Глава 17

 Императорская барка причалила к каменным ступеням острова под грохот барабанов и звуки труб. Я стояла за спиной Хань Шуо, стараясь дышать ровно. Моя мужская одежда была новой, безупречно отглаженной, волосы туго стянуты в пучок под шапочкой, а на поясе висела нефритовая печать. Но никто не знал, как я дрожала внутри, напоминая сушеный лист.

Хань Шуо держался прямо несмотря на бледное, почти прозрачное лицо, в его осанке чувствовалась стальная воля. Он держался за этот мир кончиками пальцев, сражаясь с зовом Небес, который тянул его вверх. Я чувствовала его борьбу, и это причиняло мне боль. Сердце сжималось, заходясь галопом и мешая дышать.

Император сошел на берег, разворачивая желтые одежды, которые тут же всколыхнул прибрежный ветер. За ним следовала прекрасная и холодная наложница Лан, и свита министров.

Среди них, шурша фиолетовым шелком, шел Советник Бай. Его лицо было непроницаемым, как деревянная маска лицедея. Он улыбался, но глаза его, скользившие по стенам Павильона, были холодны, как зимнее небо.

— Поднимите головы, — прозвучал голос Императора, и мы с Хань Шуо выпрямились.

— Небесный Зодчий, — Император подошел к черной колонне и провел рукой по её поверхности. Дерево было гладким, теплым и бархатистым. — Ты сказал, что огонь — это очищение. Мы видим правду в твоих словах. Этот Павильон не похож ни на что, созданное ранее. Он суров, но в его суровости — величие. Ты украсил его лучше, чем любой ремесленник.

Наложница Лан вошла внутрь. Она и так раньше видела Павильон и часто в нем гуляла, но когда Император решил украсить его, то она съехала из Павильона, дожидаясь окончательного завершения. И сейчас её восхищенный вздох эхом отражался от сводов.

— Здесь так... тихо, — прошептала она. — Словно время остановилось. И эти серебряные узоры... они похожи на слезы звезд.

— Это Шрамы Дракона, госпожа, — ответил Хань Шуо твердым голосом. — Напоминание о том, что красота может родиться из боли.

— Мы довольны, — кивнул Император. — Хань Шуо, ты совершил невозможное. Ты построил дворец за один лунный цикл и украсил его за еще один лунный цикл. Твоя слава будет жить в веках.

Начался праздник. Одинокий остров постепенно наполнился людьми. Слуги разносили вино и сладости на подносах. Музыканты играли на цитрах, танцовщицы кружились в центре зала, размахивая длинными рукавами, которые напоминали крылья бабочек.

Я старалась держаться в тени, так как мне было неуютно среди этого блеска. Придворные дамы бросали любопытные взгляды на «юного мастера», который создал чудо. Я боялась этих взглядов. Женское чутье острее мужского. Они сразу все поймут, как бы мне не хотелось это скрыть.

Хань Шуо был окружен вниманием. Император усадил его по правую руку от себя, поэтому на него все смотрели. Мастер был бледен и почти не притрагивался к вину, но отвечал на вопросы с вежливой улыбкой. Он играл роль, которую на него повесил Император.

Я видела, как он ищет меня взглядом в толпе. Каждый раз, когда наши глаза встречались, он чуть заметно кивал, словно проверяя: «Ты здесь? Ты в безопасности?» И я отвечала ему взглядом, что здесь. Но безопасность была иллюзией. Ко мне подошел слуга, и я сразу поняла, что он от Бая.

— Мастер Лин И? — он низко поклонился, но в его глазах не было уважения. Только злоба и какая-то пакость.

— Да?

— Глава Гильдии Чжао и Советник Бай желают обсудить с вами технические детали фундамента. Они ждут вас в Нижнем Саду, у старой ивы.

— Сейчас? — удивилась я. — Но идет праздник.

— Вопрос не терпит отлагательств. Говорят, вода подмывает одну из свай. Они хотят вашего мнения, пока Император не узнал.

Холод пробежал по спине. Свая? Это невозможно. Мы проверяли каждую сваю.

Я посмотрела на Хань Шуо. Он был занят разговором с наложницей Лан, которая показывала ему что-то на своем веере. Я не могла подойти к нему, не нарушив этикет. Если я не пойду, и там действительно проблема, это будет катастрофа. А если я пойду... это может быть ловушкой. Но любопытство мастера и страх за свою работу пересилили.

— Веди, — сказала я слуге.

Мы спустились в Нижний Сад. Здесь было тихо и сумрачно. Ивы склоняли ветви к воде, скрывая нас от глаз пирующих. У старой ивы никого не было, ни Чжао, ни рабочих, только одинокая фигура в фиолетовом, стоящая спиной ко мне и глядящая на воду.

— Где Глава Чжао? — мой голос прозвучал слишком громко в этой тишине. — И где поврежденная свая?

Бай медленно обернулся. В руках он держал веер, но не раскрывал его. Он постукивал сложенным веером по ладони, отбивая тревожный ритм.

— Чжао занят тем, что пытается спасти свою репутацию, доедая третье блюдо, — ответил Бай с легкой улыбкой. — А свая... Сваи в порядке. Фундамент крепок, чего нельзя сказать о твоем положении, Лин И.

— Вы обманули меня, — я сделала шаг назад. — Я возвращаюсь к Мастеру.

— Не спеши, — голос Бая стал мягким и вкрадчивым. — Если ты уйдешь сейчас, ты никогда не узнаешь, что я держу в рукаве, а я держу там твою жизнь.

Я замерла, понимая, что оказалась в ловушке. За спиной плескалась вода, впереди стоял Бай, а тропинку перекрывали два его охранника, которые бесшумно вышли из кустов.

— Чего вы хотите? — спросила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Я хочу поговорить о честности, — Бай сделал шаг ко мне. — Ты отказался от моего подарка, Лин И, и разыграл сцену праведного гнева. Ты говорил о верности, о живом дереве и о чести ремесленника. Красивые слова и очень мужские. — Он подошел вплотную, отчего я почувствовала его приторный запах. — Но вот в чем загвоздка. Ты лжешь каждым своим вдохом.

— Я не понимаю, о чем вы.

— О, ты прекрасно понимаешь, — его глаза сузились. — Ты появился ниоткуда. Сын плотника без прошлого с руками пианиста и глазами лани. Ты живешь в покоях Хань Шуо, носишь его печать и управляешь рабочими, используя женскую хитрость, а не мужскую силу.

— Хитрость не имеет пола, Советник.

— Верно. Но закон имеет.

Бай резко раскрыл веер. На шелке был нарисован тигр, терзающий добычу.

— Мои люди узнали о тебе кое-что интересное, — сказал он, наслаждаясь каждым словом. — В провинции Хэбэй жил мастер Лин Чжоу. У него была дочь. Лин Вань, которая сбежала из дома в день свадьбы с мясником, и исчезла.

Сердце мое рухнуло в пятки. Он только что назвал моё имя и теперь знает кто я.

— Лин Вань, — повторил Бай, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Нежное.

— Это совпадение, — прохрипела я. — Мало ли в Империи однофамильцев.

— Совпадение? — Бай рассмеялся. — Возможно. Но есть и другие улики. То, как ты упал в реку и Хань Шуо нес тебя на руках, никому не позволяя приблизиться. Мой человек видел разрезанные бинты на берегу. — Он наклонился к моему лицу. — Ты — женщина, Лин И. Ты — девка, которая надела мужские штаны и проникла в святая святых — в Императорское строительство. Ты осквернила Павильон своими нечистыми руками. Знаешь, что за это полагается?

Я молчала, потому что знала. Медленная, мучительная смерть и позор для всего рода.

— Но это полбеды, — продолжил Бай, видя мой ужас. — Ты обманула Сына Неба. Ты стояла перед ним, кланялась, принимала похвалу. Это оскорбление Величества. За это казнят не только тебя, но и того, кто тебя покрывал.

Он указал веером в сторону террасы, где сидел Хань Шуо.

— Хань Шуо знает, верно? Конечно, знает. Он жил с тобой под одной крышей и лечил тебя. Великий Небесный Зодчий, который опустился до того, что укрывает беглую преступницу. Его голову насадят на пику рядом с твоей.

Мир поплыл перед глазами. Хань Шуо. Я погубила его.

— Что вы хотите? — спросила я мертвым голосом. — Золото? Я все отдам.

— Мне не нужно твое золото, дурочка. У меня его больше, чем песка в пустыне. Мне нужна власть. — Бай закрыл веер и коснулся им моего плеча. — Ты станешь моими глазами и ушами, Лин Вань. Ты останешься рядом с Хань Шуо, будешь жить с ним и работать, но каждое его слово, план и чертеж ты будешь передавать мне.

— Шпионаж?

— Контроль. Хань Шуо слишком силен и непредсказуем. Император очарован им. Мне же нужен поводок, и этот поводок — ты.

— А если я откажусь?

— Тогда я прямо сейчас поднимусь на террасу, — Бай улыбнулся самой страшной улыбкой, какую я видела. — И попрошу Императора провести маленькую лекарскую проверку «юного мастера». Стража разденет тебя прямо там, перед всем двором. Представляешь позор Хань Шуо? Он умрет от стыда раньше, чем от меча палача.

Я смотрела на него и видела бездну. У меня не было выхода. Если я откажусь, то мы умрем, а если соглашусь, то предам единственного человека, который в меня поверил.

— Я... мне нужно время, — прошептала я.

— У тебя нет времени. Решай сейчас. Либо ты моя рабыня, либо вы оба мертвецы.

Я посмотрела в сторону террасы. Хань Шуо сидел там и выглядел таким уставшим и прекрасным. Он держался из последних сил ради меня. Он хотел остаться здесь, хотел не возвращаться на пустое безжизненное Небо. Я не могу предложить ему смерть, когда он делает такой выбор. Я не могла позволить ему умереть.

— Я согласна, — выдохнула, чувствуя, как когти впиваются в сердце.

— Умная девочка, — Бай похлопал меня по щеке веером. — Я знал, что мы договоримся. Твое первое задание: узнай, почему он отказался от вознесения. Что держит его здесь? Какова природа его силы? Я хочу знать его слабости.

— Я узнаю.

— И помни, Лин Вань, я слежу за тобой. Один неверный шаг и попытка рассказать ему, и тогда я уничтожу вас обоих. А теперь... улыбнись. Мы идем к Императору. Ты должна выглядеть счастливой.

Он взял меня за руку и повел обратно на свет, в ад придворного праздника.

Повествование от лица Хань Шуо

Воздух в тронном зале казался густым, как застывающая смола. Я чувствовал, что что-то необратимо изменилось. Лин Вань отсутствовала ровно столько, сколько требуется, чтобы неспешно испить две чашки чая, но вернулась она другим человеком. Её обычно живое и искреннее лицо превратилось в белую маску. Улыбка была приклеена к губам так плотно, что казалось, стоит ей заговорить, и фарфор кожи треснет.

Она шла под руку с Баем. Этот выскочка сиял, словно кот, который не просто дорвался до сметаны, а по-хозяйски запер за собой дверь маслобойни. Его самодовольный вид вызывал у меня одно желание — проверить, насколько прочны его кости.

— Ваше Величество, — Бай отвесил изящный, почти издевательски безупречный поклон перед троном. — Мы с юным мастером Лин И только что обсуждали будущее изящных искусств. Я глубоко восхищен его острым умом и тонким видением. С позволения Мастера Ханя, я хотел бы взять на себя управление его дальнейшим обучением и карьерой.

— Похвально, Бай, — Император благосклонно кивнул, его голос гулко разнесся под сводами. — Поддержка талантов — священный долг благородного мужа.

Под столом мой кулак сжался так сильно, что ногти впились в ладони. Управление? О чем, демоны его дери, он говорит? Я перевел взгляд на Лин И. Он… нет, теперь она упорно избегала моего взгляда, изучая на пол. Её всегда расправленные плечи теперь поникли, словно под весом невидимого ярма. В её позе читалось не смирение, а надлом. Что он сделал с ней в саду?

Когда официальная часть приема завершилась и нас проводили к лодке, тишина стала невыносимой. Мы оказались одни на корме. Мерный плеск весел и ритмичное дыхание гребцов лишь подчеркивали наше отчуждение.

— Лин И, — позвал я негромко. Она вздрогнула, словно я коснулся её раскаленным железом.

— Да, Мастер? — голос был бесцветным, лишенным привычных теплых ноток.

— О чем вы говорили с Баем?

— Ни о чем особенном. — Она ответила слишком быстро, почти выплюнула слова. — О сортах южной древесины… и том, что завтра обещают туман.

— Не лги мне, — я понизил голос до шепота, в котором закипала ярость. — Я чувствую твой страх, он исходит от тебя волнами. Он тебе угрожал?

— Нет, Мастер. — Она наконец подняла глаза, и в их глубине я увидел такую тоску и бездонную, выжигающую нутро боль, что на мгновение мне не хватило воздуха. — Он просто предложил мне стабильность. У нас ведь нет заказов на годы вперед, верно? Вы можете уйти в любой момент, а мне нужно на что-то жить.

Каждое её слово было ложью. Девушка, которая клялась мне в верности, теперь возводила между нами стену. Нефритовая балка моего доверия, казавшаяся незыблемой, дала трещину.

— Ты хочешь уйти к нему? — мой голос стал холодным, как лед северных рек. — После всего? После того, как он едва не убил нас?

— У меня нет выбора... — она осеклась, быстро исправившись. — Я хочу ясности, Мастер. Вы — ветер. Сегодня здесь, а завтра на Небесах. А Бай — это земля.

— Земля, в которую закапывают трупы, — отрезал я.

Отвернулся, чувствуя острую боль под ребрами. Я предал свою небесную суть, отказался от вечности ради неё, а она продает нашу связь за стабильность?

И тут ясная, ледяная мысль прошила сознание. Она не предательница. Она — жертва, загнанная в угол. Бай не мог купить её, она уже плевала в лицо его богатству. Значит, он нашел рычаг. Шантаж. Ответ лежал на поверхности: её тайна. Он узнал, что Лин И — женщина.

Посмотрел на её сгорбленную спину. Глупая, храбрая девочка. Она решила сыграть с демоном в кости, надеясь выкупить мою безопасность своей свободой. Я не стану её расспрашивать, если Бай держит её на крючке, правда станет её приговором.

— Делай как знаешь, — бросил я с нарочитым равнодушием. — Ты волен выбирать свой путь, Лин И.

Я заметил, как вздрогнули её плечи. Она едва сдерживала рыдания, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Возвращение в наш дом было похоже на погребальную процессию. Хань Шуо, не проронив ни слова, заперся в своих покоях. Его холод ранил больнее, чем все угрозы Бая.

В своей тесной каморке я дрожащими руками стянула парадные одежды. Под подушкой лежала простая деревянная шпилька. Прижала её к губам, глотая слезы.

— Прости меня… Прости, моя любовь. Чтобы ты жил, я должна стать предателем.

Мой план был безумен, но иного пути я не видела. Я стану шпионом, но моей целью будет сам Бай. Я буду кормить его ложью, водить за нос, пока Хань Шуо не окрепнет.

Взяла кисть. Бумага казалась неестественно белой под светом огарка свечи. Мой первый отчет. Я вывела иероглифы: «Мастер слаб. Его небесная сущность угасает, а человеческое тело разрушается. Он ищет спасения в новом проекте — мосте через ущелье Дракона…»

Абсолютная выдумка. Никакого моста не существовало, но Бай, одержимый величием, должен был заглотить эту наживку. Свернув записку в тугой узел, я спрятала её в рукав.

Взглянула в зеркало, из которого на меня смотрела незнакомка с жестким взглядом и глубокими тенями под глазами. Прощай, Лин Вань, мечтавшая просто строить красивые дома. Здравствуй, Лин Вань, мастер интриг, чья душа теперь чернее туши на столе.

Ночь. Кабинет Хань Шуо

Хань Шуо стоял у окна, не зажигая огня. Лунный свет серебрил его волосы, но не давал тепла. Нить, связывающая его с Небесным чертогом, натянулась до звона, готовая лопнуть. Цена его пребывания здесь была велика, тело, начинало рассыпаться. Холод пробрался в самые кости, и ни одно пламя не могло его изгнать. Но теперь у него была цель, жар которой заменял ему жизнь.

— Ты тронул то, что принадлежит мне, Бай, — прошептал он в пустоту. — Глупый щенок, решивший, что может приручить стихию.

Он подошел к столу, где лежал старый чертеж поместья Бая, добытый в архивах Гильдии еще в прошлом месяце. Пальцы Хань Шуо медленно скользили по линиям фундамента.

— В любом строении есть слабое место. Одна балка, которая держит всё. Я найду её в твоей жизни, Бай, и обрушу крышу тебе на голову.

Он обмакнул кисть в густую красную тушь и резко обвел одно место на плане. План казни начал продумываться.