Глава 2

Поджав под себя ноги, заползла в угол. Крысы, пауки меня не слишком пугали, даже компания привидений казалась лучше, чем мерзкий трактирщик и его семейка.

А все эти чертовы гоблины! Как их там, Азар и Хазар, кажется… А ведь счастье обещали, что жизнь изменится…

Слезы потекли у меня из глаз от такой несправедливости, битый час я просидела в темном углу, всхлипывая. Мне было до ужаса жаль себя: такую молодую, красивую, вынужденную заживо прозябать в сыром подвале. Нет уж, с меня хватит! Едва только дверь откроется, выбегу наружу и умчусь куда глаза глядят прочь отсюда! И плевать на деньги, не пропаду. Подбадривая себя этой мыслью, я принялась озираться. Глаза мало-помалу привыкли к темноте, я разглядела черные каменные стены, паутину по углам, малюсенькое оконце, забранное решеткой, грязный земляной пол. Да уж, бывали мы и в получше номерах… Горько усмехнувшись, я снова поджала ноги, так холод меньше чувствовался.

Зато спустя еще несколько часов начал одолевать голод. Кормили в трактире хоть и простой едой, но довольно обильно. По крайней мере черного домашнего хлеба, натурального сливочного масла, творога и простокваши было хоть отбавляй – этого добра хозяин не жалел. Вот пирожные, ветчину, бекон, прочие деликатесы прятал от слуг – такие деликатесы полагались только гостям за немалую плату да семейке.

При мысли об еде так скрутило желудок, что хоть волком вой. Чертов Сор, жениться ему видите ли приспичило, чертов Зеррон, дочурка его чертова, гоблины еще эти… Закинули в древность, в дурацкий трактир, обманули, наврали с три короба, провели… Слезы снова стали застилать глаза, так что еще некоторое время я проревела. Потом вроде уснула. Вроде, потому что от голода и холода сон больше походил на больную дремоту.

— Вставай, лентяйка! — мужской грубый голос вернул меня в реальность.

Я открыла глаза и уставилась на возникшую в светлом дверном проеме фигуру трактирщика. В руке он держал увесистый масляный фонарь.

— А ну, вставай быстро! — повторил он нетерпеливо. — Ишь разлеглась, прохлаждается тут! А мы там с ног сбились, Его Сиятельное Высочество пожаловал, работы невпроворот!

Едва двигая почти окостеневшими ногами, я двинулась вперед. Мысль о побеге уже выветрилась – в столь слабом состоянии все равно далеко не убегу.

Коридор, лестница, еще коридор, уже теплый… служебные помещения…

— Быстро, умойся там, — брезгливо сказал трактирщик впихивая меня в комнату. — приведи себя в порядок, в общем. А то если такое пугало выйдет в зал, Его Высочество, чего доброго, убежит в страхе.

И довольный собственной шуткой, посмеиваясь, он закрыл дверь. Не забыв напоследок гаркнуть:

— Пошевеливайся!

Я быстро забежала в уборную сняла грязную одежду, сполоснулась под еле теплым душем, натянула свежий комплект формы. Вся одежда в шкафу была неотличима друг от друга – несколько вешалок с белыми льняными рубашками, коричневые длинные сарафаны с разрезами по бокам, чтобы ловчее ходить, кожаные ремни для подпоясывания всей этой красоты. Ну и грубые башмаки из черной телячьей кожи.

Причесала волосы, убрала в крендель на затылке. Сверху наколку, чтобы не дай боже ни один волос в пивную кружку не свалился. А ведь сегодня там еще какой-то мажор явился… Его Сиятельное Высочество… Но я заранее была этому наследнику престола благодарна, ведь только из-за его визита меня выпустили.

Перед тем, как выти в зал, прошмыгнула на кухню. Голод был столь невыносим, что я рискнула даже оказаться вновь наказанной, лишь бы перекусить. К счастью одна из поварих, увидев меня, сокрушенно покачала головой, не скрывая жалости, и сунула мне в руку недавно испеченную имбирную коврижку.

Там я ее и заточила – стоя в углу за очагом и запивая слегка теплым чаем. После еды, почувствовав себя намного лучше, благодарно кивнула поварихе и поскакала в зал.

Зеррон, к счастью, был слишком занят, чтобы отслеживать мои перемещения, так что я влилась в работу незаметно. Рона была уже вся в мыле – нагруженная подносами и кружками, она носилась как скаковая лошадь, умудряясь одновременно обслуживать почти все столики.

Почти, потому что самый лучший столик, который стоял возле окна, обслуживала Агата, дочка трактирщика. Сегодня на ней было платье яркого василькового оттенка, с изрядно оголенным декольте и короткими рукавами-фонариками.

Я просто глазам своим не поверила – неужели трактирщик привлек к труду свое избалованное чадо? И как ему это удалось? Взяв у Роны часть столиков, принялась обслуживать. Работа кипела бойко, народ все валил и валил, но краем глаза я нет-нет да поглядывала на Агату. За ее столиком сидела компания молодых, расслабленных и веселых, хорошо одетых людей.

— Она что, теперь все время нам тут помогать будет? — на бегу поинтересовалась у Роны, которая крутилась по залу как пчела. Кивком указала на Агату, которая вертела тощей жопой возле столика.

Рона уже успела сообщить мне, что это именно она пожаловалась трактирщику, что не справляется в зале. За что я ей была очень благодарна.

— Нет, конечно, — усмехнулась Рона, отдувая со лба прилипшую прядь. — Она здесь в честь принца Бриара.

— Кого?

— Ну, Его Сиятельное Высочество, — нахмурилась Рона. — Ой, да не тупи… Смотри, ты его точно видела уже, он сюда не впервые заходит.

Раздираемая любопытством увидеть впервые в жизни настоящего принца, я постаралась поближе пробраться к столику Агаты. Там сидела компания из восьми или девяти парней и трое девушек. Все одеты с иголочки – в атлас и шелка, мелькали золотые позументы, вышивка, дорогие ткани. Лица у всех лощеные, холеные, не знавшие нужды, бед и горя. Все смеялись, весело гоготали, оживленно беседовали.

Присмотревшись, я сделал вывод, что принцем является загорелый молодой человек с черными до плеч волосами, в простой белой блузе и с благородным овалом лица. Он был красив – черные брови, пышущие огнем темные глаза, изящно очерченный, четкий рот и двойной подбородок. Настоящая девичья мечта.

Присутствующие за столом обращались с ним хоть и дружелюбно, но почтительно. Девицы подобострастно кокетничали и заглядывали в глаза, парни держали дистанцию, не отпуская в его адрес сальных шуточек.

У меня едва не подкосились ноги, когда я поймала на себе взгляд красавчика. Взгляд был мельком, едва скользнул по моей фигуре. Но этого было достаточно, чтобы я вся вспыхнула ярким пламенем.

— Делать нечего? — гаркнула Агата, незаметно подобравшись сбоку. — Чего здесь крутишься? Своих столиков нет, что ли?

Не встревая в спор, я поспешно убралась к своим алкашам. Похоже, ту поляну Агата застолбила намертво и конкуренции не потерпит.

Принц на меня больше не смотрел, занявшись своим ужином и разговорами. По крайней мере его обжигающего насквозь взгляда я до конца вечера не ловила. Ближе к полуночи вся их шумная компания встала и ушла, небрежно кинув на барную стойку мешочек с

монетами.

Зеррон, кланяясь как китайский болванчик, схватил мешочек, едва за знатными господами закрылась дверь и высыпав содержимое на стойку, лихорадочно принялся пересчитывать. Его глаза горел алчным огнем, губы беззвучно шевелились.

— Идем кухню мыть, — позвала меня Рона, подметая конец зала.

Только там, оказавшись вне глаз Зеррона я смогла как следует отблагодарить Рону за спасение, бросившись ей на шею с поцелуями. Девушка смущенно отбивалась и шутливо отпихивалась. Но потом сдалась и тоже крепко меня обняла.

— Как будто я не знаю, каково сидеть там, — горько произнесла она, допивая вторую кружку чая с коврижками. — Уж поверь, мы все сидели в этом подвале, некоторые даже по нескольку раз.

Этим вечером я все рассказала Роне. О том, что я вовсе не ее предыдущая напарница, а вообще из другого мира. Что меня сюда затянули какие-то странные существа, посулив невиданные блага. Что на самом деле я вовсе и не хотела сюда, так как подобные миры у нас считаются сказочными и вымышленными. Что на самом деле мне сорок пять, и я обычная тетка, ничего в жизни не добившаяся. И что память не теряла, а на самом деле ничего об этом мире не знаю.

Девушка слушала молча, не перебивая. На этот раз она и не думала спать, несмотря на усталость. Подперев рукой подбородок, она во все глаза смотрела на меня, не пропуская ни словечка.

Когда я закончила, Рона, откину голову назад, разразилась громким смехом. Решив, что она спятила, я вскочила и бросилась к ней.

— Нет, нет, все в порядке, — отстранила она меня, отсмеявшись. — Просто она все-таки сделала это!

— Что сделала? — присела я обратно на свою кровать.

— Ну, нашла способ выбраться отсюда.

Затем из уст Роны полился рассказ.

Ее бывшая напарница Аделина была девушкой хоть и робкой, но отнюдь не простой. Обе они воспитывались в сиротском приюте, так как еще в малолетстве лишились родителей. Отец и мать Роны погибли при пожаре, а вот родителей Аделины… казнили за колдовство. По всей видимости, дочери передались какие-то способности, потому что Аделина могла и нашептать чего, и боль снять, и слова ее некую силу имели. Но, к сожалению, недостаточную, чтобы наслать порчу на нелюбимого кавалера или злобного трактирщика.

К тому же злой Аделина никогда не была, являляясь по сути, просто тихоней и романтичной рохлей, отпор дать не умела. Но замуж за нелюбимого выходить жутко не хотела, к тому же всегда много читала. И как-то нашла у старьевщика книжку по магии – там были заклятья. Даже говорила несколько раз Роне, что скоро жизнь свою изменит, только соседка не прислушивалась.

— Я и внимания не обращала, — смеялась Рона, качая босой ногой. — А она, поди ж ты, взяла да сделала! Все-таки не такая уж рохля оказалась.

Еще немного поговорив о том, где сейчас может оказаться настоящая Аделина, сошлись во мнении, что где угодно. В моем старом теле, в другом мире, еще где-то… Колдовство на то и темная материя, чтобы не знать доподлинно конечный результат.

— А как ты думаешь, я сейчас здесь навсегда? — поинтересовалась я у Роны, хотя глаза уже слипались.

— Думаю, да, — серьезно ответила девушка. — Аделина провела ритуал по замещению или как он там называется, вроде бы что-то говорила насчет отречения от тела. Отрекалсь она то есть, совсем, от своего старого тела и старой жизни. Так что спи и привыкай.

На этот раз я уснула быстро, несмотря на известия. Сказалось, должно быть, пережитое заточение в подвале.

— Соня, вставай, у нас выходной до пяти! — разбудили меня на следующий день веселые слова Роны. — Идем, посмотрим город!