Глава 16

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Мы переехали на остров. Теперь наш мир сузился до клочка суши посреди озера, окружённого туманной водой. Здесь нас никто не мог тронуть. Город с его шумом, пылью и интригами остался за полосой воды, словно на другом берегу бытия. Здесь находились только мы, крик птиц и Павильон, который вырастал из каменного фундамента, как чёрный цветок лотоса. Здесь мы могли спокойно завершить свою работу без мстительных помех.

Решение Хань Шуо использовать обожженное дерево оказалось мудрым. Темное дерево, как казалось, выглядело величественно, а не траурно, как все думали. Мы работали над резьбой, поскольку та сгорела в пожаре с легкой руки Советника Бая. Теперь мы создавали узор из перламутра и серебра на углях.

Я сидела на лесах под самым потолком главного зала, держа в руках крошечный резец, и врезала кусочки перламутра в черное дерево.

— Осторожно с краями, — голос Хань Шуо донесся снизу. — Перламутр хрупок. Если треснет, то придется менять весь фрагмент, поэтому будь аккуратнее.

Я взглянула вниз. Мастер стоял в центре зала, изучая игру света на полу. За последние дни он сильно изменился и не был похож на себя прежнего. Его рана пугающе быстро зажила, оставив лишь тонкий белый шрам. Но исцелившись, он казался… прозрачнее. Его кожа светилась изнутри белым, лунным светом, особенно в сумерках. Его волосы и без того седые казались сотканными из чистого серебра. Он меньше ел, меньше спал, но при этом не выглядел уставшим, скорее полным сил и ци, от которой воздух вокруг него становился холодным. Я чувствовала, как он отдалялся все дальше от человеческой сути. Словно завершение Павильона было ключом, отпирающим его земную темницу. И он… уйдет.

— Знаю, Мастер. Я дышу через раз, — отозвалась я.

— Хорошо. К вечеру мы должны закончить пояс созвездий.

Мы делали потолок в виде карты звездного неба. Хань Шуо нарисовал её по памяти. Он знал расположение каждой звезды не так, как звездочеты, а как садовник, который знает цветы. Он родился на небесах, и титул Звездного Лорда носил не просто так.

Вечером, когда солнце село и озеро окрасилось в чернильно-синий цвет, мы остались одни. Рабочие уплыли на лодках, так как Император не разрешил ночевать им на острове, только нам, чтобы мы охраняли тайну отделки. И сейчас сидели на берегу, свесив ноги в воду.

— Ты когда-нибудь видел Млечный Путь таким ярким? — спросил Хань Шуо, глядя в небо. И от этого взгляда мое сердце казалось постепенно начало каменеть.

— В деревне зимой. Но здесь в городе мешают его рассмотреть огни, — медленно произнесла.

— Скоро я увижу его с другой стороны, — тихо произнес он. — Сверху. Там нет дымки, нет воздуха, искажающего свет. Там звезды — это не точки, которые видны с земной глади, а пылающие сферы огня, которые поют прекрасные мелодии силы и величия.

Меня пробрал озноб, несмотря на теплую погоду. Хан Шуо сидел рядом со мной и казался таким далеким и недостижимым, и мне на ним было не угнаться. Казалось, протяни руку, и он исчезнет, как призрак. И от этого внутри становилось больно.

Он взглянул на меня, и мне показалось, что в его глазах не было зрачков, только бездонный, холодный космос, к которому он так сильно тянулся и куда желал попасть.

— Срок моей ссылки привязан к этому зданию, Лин Вань. Небесный Император, через взор своего сына, простил меня. Как только я выполню последнюю работу и Император войдет войдёт в эти двери, то Небесные Врата откроются и меня призовут.

— И… вы уйдете? Сразу? — мой голос дрогнул, а тело превратилось в тетиву.

— Сейчас я думаю… что не хотел уходить. Но это не вопрос моего желания. Это закон. Я — сгусток ци, находящийся в человеческом теле. Когда задача будет выполнена, то оболочка распадется. Я должен уйти, иначе развоплощусь, став просто ветром.

— Значит… это конец? — вцепилась пальцами в землю. — Мы достроим, и вы исчезнете?

— Таков путь, — ответил он равнодушно, словно его слова ничего не значили, но его рука, лежащая рядом с моей, сжалась в кулак. И я вдруг почувствовала злость на него, на его слова, на этого Императора. Он даже не пытался противостоять судьбе.

— Какой удобный путь… — прошептала я, не в силах сдержать свой гнев. — Вы построите дом, оставите меня здесь разбираться с Баем, с Гильдией, с моей ложью, а сами улетите слушать музыку звезд. Это… трусость, Мастер!

Он вздрогнул от моих слов, словно я ударила его плетью. А ведь так все и выглядело. Он бросал меня здесь одну, разбираться со всеми навалившимися проблемами.

— Трусость? — его глаза перестали напоминать космос и вспыхнули золотым огнем. — Ты не понимаешь о чем говоришь. Земная жизнь — это грязь, боль и тлен. Я возвращаюсь к своей сути.

— Ваша суть здесь! — ткнула его пальцем в грудь, где билось сердце. — Вы спасли меня из реки, ревновали к стамескам и обжигали дерево, чтобы спасти честь! Неужели то высокое и недостижимое несравнимо с тем, что вы здесь испытали? Неужели… я тоже для вас грязь?

Он посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом, а потом отвернулся к озеру.

— Иди спать, Лин Вань. Ты устала и говоришь дерзости.

В этот миг у меня внутри что-то оборвалось. Все, что мы испытали… все, что нами произошло, просто пыль. Эти чувства, которые сдавливают мою грудь, не существуют.

— Спокойно ночи, Звездный Лорд. Надеюсь ваши звезды согреют вас лучше, чем люди. — Поднялась на ноги, глотая слезы и ушла в маленькую подсобку, которую мы оборудовали под спальню.

Повествование от лица Хань Шуо

Я не спал и медитировал, пытаясь успокоить бурю внутри себя. Её слова жгли меня сильнее пожара. «Ваша суть здесь». Она не понимает и не может понять. Я пленник в этом теле, мне в нем тесно и оно болит, требует еды, сна и тепла. Я устал от притяжения к земле, я даже взлететь не могу. Тело слишком тяжелое для этого. Я хочу легкости. Я хочу домой, к своим родным звёздам.

И наконец сон сморил меня, а в этом сне я оказался дома.

Я стоял в Зале Высшей Чистоты. Здесь не было стен, только высокие белые колонны, уходящие в бесконечность. Пол был сделан из льда, в котором ничего не отражалось. Я здесь был созданием, а не телом.

— Ты вернулся, Таньцзи, или как ты себя назвал, Хань Шуо, — прозвучал голос, который исходил отовсюду.

— Я вернулся, — ответил я мысленно.

— Твоя ссылка окончена. Ты освоил урок. Ты понял, что хаос — это зло, неподчинение мне тоже зло. Теперь ты можешь занять свое место в Совете Архитекторов.

Я почувствовал прилив радости. Да, это то, что я хотел и к чему я так стремительно шел. Покой, знание и сила. Я наконец-то дома.

Двинулся вперед, скользя над ледяным полом, желая приступить к работе немедленно. Создавать новые миры, чертить строение новых планет. В этом мое призвание и любовь.

Я подошел к чертежному столу, сотканному из тумана. На нем больше не было ничего, но и большего не требовалось

— Начерти идеальный сад, — сказал Голос.

Я поднял руку, которая теперь была соткана из света, и начал творить. Я создавал деревья из хрусталя, цветы из алмазов, реки из жидкого серебра. Это было прекрасно и холодно в своей совершенной красоте.

Я взглянул на свой вечный превосходный сад. Он никогда не увянет, в отличии от земной природы, которая сменяет сезоны, как одежды. Но казалось, что чего-то не хватало. Я добавил деталь. Одну нефритовую скамью. И вдруг увидел Лин Вань, которая сидела на моей скамье. Но она была неправильной. В отличие от всего моего сада она… была живой.

На ней грязная синяя рубаха, казалось, растрёпанные волосы перебирал ветерок, на щеке виднелось пятно сажи. Она болтала ногами, и с её стоптанных сапог сыпалась пыль на мой идеальный пол. Эта пыль была отвратна, она нарушала чистоту, которую я создал.

— Убери это. Это ошибка. Сотри её, — произнес Голос.

Я поднял руку, чтобы стереть образ. Ведь это грязь, которая не должна находиться в моем идеальном саду. Но Лин Вань подняла голову, посмотрела на меня и улыбнулась. В руках она держала стамеску с грушевой ручкой, которую я сам для неё сделал.

— Мастер, — произнесла она звонким, заливистым, живым голосом, который эхом разлетелся по мертвому саду. — А здесь можно сделать зазор, чтоб дерево дышало?

— Здесь ничего не дышит. Здесь нет воздуха, чтобы дышать, — ответил я, чувствуя. Как внутри меня что-то начинает крошиться.

— Как скучно, — она пожала плечами. — Здесь так холодно. Вы замерзните здесь, Хань Шуо. Кто согреет вам руки?

— Мне не нужно тепло. Я сам свет.

— Свет не греет, если он не проходит через душу, — сказала она и начала таять, как дымка. Её образ стал бледнеть, улыбка исчезла, а тепло уходило. И вдруг меня охватил ужас. Если я сотру её, то я останусь здесь в этой белой пустыне совсем один. Навсегда. Миллионы лет я буду чертить идеальные линии, и никто никогда не скажет мне дерзость, никогда не посмотрит на меня с улыбкой и никто никогда не принесет невкусный чай. Я буду один. Совершенно один, навечно.

— Нет! — закричал. — Не исчезай!

— Сотри ошибку и возвращайся к порядку, Таньцзи, — строго повторил Голос.

— Это не ошибка! — заорал я, ударяя кулаком по туманному столу. — Это не грязь! Это сама жизнь!

Я бросился к ней, пытаясь удержать тающий образ. Моя рука пыталась схватить её руку и почувствовать шершавость мозолей, запах пота и стружки. Но мои пальцы прошли сквозь пустоту.

— Лин Вань!

Я проснулся от собственного крика. Сел на циновку, тяжело дыша. Пот градом катился по лицу, а сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас разобьется о грудную клетку. На дворе стояла ночь и мертвая тишина. Даже сверчи не пели свои противные трели. Только гладь озера волновалась. И тут дверь распахнулась. На пороге стояла сонная встревоженная Лин Вань с бумажным фонарём в руках.

— Хань Шуо? Вы кричали?

Я смотрел на неё не в силах вымолвить ни слова. Она была здесь, живая и невредимая. Желтый свет фонаря освещал её лицо, делая его мягким и золотистым.

Я поднялся, ноги дрожали, желая припасть к земле, но я устоял и подошел к ней. Она обступила на шаг, испугавшись моего вида.

— Мастер? Вам плохо? У вас лихорадка?

Я протянул руку и коснулся её плеча. Ткань халата была грубой, но под ней было живое тепло.

— Ты настоящая. И живая, — прошептал я.

— Конечно настоящая, — она нахмурилась, прислоняя фонарь к стене. — Что вам приснилось?

Я опустился на пол прямо там где стоял. Силы покинули меня так же быстро, кака и нашли. Я прислонился спиной к стене и смотрел ан мою живую, теплую Лин Вань.

— Мне снился дом, — прохрипел я. Она села рядом, подобрав ноги под себя.

— И как там? Красиво?

— Ужасно, — выдохнул я. — Там чисто, Лин Вань. Там так чисто, что хочется выть. Там нет пыли, нет ошибок и нет… тебя. — Она замерла. — Там так холодно. Я думал, что хочу вернуться к порядку, но забыл, что порядок — это смерть. А жизнь — это хаос. Это трещины, которые нужно будет замазывать золотом, и дерево, которое коробится от влаги. — Я повернулся к ней. Как же я желал прикоснуться к ней. — Я не хочу туда, — признание вырвалось из меня с болью, как вырванный гнойный зуб. — Я не хочу быть Звездным лордом. Я хочу быть плотником, чувствовать запах смолы и…

Я хочу быть с тобой, Лин Вань. Но какой же я трус. Я не посмел договорить. Но казалось, она услышала и поняла, поэтому медленно потянула руку и взяла мою ладонь.

— Вы можете остаться? — спросила она шепотом, словно боясь услышать ответ.

— Я не знаю, — сжал её пальцы до боли. — Павильон почти готов. Чем совершеннее он становится, тем меньше во мне земного. Я чувствую, как меня вытягивает, словно сквозняком в открытую дверь.

— Мы закроем дверь, — твердо произнесла она.

— Нельзя закрывать дверь на Небо.

— Можно, если привязать себя к земле — в её глазах загорелся огонек упрямства, который я так любил.

— Как можно привязать душу бога?

Она промолчала, глядя на нашу соединенную тень на стене.

— Любовь. Или грех. Или обещание, которое нельзя нарушить.

— Грех… — Я усмехнулся. — Любовь к смертной — это уже грех для Небес. Но этого мало. Нужно что-то тяжелое, что удержит меня здесь. Лин Вань. Осталось пять дней до сдачи. За эти пять дней мы должны сделать что-то, что навсегда привяжет меня к этому миру.

— Что, Мастер?

— Мы должны нарушить правило, — произнес я и план начал формироваться в голове. — Павильон Тысячи Осеней должен быть совершенным, но совершенство принадлежит Небу. Если м сделаем его совершенным, то я уйду.

— То есть мы… должны испортить его? — ужаснулась она.

— Нет, мы должны сделать его человеческим. Мы должны внести в него скрытый изъян. Тайну, которая будет известна только нам. Это нарушит правило и заземлит меня.

— Я уже сделала это, Хань Шуо, — она лучезарно улыбнулась.

— Что?

— В резьбе на центральной балке, где листья клена, я вырезала наши имена. Шоу и Вань. Это должно нарушить правило и является дерзостью перед Императором. Но это наш секрет.

— Ты вырезала наши имена? — Я смотрел на её с удивлением.

— Да. И теперь этот павильон не просто дом для наложницы. Это памятник нам.

Я громко и облегченно рассмеялся, чувствуя, как страх перед Небом отступает.

— Ты маленькая хитрая лисица! Ты привязала меня к балке раньше, чем я успел подумать об этом.

Я наклонился и поцеловал её в ладонь, где была мозоль от стамески. Я так хотел поцеловать её в губы, но пока не смел это сделать.

— Спасибо. Возможно, этого хватит. А если нет... то придется мне драться со стражами, которые спустятся за мной.

— Я помогу вам драться, — серьезно сказала она.

В эту ночь мы больше не спали и только сидели и говорили о будущем. О том, какую мастерскую откроем, когда все закончится, и о том. Какие заказы будем брать.

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Последние дни были гонкой со временем. Павильон был готов в своей красоте. Мы создали всю мебель и сделали отделку для каждой комнаты. Внутри пахло кедром и дорогим воском.

Но с Хань Шуо творилось неладное. Он слабел, несмотря на его решимость остаться, его тело начинало подводить его. Волосы стали полностью белыми и светились. Кожа стала холодной, как лед. Он часто замирал посреди работы, глядя в пустоту, словно слышал зов, которого не слышала я.

— Держи меня, — шептал он в такие моменты, хватаясь за мое плечо. — Держи, Лин Вань. Меня уносит.

Я держала, кормила его насильно и заставляла пить густые земные отвары из кореньев, чтобы утяжелить его ци. В день сдачи, когда Императорская процессия уже показалась на берегу, Хань Шуо упал. Мы были в тронном зале, наводили последний лоск, и он просто осел на пол, выронив тряпку.

— Мастер! — я подбежала к нему. Он был почти прозрачным. Сквозь его руку я видела узор на полу.

— Началось... — прошептал он. — Павильон готов, гармония достигнута, портал открывается.

— Нет! — я схватила его за плечи, тряся. — Ты обещал! Ты обещал остаться! Вспомни про балку! Вспомни про наши имена!

— Я... пытаюсь... — его голос звучал как эхо. — Но тяга... слишком сильная...

Снаружи зазвучали трубы, знаменуя приход Императора.

— Вставай! — я влепила ему звонкую пощечину. — Ты не смеешь умирать сейчас! Бай ждет твоего падения! Ты хочешь доставить ему радость?

Боль отрезвила его. Он моргнул и плотность его тела немного вернулась.

— Бай... — прохрипел он. — Да. Бай. Злость... это хорошо. Злость держит.

Он с трудом поднялся, опираясь на меня.

— Я выйду к ним, Лин Вань. Я сдам работу и останусь, даже если мне придется вырвать себе сердце, чтобы оно стало тяжелее.

Он поправил одежды. На мгновение передо мной снова стоял величественный и гордый Звездный Лорд, но я видела, какой ценой ему это дается.

— Пошли, — сказал он.

Мы вышли на солнечный свет, навстречу Императору, Баю и нашей судьбе.