Глава 23

Утром, когда бледный ноябрьский рассвет просочился сквозь кухонное окно, Саша с Регнаром сели завтракать. Капитан обвел взглядом знакомые стены. Та же скатерть в мелкий цветочек, те же чашки, из которых они с Валери пили чай. За семь месяцев здесь почти ничего не изменилось. Каждый предмет был на своем месте, словно застыл во времени, ожидая его возвращения.

Единственным диссонансом в этой картине была комната, Саши, оттуда доносилось тихое гудение серверов.

— Значит, она не знает, кто вы? Она считает вас Сергеем Степановым, соседом, которого просто давно не видела? Это всё меняет, — кивнул Саша, поправляя очки.

Регнар молчал, глядя в кружку, откуда поднимался пар только что заваренного индийского чая.

Он — чужой человек, который должен смотреть на свою жену и делать вид, что видит её впервые.

— Привет, — я зашла в квартиру и села рядом с ними за стол. Саша налил мне чай. — Что придумали?

— Вы не можете явиться к ней как Сергей Березин. Это убьёт её. Но вы можете стать её добрым другом для начала. Вы можете познакомиться с ней заново, — настаивал Саша.

Играть роль чужака рядом с женщиной, чьё лицо он видел каждой ночью, засыпая в Риале, было пыткой изощрённее любой демонической магии. Но это был единственный путь.

— Давайте так — Сергей Степанов, работавший на Севере по долгосрочному контракту в полной изоляции. Вернулся домой. Вам нужно постепенно войти в её жизнь не как призрак прошлого, а как новый человек. Завоюйте её доверие. Станьте тем, на кого она сможет опереться.

— Главное — быть рядом, когда ей тяжело. Только когда между вами возникнет нерушимая связь, когда она будет готова, сможете рискнуть и рассказать ей немыслимую правду о двух мирах, — предложила я.

— Через неделю сюда переместится Валери, — напомнил Регнар.

— Она всё поймёт, — уверенно ответила я. — Она тоже захочет, чтобы вы были счастливы.

Первая встреча произошла через два дня. Регнар заставил себя выйти из квартиры в то же время, когда Анна обычно уходила на работу. Он столкнулся с ней у лифта.

— Добрый день, — заставил он себя сказать ровным, спокойным голосом.

Она кивнула; в её взгляде было лишь вежливое безразличие к соседу, которого она не видела семь месяцев.

— Сергей? Вы вернулись.

Слово «вернулись», произнесённое так обыденно, резануло его по сердцу.

— Да, работал на Севере. Долгосрочный проект, — произнёс он заученную фразу. Внимательно посмотрел на неё, позволив себе то, что мог позволить сосед. — Выглядите уставшей. Всё в порядке?

Эта простая фраза, кажется, пробила тонкую брешь в её защите. Она на мгновение опустила взгляд.

— Год был тяжёлый, пандемия.

Лифт приехал, и они молча вошли внутрь. Тишина давила. Он чувствовал её усталость, и не мог ничего сделать. Не мог обнять, не мог утешить. Он был чужим.

— Кстати, — нарушил он молчание, когда двери открылись на первом этаже. — Маша сказала, вы парикмахер? Правда?

— Да.

— Отлично. Мне бы не помешало привести себя в порядок после вахты. Можно к вам записаться?

Это был идеальный предлог — ненавязчивый, деловой. Он давал ему право прийти на её территорию, увидеть её в её мире, начать разговор.

На её лице впервые появилась живая эмоция — профессиональный интерес.

— Конечно. Сегодня в два у меня окно, я вас запишу. Адрес знаете?

— Да. Спасибо, Анна.

— До встречи, Сергей, — ответила она и, не оборачиваясь, вышла из подъезда.

Он ещё минуту постоял у входа, вдыхая холодный ноябрьский воздух, и вернулся обратно в квартиру.

В два часа дня он уже сидел в кресле небольшого, но уютного салона. Пахло лаком для волос и чем‑то неуловимо знакомым, родным — её духами.

— У вас такие длинные волосы, — Анна провела рукой по его светлым прядям. Регнар замер, боясь дышать. — И такие… — она на мгновение запнулась. — Такие же, как у моей Машеньки. Вы хотите обрезать эту красоту?

— Да. Постригите меня как раньше.

— Как раньше? — она удивлённо подняла бровь. — Но я вас раньше не стригла.

— Коротко, — поправился он, мысленно ругая себя за оговорку.

В этот момент дверь салона тихо скрипнула, и вошла я.

— Мам, привет!

— Ты чего так рано? Уроки кончились?

— Ага. Я тут фотографию взяла — папину, — я, с видом заговорщика, подошла к ним и протянула матери старый снимок. — Подстриги его как папу.

Анна взяла фотографию. На ней молодой Сергей Березин держал на руках маленькую Машу, а рядом стояла она — юная, счастливая, влюблённая Анна. Она перевела взгляд с фото на мужчину в кресле, потом снова на фотографию.

— Вам ведь нравится такая стрижка, дядя Серёжа?

— Да, — кивнул он, не отрывая взгляда от отражения Анны в зеркале. — Так и подстригите.

Анна взяла в руки ножницы и расчёску. Для неё это была работа, для него — пытка и надежда.

Годы работы научили её отделять руки от сердца. Пальцы делали то, что должны: отмеряли пряди, срезали лишнее, создавали форму. Но сердце… сердце колотилось где‑то в горле, отзываясь на каждое движение мужчины в кресле, на каждый его вздох. Она стригла незнакомца, но видела в зеркале призрак своего прошлого. Тот же изгиб шеи, та же линия скул, скрытая сейчас лёгкой щетиной. Даже то, как он смотрел на неё в отражении — не на парикмахера, а на неё, на Аню, — было до боли знакомо.

— Готово, — сказала она; её голос был тише обычного. Анна смахнула последние волоски с его шеи мягкой кистью, и от этого мимолётного прикосновения по его спине пробежала дрожь.

Сергей поднялся. Теперь он был не просто клиентом, а Сергеем Березиным с выцветшей фотографии. Стрижка обнажила черты, которые она так старалась забыть, чтобы не сойти с ума от тоски. Он протянул ей деньги; его пальцы на мгновение коснулись её ладони.

— Спасибо.

В этот момент дверь распахнулась — на этот раз с грохотом. В салон ввалился её муж. Не высокий, когда‑то симпатичный, а теперь одутловатый, с мутными глазами и запахом перегара, который, казалось, въелся в саму его одежду.

— Аня! Какого чёрта ты не отвечаешь? — прорычал он, не замечая или игнорируя клиента. — Ты мне денег не оставила!

— Я работаю, Витя, — ответила Анна, пряча деньги в кассу. Страх и стыд ледяными иглами покалывал пальцы.

Виктор перевёл взгляд на Сергея и оценил дорогую, хоть и простую одежду, спокойную уверенность в позе. Пьяная агрессия нашла новую цель.

— А это ещё что за хмырь? — он шагнул к мужчине. — Обслуживаешь тут всяких?

Сергей не пошевелился. Он лишь медленно повернул голову, и его глаза, до этого тёплые, как летнее небо, превратились в две льдинки. В них не было гнева. В них была оценка. Так волк смотрит на шавку, решившую тявкнуть не в ту сторону.

— Мы закончили, — ледяным тоном произнёс он, глядя не на Виктора, а на Анну. — Я могу идти?

— Да, конечно, извините, — пролепетала Анна.

Сергей кивнул и направился к выходу, но у самой двери остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо фразу, предназначенную только для него:

— Ещё раз повысишь на неё голос — и я вырву твой язык.

Дверь тихо закрылась. Виктор на мгновение опешил, а потом разразился грязной бранью, но в его голосе уже не было уверенности. Была лишь злоба бессилия. Анна молча опустилась на стул. Она не знала, что её пугало больше: пьяный гнев мужа или холодная, опасная угроза в голосе незнакомца, так похожего на её погибшего Серёжу.

Далеко Сергей не ушёл. Он сидел в машине на другой стороне улицы и наблюдал. Видел, как вскоре из салона вышли мы с Анной, как следом вывалился Виктор, как он грубо дернул жену за руку. Внутри капитана всё клокотало. Что же делать?

Сергей вернулся домой.

— Пошли обедать, — позвал Саша.

Входная дверь щёлкнула язычком, и на пороге стояла злая я.

— Я еле сдержалась, чтобы не испепелить его, — плюхнулась на стул и пододвинула тарелку с горячим супом поближе.

— Я не понимаю, почему она его терпит? — не выдержал Сергей.

— А куда ей идти? Ты забыл, что она из детдома? Или забыл, что твои родители выгнали её и твою дочь на улицу?

— Нет, — сказал он, закрыв лицо руками.

— Тебя не было одиннадцать лет рядом. Ты жил в Риале, в замке, в роскоши и богатстве.

— Я не знал, что мои родители так поступят.

— Теперь знаешь. Может, поговорить с ней напрямую? — предложила я.

— Я думаю, она ещё не готова, — возразил Саша.

Через день подвернулся «случай». Лил сильный дождь. Анна стояла под козырьком магазина и разглядывала небо.

Сергей подъехал, опустил стекло. — Тебя подвезти, Аня?

Она быстро запрыгнула в салон машины.

— Собралась в магазин и зонт забыла, — оправдалась она.

Сергей кивнул, покрутив ручку радиоприёмника, нашёл их песню, и они молча ехали до дома: он — в надежде разбудить в ней прошлое, она — с волнением вспоминая его.

У подъезда их увидел муж. Как только она вышла из машины, он налетел с кулаками на жену.

— Ах ты, шлюха! — завопил он. — Ты позоришь меня перед соседями, разъезжаешь с этим, а когда он снова свалит — куда побежишь? Пошла вон, и шалаву свою забирай, а то она у этого очкастого студента уже давно ночует и не стесняется. Притон устроили — теперь и этот там живёт.

— Помолчи, — спокойно сказал Сергей. — Хорошо, что ты никого не позоришь — сидишь на шее у жены.

— Это не твоё дело, я инвалид, пенсию получаю, — начал свою песню Виктор.

— Пошли, Анна, ты переезжаешь к нам, — настоял Сергей.

— Но у меня там дочь и… — проговорила она, замешкавшись.

— Аурелия уже собрала все ваши документы из квартиры, о вещах не беспокойся.

— Какая Аурелия? — недоумённо спросила Анна.

— Я хотел сказать — Маша, — поправился Сергей.

Он завёл Анну в квартиру и проводил её в гостиную. Я принесла паспорта, документы и некоторые вещи на первое время. Саша по традиции пошёл ставить на кухне чайник.

— Машенька, — Анна обняла меня.

Я молча обняла её в ответ и сказала: — Мам…

— Подожди, — перебил Сергей.

Он протянул руку и разжал ладонь. На ней лежал маленький, вырезанный из дерева сокол — потемневший, со сглаженными от времени краями. Точно такого же сокола ей подарил Сергей в ночь перед той самой командировкой, из которой он так и не вернулся. Он сказал: «Это наши обереги. Пока они с нами, я всегда вернусь».

У Анны перехватило дыхание. Она посмотрела на деревянную птицу, потом в его глаза — глаза Сергея, полные боли, тоски и решимости, которую даруют лишь те, кто прошёл через ад и вернулся.

— Серёжа? — прошептала она, и слёзы, которые она сдерживала столько лет, хлынули из глаз.

— Я здесь, Аня, — сказал он и обнял её. — Я вернулся. И я больше тебя никому не отдам.

И в это время в комнате запахло озоном, воздух замерцал.

— Регнар, ты нашёл её?

Валери подлетела ко мне и обняла.

Анна вскрикнула и упала в обморок.