Глава 3

Я подскочила так, что едва не стукнулась головой о низкие балки потолка. В город! Наконец-то все увижу собственными глазами!

Наскоро умывшись и натянув униформу, я была готова к приключениям. Мы позавтракали ватрушками и кофе, после чего отправились гулять.

— Выходные часто бывают? — осведомилась я у Роны, когда мы пересекали мощеный булыжником дворик трактира. — если честно, вообще не ожидала подобной щедрости.

— Не часто, — пожала девушка плечами, — только на праздники или как сегодня, когда господин Зеррон пошлины платит.

— Ого! Вот это повезло мне.

— Да уж, — согласилась Рона, — не мечтай часто убегать, вольная жизнь не для таких как мы.

Ее голос внезапно стал каким-то грустным.

— Что значит для таких как мы? — не выдержала я, — мы прокаженные или что?

Рона вздохнула и принялась терпеливо растолковывать мне здешнее положение вещей. Чем больше я слушала ее, тем сильнее закипала гневом.

Посудите сами. По словам Роны, поскольку мы были сиротами, наши шансы благополучно устроить свою жизнь примерно равны нулю. Или даже минусу. Замуж нас никто не возьмет, поскольку мы без приданого. А ждать, что кто-то полюбит просто так, за красивые глаза – глупо. Некоторые выпускницы сиротских приютов привлекательной внешности начинают начать торговать собой, но это путь в никуда. Падшие женщины быстро истаскиваются, грубеют, стареют.

А в трактире у нас по крайней мере копится зарплата и есть вероятность, что через несколько лет кто-нибудь все же соизволит жениться на нас.

— Вот тебе повезло, ты красивая, — вздыхала Рона, глядя на меня с легкой завистью, — племянник господина Зеррона готов хоть сейчас на тебе жениться. Не знаю, что ты ломаешься. Наш мир, поверь, вовсе не сказочный.

Повезло… Я вспомнила прыщавое лицо Сора, его липкие ручонки и содрогнулась. Если это называется повезло, то даже не знаю, что тогда не повезло.

Рона продолжила свой рассказ. Мы уже миновали узкий переулок и теперь шли мимо трехэтажных домиков в средневековом стиле. Я смотрела во все глаза, стараясь не упустить ни одной подробности увиденного.

Такие, как господин Зеррон, по словам Роны, хоть и были по сути эксплуататорами, тем не менее позволяли сиротам вести честную жизнь и иметь хоть какое-нибудь уважение в обществе. Трактирщики, владельцы ткацких и прочих фабрик специально ходили по сиротским домам в поисках работящих, крепких девушек, способных долго и без устали трудиться. Потом заключали с ними договора и готово! Девушка прямиком из приюта переходила в единоличное владение нового хозяина.

— Так что нам еще повезло, — с убеждением говорила Рона. — Меня Зеррон взял за крепкое здоровье, а тебя за внешность, чтобы клиентов привлекала.

— Аделину, не меня, — машинально поправила я.

— Теперь уж тебя, — вздохнула Рона, поправляя парадный белоснежный воротничок. — Не думаю, что улизнув отсюда, Аделина вновь вернется. Так что привыкай к тому, что ты и есть Аделина. Иначе… если узнают, что в твоем здесь появлении замешано колдовство, несдобровать тебе будет.

— Вообще-то мне обещали новую жизнь, золотые горы и счастье, — улыбнулась я, — а по твоим словам выходит, придется трудиться как рабыня на галере, только чтоб не вылететь на улицу.

— Придется, — серьезно кивнула Рона. — Другого выбора у тебя нет, поверь. Ты что, хочешь стать такой, как они?

Мы находились на оживленной широкой улице. С одной стороны высились красивые особняки, с другой была гранитная набережная и… море.

С трудом оторвав взгляд от морской глади и белоснежных парусников, я взглянула, куда указывал палец моей спутницы. А указывал он на шеренгу странно одетых, небрежных и расхлябанных дам, который со скучающим видом подпирали стены розового обшарпанного здания.

— Бордель «Розовый лепесток», — шепнула мне на ухо Роны. — Туда попадают те, кто предпочел красивую жизнь труду. А также те, кто по каким-то причинам оказался на улице.

Жалкое зрелище предстало моему взгляду. Конечно, женщины старались не подавать виду, что находятся в плачевном положении, но все и так было ясно. Испитые лица, многие курили, некоторые казались уже совсем старухами, хотя на самом деле им было по всей видимости, немного лет.

— Да уж, — промямлила я, отворачиваясь от борделя и его обитательниц. — Пожалуй, ты права.

Удовлетворенно хмыкнув, Рона продолжила экскурсию. Город Миремор оказался портовым, не слишком большим, но и не маленьким. Здесь располагалась основная королевская резиденция, а также проходила ежегодная парусная регата. Мне стало понятно, почему в нашем трактире так много матросов.

Мы посмотрели несколько центральных улиц, поглазели на роскошные витрины. Платья, меха, туфли, драгоценности – здесь было все, о чем только можно мечтать. Жаль, не для меня. По улицам ездили кареты, запряженные лошадьми, бойко шла торговля в многочисленных лавочках, зазывалы по углам приглашали зайти пропустить по рюмашке.

— Красотки, вам с нами не по пути? — приобнял Рону какой-то матрос, проходя мимо с ватагой товарищей.

Рона беззлобно стукнула его по рукам, после чего компания моряков, заржав, пошла дальше.

— Им спуску давать нельзя, — хмурилась моя спутница, — только позволь лишнее, не отстанут. И в трактире ничего не позволяй таким, поняла? Сразу на место ставь! Я кивнула, тем более что и так ничего чужим мужским рукам позволять не собиралась.

— А принц… — спросила я, когда мы шли мимо роскошной королевской резиденции, обнесенной высокой кованой оградой, — он часто в трактир заходит?

Пылающий взгляд глубоких черных глаз так врезался в память, что до сих пор по всему телу пробегала сладкая дрожь.

— Не так что бы, — пожала плечами Рона, — может, раз в месяц или реже. Обычно он у нас встречается с друзьями, которые на кораблях приезжают или уезжают…

— А почему Агата лично его обслуживала?

— Так там такие чаевые, — закатила глаза Рона. — Думаешь, господин Зеррон рискнет ими? Наши то алкаши максимум медяк оставят… а Агате однажды настоящий золотой дали, сама видела.

—А откуда она знает, что принц явится? Не дежурит же в трактире?

— Господин Зеррон уже все расписания кораблей наизусть выучил, — хмыкнула Рона. — Старый пройдоха все знает, кто приехал-уехал, откуда, куда... К тому же у него в порту свои осведомители. Мальчишку посыльного видела? Вот, один из них. Так что даже не надейся принца обслужить, Зерроны не дремлют. И вообще…

— Что вообще?

— Мне кажется, не только в деньгах дело, — снова хмыкнула Рона, — просто господин Зеррон свою дочурку получше пристроить мечтает. А там золотая молодежь, вот он и надеется.

Я кивнула, вспомнив, как вертела жопой Агата возле столика принца, аж шум стоял.

— Только зря надеется, —хихикнула Рона. — Тощая злючка Агата никому не нужна, к тому же от ее постной физиономии сразу повеситься хочется.

Я снова кивнула, очень даже с подругой согласная.

Мы еще долго гуляли по веселому, шумному городу. Мне всегда нравились приморские городки, и в прежней жизни я почти каждый год выезжала «на моря». Но сейчас все было по-особенному. Сейчас я была в новом мире, с новыми возможностями, в молодом красивом теле. И снова сладкая дрожь предвкушения пробежала по венам…. Что-то ждет меня скоро, что-то хорошее, я уверена.

Но к сожалению, ничего хорошего в ближайшее время меня не ждало. Закончив гулять, заточив по мороженому из натуральных сливок, мы вернулись в трактир. Влились в работу незамедлительно. Так потянулись дни, затем недели…

Принц больше не появлялся. Но память об его взгляде все еще жила в моем сердце. И я сама себе боялась признаться, что жду его. Даже Агату встречала с улыбкой, когда она заходила в трактир, каждый раз надеясь, что та явилась обслуживать столик принца. Но нет, та забегала по другим делам.

— Денег опять пришла у папочки клянчить, — смеялась Рона, указывая на разодетую в пух и прах Агату, — небось в модный магазин новые туфли завезли.

Ближе к зиме в трактир зачастила жена господина Зеррона – дамочка по имени Эдита. Была она тощей, прямой как жердь и обладала высоким визгливым голосом. Особенно ей нравилось портить жизнь мне, так что я едва удерживалась от скандала с ней.

— Чего она ко мне пристает? — жаловалась я Роне, когда в очередной раз получила нагоняй от Эдиты, — достала просто. Все ей не так.

Нагоняй я получила лишь за то, что по мнению мадам Зеррон, как-то неправильно развесила после мойки пивные кружки. Но по моему мнению, я как раз все сделала правильно – ведь кружки должны просохнуть, будучи глиняными, вот я и повесила их на крючки отверстиями вниз. Именно так я привыкла делать еще с тех времен, когда работала в «Шведской столешнице».

— Да не парься, — махнула рукой Рона. — У Эдиты просто зуб на тебя, она красивых не выносит. Сама-то не удалась, да и дочурка ее…

Но не париться я не могла. Трудно не париться, когда тебя хлещут мокрым полотенцем по щеке. А именно это мне прилетело сегодня, когда по мнению мадам Зеррон, я передержала глинтвейн на огне.

— Ты охуе…? — вырвалось у меня.

Я держалась рукой за щеку и с ненавистью пожирая взглядом мадам Зеррон. Та с деловитым видом нагнувшись над котлом, принюхивалась.

Распрямившись, она отчеканила холодным тоном:

— Ты что, туда апельсины положила? И корицу?

— Ну да, — растирала я красную щеку, — глинтвейн ведь!

Уж мне ли не знать, как правильно готовить глинтвейн – как оказалось, любимый зимний напиток не только в нашем мире. Но здесь его готовили по-другому, добавляя лишь какие-то пряные травы, избегая класть корицу, имбирь и цитрусовые. Сегодня я решила тайком все добавить, уверенная, что напиток от этого только лучше станет.

Но вот сейчас прямо на моих глазах мадам Зеррон берет за обе ручки котла и собирается… Собирается вылить чудесный напиток в помойное ведро! — Вы чего? — мои глаза чуть не выползли на лоб. — С ума сошли что ли?

— Вари нормальный глинтвейн, — сузила глаза мымра. — И срочно, народ уже прибывает! А эти помои я вылью! Их пить нельзя!

Увидев переполненное помойное ведро она досадливо крякнула. Затем с грохотом поставив котел на стол, посвистала к выходу, на бегу зовя кухонного работника:

— Кэл! Где ты, мерзавец! А ну быстро сюда, ведро не вынесено!

Перед тем, как скрыться, она обернулась и произнесла:

— А за глинтвейн вычту у тебя из зарплаты, такой перевод продуктов!

— Да пофиг, все равно зарплату не получаю, — пробормотала я, вешая котелок обратно в очаг.

Несмотря ни на что мне хотелось, чтобы пряный напиток дошел до нужной кондиции.

— Принц! — в кухню ворвалась Рона, по пути зацепив пустой котел и чуть не упав. — Его Сиятельное Высочество здесь, и он требует глинтвейн!