75

— В общем, он меня поцеловал.

Я зажала рот рукой.

— И, чёрт меня подери, но это был лучший поцелуй в моей жизни. И я… я же, дура, ответила.

Она мучительно вздохнула. Тоскливо и томно одновременно, заново переживая тот момент.

— А он?

— Ну, по закону жанра, мы, наверное, должны были продолжить. Тем более стояли у гостиницы. Но он спросил о другом. Попросил дать ему шанс. Даже не так. Он сказал: «Дай нам шанс». Нам, понимаешь?

— Ещё как. А ты?

— А я решила, это будет нечестно, прежде всего по отношению к нему. Если я соглашусь, а потом он узнает про Арину. Подумает, я его использовала и отчасти будет прав, — сказала Ева.

— И что ты ему ответила?

— Правду, что ещё я могла ему ответить, Диан. Но, видимо, потому, что правда, она и прозвучала так глупо и неубедительно, — она вздохнула. — Я сказала, что сейчас не готова.

— Ну он же знал про Антона. Должен был понять, что тебе надо время хотя бы на то, чтобы расстаться.

— Разве на это надо время? Я бросила его, чтобы уехать в Москву. И это заняло у меня пару секунд. И ещё пару секунд, чтобы бросить его сейчас. Можно сказать, мы расстались ещё до поцелуя с Русланом, хотя Руслан этого, конечно, не знал.

— Ну а время на подумать тебе разве не надо? — не сдавалась я, хотя всё это уже было похоже на махание руками после драки.

— О чём подумать? Нужен мне Руслан или нет? Ты же прекрасно знаешь, нет ничего лживее лицемерного «дай мне время». На что мне время? Решить хочу я быть с ним или с кем-то другим? Так ещё хуже. Если бы он попросил время, например, выбрать между мной и бывшей женой, я бы сразу послала его на хрен. Ну, собственно, всё это он мне и сказал. Спросил: «А тебе надо время?» И сказала «нет» и объяснила, как смогла, что время мне нужно не для того, чтобы выбрать, но есть некие обстоятельства, которые могут всё изменить, — не сказать, что сильно удивила меня Бертье.

И, наверное, Руслан, который ничего не понял. Или расценил по-своему.

А вот Арина удивила. Не стала ломать замок. Отстроенный заново, он так и остался стоять, а моя девочка принесла пазлы.

— Кой! — сказала она, протянув мне коробку, устроилась рядом на ковре и показала на слонёнка с картинки: — Дуду.

Ну, Дуду так Дуду, согласилась я, высыпав на ковёр картонки с картинками, хотя на них был просто Слонёнок, которого измеряли в попугаях.

Я тяжело вздохнула, не зная, что сказать Еве.

— Честно говоря, не думала, что времени нет у него. И он в тот же день побежит к Петровской, — усмехнулась она всё также невесело.

Как же хорошо мне знакомо это отчаяние, что звучало в её голосе. И отчаяние, с каким Ожгибесов, наверное, принял её отказ. И даже отчаяние Петровской, которая вроде добилась чего хотела, а оно оказалось совсем не тем.

— Скажи, что я сделала не так? — вздохнула Ева.