, — ехидно, довольно и даже весело хмыкнула я.

Но Евке ответила с напускной серьёзностью:

— Живое живым, Ев. Ты не подумай, что я осуждаю…