Глава 8

Город готовился к Празднику Середины Лета. Даже воздух в столице изменился: привычный запах пыли и раскаленного камня уступил место ароматам жареного теста, рисового вина и лотосов. Улицы украсили красными фонарями, а на реке, разрезающей город пополам, уже покачивались разукрашенные лодки-драконы, ожидая своего часа. Но для нас праздник был не временем отдыха, а казнью, на который мы должны были взойти с улыбкой.

Утро началось с визита к портному. Хань Шуо заявил, что не позволит своему ученику появиться перед Сыном Неба в «тряпках, годных лишь для протирки полов».

Мы приехали в лавку господина Тана, старейшего портного столицы, который обшивал половину министров. Лавка располагалась в Тихом квартале, где не было крикливых вывесок, а клиенты говорили вполголоса.

Внутри царил полумрак и прохлада. Стены были задрапированы отрезами шелка, парчи и газа всех мыслимых оттенков. От бирюзового, как весеннее небо, до темно-багрового, как кровь быка. Господин Тан, сухой старичок с очками на носу, встретил нас низким поклоном.

— Мастер Хань, — проскрипел он. — Редкий гость. Ваша последняя мантия всё так же безупречна?

— Она служит, — коротко кивнул Хань Шуо. — Мне нужно одеть моего ученика.

Взгляд портного переместился на меня. Он профессионально и цепко, скользнул по моей фигуре словно снимал мерку взглядом. Я невольно втянула голову в плечи. Если он начнет меня ощупывать, чтобы подогнать халат... моя тайна рухнет быстрее, чем карточный домик на ветру.

— Ученик... — протянул Тан. — Хрупкое сложение. Узкая кость. Ему пойдут светлые тона. Небесно-голубой или цвет молодой ивы.

— Нет, — отрезал Хань Шуо. Он прошел вдоль рядов ткани, касаясь их кончиками пальцев. — Никакой пастели. Он не наложница и не поэт. Он ремесленник. Мне нужен цвет, который говорит о сдержанности и силе.

Он остановился у рулона плотного шелка цвета глубокой морской волны, почти серого, но с синим отливом.

— "Туман над озером Дунтин", — одобрительно кивнул Тан. — Отличный выбор. Строго и дорого. Позвольте, я сниму мерки с молодого господина.

Портной шагнул ко мне, вскинув измерительную ленту. Паника ударила мне в голову. Я попятилась, наткнувшись спиной на прилавок.

— Не нужно! — вырвалось у меня слишком резко. Тан замер, удивленно приподняв бровь.

— Молодой человек стесняется? — усмехнулся он. — Я обшивал генералов со шрамами во всю спину и евнухов, которые стесняются своей полноты. Поверьте, меня ничем не удивить.

Он снова шагнул ко мне. Лента змеей скользнула в его руках.

— Стойте, — голос Хань Шуо прозвучал спокойно, но в нем была та властная нота, которая заставляла замирать даже лошадей. Мастер подошел и встал между мной и портным. — Я сам назову цифры.

— Но, Мастер Хань... — растерялся портной. — Глаз может ошибиться. Шелк не прощает ошибок в крое. Нужна точность до фэня.

— Мой глаз точнее вашей ленты, Тан, — холодно произнес Хань Шуо. — Или вы сомневаетесь в глазомере архитектора, который рассчитывает пролеты мостов без чертежей?

Портной поперхнулся и поклонился.

— Никак нет, Мастер. Я весь внимание.

Хань Шуо посмотрел на меня. Взгляд его золотых глаз медленно прошелся по моей фигуре — от плеч до талии, от бедер до лодыжек. Это был взгляд мастера, оценивающего пропорции статуи, но от этого мне стало еще жарче. Казалось, он видит сквозь грубую ткань моей рубахи и видит туго затянутые бинты, видит изгиб талии, который я так старательно прячу.

— Ширина плеч — один чи и два цуня, — начал он диктовать ровным голосом. — Обхват груди... сделайте свободным. Добавьте два пальца на движение. Длина рукава — до костяшек. Талия...

Он на секунду запнулся, глядя на мой пояс.

— ...талию не зауживать. Прямой крой. Халат должен скрывать фигуру, а не подчеркивать её. Мы идем к Императору, а не на смотрины невест.

— Как скажете, — Тан быстро записывал цифры в книгу. — А ворот?

— Высокий и жесткий, чтобы держал шею. И широкий пояс с серебряной вышивкой облаков. Это мой знак.

— Будет готово завтра к полудню.

Когда мы вышли из лавки, я шумно выдохнула, чувствуя, как рубаха прилипла к спине от пота.

— Спасибо, Мастер, — прошептала я.

— За что? — он даже не посмотрел на меня, открывая дверцу повозки.

— За то, что не дали ему прикоснуться ко мне.

Хань Шуо замер на мгновение, держась за поручень.

— Я не люблю, когда чужие трогают мои инструменты, — ответил он, и в его голосе прозвучало странное, глухое раздражение. — Тем более, что у Тана липкие руки. Садись, нам нужно закончить макет.

Следующие два дня прошли в лихорадке. Мы почти не спали. План Павильона Тысячи Осеней был не просто игрушкой, а доказательством. Императорские чиновники не умеют читать сложные чертежи. Им нужно увидеть и пощупать, поэтому мы строили миниатюрную копию будущего дворца в масштабе один к пятидесяти.

Я использовала самые тонкие инструменты, какие только были в арсенале отца, и те, что дал мне Хань Шуо. Вырезала крошечные колонны из сандала, толщиной со спичку и делала черепицу из пластинок слюды, чтобы крыша сияла.

Хань Шуо занимался конструкцией. Он собирал доугуны, которые держали крышу. В примере они были размером с рисовое зерно. Это требовало нечеловеческой точности.

— Смотри, Лин И, — шептал он, удерживая пинцетом крошечную деталь. — Весь вес крыши распределяется вот здесь в этой точке. Это сердце здания.

Он вставил деталь, которая вошла с тихим щелчком. Конструкция держалась.

В ночь перед праздником мы закончили. Макет стоял на столе, освещенный лампами и был прекрасен. Легкий, воздушный, с изогнутыми крышами, готовыми взлететь. Мы сделали даже миниатюрное озеро из полированного серебряного зеркала, на котором стоял павильон.

— Это лучшее, что я строил на этой земле, — признался Хань Шуо, устало потирая переносицу. — Если они отвергнут это, значит, они слепы.

Он посмотрел на меня. Мои пальцы были исколоты, глаза красные от напряжения.

— Иди спать, Лин И. Завтра ты наденешь шелк и войдешь в легенду.

Императорские сады встретили нас морем огней. Тысячи фонарей в форме лотосов плавали в каналах и прудах, отражаясь в темной воде, словно упавшие звезды. Деревья были опутаны шелковыми лентами, на ветвях висели клетки с певчими птицами и сверчками.

Воздух был густым от запаха жасмина, дорогой пудры и вина. Звучала музыка — цитры и флейты перекликались с далеким смехом наложниц.

Я шла за Хань Шуо, стараясь не наступать на подол своего нового халата. Приятный и прохладный шелк цвета морской волны струился по телу, но высокий жесткий воротник натирал шею, заставляя держать голову прямо. Широкий пояс действительно скрывал талию, делая мою фигуру прямоугольной, мальчишеской.

Хань Шуо шел впереди, разрезающий толпу придворных. На нем было черное одеяние с серебряными карпами, вышитыми на спине. Люди расступались перед ним, провожая шепотками. Слуги несли за нами носилки, накрытые бархатом. Там спал наш макет.

Мы вышли на главную террасу, нависающую над озером Тайе. Здесь собрался цвет Империи. Министры в пурпурных халатах, генералы в парадных доспехах, их жены и дочери, похожие на ярких бабочек.

В центре террасы, на золотом троне, сидел Сын Неба. Император был немолод. Его лицо было усталым, с глубокими морщинами у рта, но глаза смотрели цепко и живо. Рядом с ним, на подушке пониже, восседала любимая наложница Лан, чью ширму мы спасли. Она была ослепительно красива, но взгляд её был холодным и оценивающим.

А чуть в стороне, обмахиваясь веером, стоял Советник Бай. Увидев нас, он расплылся в хищной улыбке и что-то шепнул Императору.

— Хань Шуо! — голос Императора был негромким, но над террасой повисла тишина. Музыка стихла. — Ты заставил нас ждать. Советник Бай говорит, что ты привез нечто особенное.

Мы приблизились к трону. Хань Шуо опустился на колени и совершил коутоу — тройной поклон, касаясь лбом пола. Я поспешно повторила за ним, стараясь не ударить носом в гранит.

— Встаньте, — махнул рукой Император и мы поднялись.

— Ваше Величество, — начал Хань Шуо, — вы просили проект Павильона. Словами трудно описать музыку сфер, поэтому мы привезли её воплощение.

Он сделал знак слугам. Те поставили носилки перед троном и сдернули бархат. По толпе пронесся вздох. Макет сиял. В свете фонарей слюдяная крыша переливалась, как чешуя дракона. Серебряное озеро у основания отражало свет. Казалось, что крошечный дворец парит в воздухе, не касаясь земли.

Наложница Лан подалась вперед, её глаза расширились.

— Какая прелесть... — прошептала она. — Это похоже на игрушку для бессмертных.

— Это не игрушка, госпожа, — поклонился Хань Шуо. — Это точная копия. Здесь нет ни капли клея. Ни одного гвоздя. Всё держится на силе тяжести и равновесии.

Император с интересом разглядывал макет.

— Без гвоздей? — переспросил он. — И ты утверждаешь, что сможешь построить такое же здание в полный рост? Которое выдержит шторм?

— Смогу, Ваше Величество.

В этот момент вперед выступил Советник Бай. Он подошел к макету, шурша фиолетовым шелком.

— Красиво, — признал он. — Но бумага и щепки терпят всё. А камень и кедр весят тысячи цзиней. Я вижу здесь дерзость, Хань Шуо. Вы убрали все несущие колонны внутри зала. Крыша такой ширины просто обрушится под собственным весом. Это физика.

— Это доугун, — парировал Хань Шуо. — Система перераспределения веса.

— Докажите, — улыбнулся Бай. — Император не может рисковать жизнью, входя в шаткий шатер.

Бай положил свою ладонь на крышу хрупкого макета. Я похолодела. Если он надавит... Тонкие планки из сандала не выдержат руки взрослого мужчины.

— Что вы делаете? — голос Хань Шуо стал ледяным.

— Проверяю прочность, — Бай начал медленно давить на крышу.

Дерево жалобно скрипнуло. Тонкие перекрытия прогнулись.

— Прекратите! — крикнула я, забыв об этикете. — Вы сломаете его!

Все обернулись на меня. Дерзость слуги. Неслыханно. Бай посмотрел на меня с торжеством.

— Видите? Даже его ученик знает, что конструкция хлипкая. Она сломается от одного нажатия руки. Что же будет от снега?

— Нажмите сильнее, Советник, — вдруг спокойно сказал Хань Шуо. — Навалитесь всем весом.

Бай удивленно моргнул.

— Вы хотите, чтобы я разрушил вашу работу?

— Я хочу, чтобы вы продемонстрировали Императору прочность конструкции. Давите, не бойтесь.

Бай усмехнулся.

— Как пожелаете.

Он навалился на макет рукой, вкладывая силу. Я зажмурилась, ожидая услышать треск ломающегося дерева, но треска не было.

Было тихое шуршание, похожее на вздох. Детали макета слегка сдвинулись, сыграли, принимая нагрузку. Крыша просела на долю миллиметра, доугуны сжались, распределяя давление по всей структуре, передавая его вниз, на фундамент.

Макет стоял как влитой. Бай давил двумя руками, его лицо покраснело от натуги. Крошечный дворец держал вес человека.

— Достаточно, — произнес Император. В его голосе звучало восхищение. — Бай, отойди. Ты сейчас сломаешь стол, а не павильон.

Советник отдернул руки, тяжело дыша. Он выглядел растерянным и злым.

— Невероятно... — пробормотал один из министров. — Это колдовство?

— Это геометрия, — ответил Хань Шуо. — Чем сильнее давление сверху, тем крепче сжимаются узлы. Ветер и снег только укрепят этот дом.

Император медленно кивнул.

— Ты убедил нас, Хань Шуо. Твой талант действительно от Неба. Мы даем добро на строительство.

Я почувствовала, как колени подгибаются от облегчения. Мы победили.

— Но, — Император поднял палец, и мое сердце снова замерло. — Мы хотим увидеть этот Павильон готовым не через год. И не через полгода.

Он посмотрел на наложницу Лан, которая шепнула ему что-то на ухо.

— Через месяц у любимой Лан день рождения. Мы хотим подарить ей этот Павильон.

— Месяц?! — вырвалось у Главы Гильдии Чжао, стоявшего в толпе. — Ваше Величество, это безумие! На такую стройку нужен год! Одной сушки лака нужно ждать недели!

— Хань Шуо говорит, что он гений, — улыбнулся Император холодной улыбкой владыки. — Гении не знают преград времени. Что скажешь, Мастер? Ты построишь его за месяц? Или признаешь, что Советник Бай был прав, и ты всего лишь хвастун?

В саду повисла тишина, слышно было только стрекотание сверчков. Месяц. Это невозможно. Физически невозможно, даже если работать круглые сутки. Даже если у нас будет тысяча рабочих. Сборка такой сложной конструкции требует времени. Усадка, подгонка и все остальное.

Я посмотрела на Хань Шуо. Его лицо было спокойным, но я видела, как на виске бьется жилка. Он загнан в угол. Если откажется — потеряет лицо и голову. Если согласится — подпишет смертный приговор, потому что не успеет.

Хань Шуо посмотрел на макет, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то... отчаянное? Или безумное?

— Я построю его, Ваше Величество, — произнес он твердо. — За двадцать семь дней. К новолунию.

Толпа ахнула. Двадцать семь дней!

— Но у меня есть условие, — добавил он.

— Ты торгуешься с Сыном Неба? — нахмурился Император.

— Я прошу милости. Мне нужна полная свобода. Никаких инспекторов от Гильдии, никаких советников, — он бросил взгляд на Бая. — И мне нужно право нанимать любых рабочих, кого я сочту нужным. Даже если это будут бродяги или преступники.

— Да будет так, — кивнул Император. — Но если на двадцать восьмой день Павильон не будет готов... ты знаешь цену. Твоя голова украсит ворота. А твой ученик... — Император посмотрел на меня. — Его отправят на каторгу в каменоломни.

— Мы успеем, — поклонился Хань Шуо.

Когда мы шли обратно к выходу, ноги мои были ватными. Музыка и огни праздника теперь казались мне погребальными кострами.

— Вы сошли с ума, Мастер, — прошептала я, когда мы сели в повозку. — Двадцать семь дней! Мы даже фундамент не залили!

Хань Шуо откинулся на подушки и закрыл глаза. Он выглядел изможденным, словно этот вечер выпил из него все соки.

— У нас не было выбора, Лин И. Бай всё равно нашел бы способ нас уничтожить. Лучше принять вызов и умереть работая, чем сгнить в тюрьме за неповиновение.

— Но как? — я почти плакала. — Это невозможно!

— Возможно, — он открыл глаза. В темноте кареты они светились тусклым золотом. — Если мы изменим подход. Мы не будем строить снизу вверх, а будем собирать узлы на земле и поднимать их уже готовыми. Это рискованно, но сэкономит время.

Он помолчал, а потом добавил:

— И мне понадобится твоя помощь. Больше, чем раньше.

— Я сделаю всё, — горячо ответила я. — Я буду работать, пока не упаду.

— Дело не в работе руками, — тихо сказал он. — Мне нужно твой... дар. Ты видишь суть вещей. Там, где я вижу геометрию, ты видишь жизнь. Чтобы ускорить процесс, мне нужно научиться твоему дару. Мне нужно, чтобы ты стала моими глазами.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей.

— Мы справимся, Лин И, я обещаю тебе. Я не дам отправить тебя на каторгу, скорее сожгу этот город дотла.

Я смотрела на него, и страх медленно отступал. В этом безумном обещании была такая сила, что я поверила.

— Хань Шуо, — сказала я. — А что, если... что, если мы используем реку?

— Реку? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Да. Дворец стоит на воде. Зачем нам тащить бревна через ворота на телегах? Это долго. Давайте сплавим готовые конструкции прямо по каналу к месту стройки. Мы соберем крышу на нашем дворе, поставим её на понтоны и привезем целиком.

Хань Шуо замер. Он обдумывал мою идею, в его глазах вспыхнул огонек.

— Собрать крышу на земле... и привезти по воде... — пробормотал он. — Это дерзко. Этого никто не делал, но это сэкономит нам неделю на подъеме материалов на высоту.

Он вдруг искренне и громко рассмеялся.

— Лин И! Ты гений! Или безумец, как я. — Он сжал мою руку крепче. — Мы сделаем это. Мы приплывем к Императору с готовым дворцом, как боги сходят с небес.

Повозка катилась в темноту ночи, увозя двух безумцев, бросивших вызов Империи. Впереди нас ждали двадцать семь дней ада, но я чувствовала, что пока его рука держит мою, я смогу пройти через любое пламя.

И в этот момент я поняла, что пути назад нет. Я не просто ученик, а часть его. И если он упадет, я упаду вместе с ним.