Глава 4

Известие о принце застало меня врасплох. Последние дни я уже совсем о нем не думала, смирившись с тем, что больше не увижу.

— Глинтвейн, Аделина! — завопила Рона, подходя ко мне, — это же он, правильно?

Ее взгляд устремился на котелок, от которого исходил заманчивый аромат.

— Запах странноватый, что ты туда положила? — повела она носом, — но делать нечего, придется нести, что есть. Давай кружки! Пока я, застыв пнем, стояла у очага, Рона у же собрала шесть кружек и большим оловянным половником разлила в них глинтвейн.

— Ты что, сама понесешь? — выдавила я, наблюдая, как Рона подхватывает тяжелый поднос, — принцу?

— Ага, — на бегу улыбнулась Рона и подмигнула мне, — Его Высочество явился внезапно, Агатка не успела сегодня, повезло мне!

Хлопнув дверью, она вылетела в зал. В тот же момент с другого конца кухни вбежала раскрасневшаяся госпожа Зеррон. В одной руке она тащила кухонного рабочего Кэла, по пути его отчитывая.

— Сколько раз тебе говорила, будь рядом с кухней, когда готовят, дел невпроворот, — талдычила она, — вот, вынеси помойное ведро, нужно вылить эту гадость…

Ее взгляд уперся в пустой котелок, мгновенно став растерянным.

— Ты уже вылила? — осведомилась она у меня. — И куда же? Не за окно, надеюсь? С тебя станется!

Эдита подошла к окну и заглянула за него. Повела носом.

— Ничего нет, — констатировала она, — и куда же глинтвейн дела, а?

Кухарки начали сдавленно пересмеиваться. Госпожа Зеррон побагровела.

— Неужто гостям отнесла? — тень догадки пробежала по ее низкому лбу, — да что же ты творишь, гадкая девчонка? Вредительница! Она начала приближаться с явным намерением выдрать у меня клок волос. Я отступала на шаг, еще один… дальше отступать было некуда: за мной высился горячий очаг. В кухне все стихло: кухарки с интересом наблюдали за намечающимся поединком. Я готовилась не сдаться без боя.

На мое счастье резко распахнулась дверь, и в кухню вбежал взмыленный, взъерошенный господин Зеррон. Его лысина ярко блестела, очки съехали набок.

— Эдита! — выдохнул он, едва переступив порог. — Срочно беги за Агатой! Или пошли кого! Срочно! Принц здесь! — Принц? — Эдита резко потеряла ко мне интерес и направилась к мужу, — но что он тут делает? Нам ничего не сообщали…

— Неважно, — прервал супругу Зеррон, — важно, что он здесь! И обслуживает его не наша дочь!

В голосе трактирщика было столько трагизма, что я невольно улыбнулась. Кое-кто из кухарок сдавленно смеялся. Все, похоже, были довольны ситуацией. Все, кроме начальства.

— Кэл! — распорядилась госпожа Зеррон, увидев входившего с пустым ведром работника, — а ну рысью к нам домой, пусть Агата одевается и мигом сюда едет! Скажи, Его Высочество здесь! Живо, ну!

Кэл, кивнув, погарцевал на улицу. Господин Зеррон облегчено выдохнул. Затем утер пот со лба.

— А что принц с друзьями там пьют? — осведомился он у жены, — Рона принесла им какой-то напиток, с виду похожий на глинтвейн, но запах…

Госпожа Зеррон в ужасе уставилась на мужа, затем перевела взгляд на меня. Ее глаза стали напоминать щелочки. Едва она как следует открыла пасть, чтобы обрушить на меня всю мощь своего гнева, как дверь снова распахнулась. Отворившаяся резко створка ударила неосторожно стоявшего неподалеку господина Зеррона по затылку. Не удержавшись на ногах, трактирщик упал на колени, воткнувшись мясистым носом в большую миску с салатом, стоявшую на низеньком столике.

Не заметив масштабов катастрофы, Рона с сияющим лицом выкрикнула: — Еще глинтвейна! Шесть двойных порций! Быстро! Госпожа Зеррон, поднимавшая мужа на ноги, потеряла дар речи. Она открывала и закрывала рот, напоминая худую воблу, странным образом ожившую.

— Т-так… — господин Зеррон наконец разогнулся, вытер куски салатных листьев с лица, натянул слетевшие очки и свирепо глянул на Рону:

— Осторожнее надо! — прогундел он недовольно, — не видишь разве, куда прешь, девка?

— Ох, извините, — быстро проговорила Рона, прижимая к груди руки, — просто дело срочное, принц все-таки… Ему глинтвейн очень понравился, все в восторге просто, еще хотят, платят золотом!

Слова о золотое мигом согнали все недовольство с лица господина Зеррона. — Варите больше! — распорядился он, — и чтобы быстро у меня!

— Другие гости тоже того же требуют, — зачастила Рона, — поглядели на принца, тоже захотели.

— Варите три котла! — пробасил трактирщик, — надо ковать железо пока не остыло!

И посмеиваясь в усы, он уже хотел выйти из кухни.

— Постой, Бенджамин, — остановила его супруга, потянув за рукав, — тот глинтвейн же не по рецепту. Вот, она делала!

Госпожа Зерон, не скрывая ненависти, ткнула в мою сторону тощим пальцем.

— Да, запашок конечно странный, ничего не скажешь, — протянул трактирщик, пристально в меня вглядываясь, — где это видано, с лимонами да мандаринами глинтвейн варить!

— Вот-вот, — поддержала его супруга.

— С другой стороны, — прервал ее Зеррон, — если гостям нравится, то пусть хоть из собачьего дерьма варит, верно?

И подмигнув жене, потрепав ее по субтильному плечику, удалился из кухни, потирая руки.

После его ухода Эдита, все еще глядя на меня с ненавистью, процедила: — Вари! Но чтобы без выкрутасов у меня. По прежнему рецепту, ясно!

— По-вашему? — вырвалось у меня.

— По-твоему, — нехотя процедила та, — чтобы точно таким же вышел, поняла?

Пожав плечами, я приступила к варке. Госпожа Зеррон стояла рядом, наблюдая. Она смотрела, сколько чего я кладу в котел и все записывала. Стараясь не обращать на ее навязчивое присутствие внимание, я все делала так, как привыкла. Щепотку корицы, перец, шесть долек мандарина, лимон, тростниковый сахар, красное вино…

Когда жидкость начала покрываться мелкими пузырьками, готовая закипеть, я быстро сняла котелок с огня, прошептав над ним:

— Супер получился!

— Что ты там бормочешь? — подозрительно осведомилась трактирщица, водя пером по бумаге.

— Горячо, говорю, — отозвалась я, ставя котел на подставку, — горячий уж больно.

— Агата не пришла? — осведомилась мадам Зеррон у одной из кухарок.

Та выглянула в коридор.

— Не, не видно.

— Придется нести самой, — ни к кому не обращаясь, произнесла Эдита.

Затем посмотрела на ожидавшую глинтвейн Рону:

— Чего стоишь тут, ступай, обслуживай гостей!

— Но как же глинтвейн? — Рона беспомощно покосилась на дымящийся котелок.

— Сама отнесу! — проворчала Эдита, сбрасывая фартук и приглаживая волосы. — А потом Агата подоспеет. Ты обслуживай остальных, ясно?

Рона, втянув голову в плечи, вышла их кухни. Мне стало ужасно ее жалко. Она так хотела обслуживать столик принца, и вот когда ее мечта сбылась, ее бесцеремонно прогоняют.

Госпожа Зеррон наполнила кружки и подхватив поднос, ринулась в зал.

— Ты вари еще! — приказала она мне, — чтобы только все по этому рецепту, без отступлений, поняла?

Я молча кивнула и отвернулась к очагу. Спустя какое-то время пришла Агата и приняла из рук матери поднос, принимаясь таскать туда-сюда кружки, тарелки за столик принца.

Я тоже мечтала выйти в зал и хоть краешком глаза взглянуть снова в черные пылающие омуты, но похоже, меня сегодня приковали к очагу. Все требовали апельсинового глинтвейна, еще и еще… Руки уже начало разъедать от едкого цитрусового сока, пальцы щипало, лицо раскраснелось от огня. Я устала, выдохлась и не могла уже дождаться, когда нынешний вечер кончится.

— Они требуют… повариху! — дрожащим голосом пролепетала Агата, вваливаясь с подносом в кухню и прислоняясь к двери.

Только сейчас, когда дело уже шло к закрытию, я смогла немного выдохнуть и наконец посмотреть на окружающих. Наряд Агаты сразу бросился в глаза. Она сегодня расстаралась особенно, надев кричащий фиолетовый наряд, который шуршал при каждом движении, как будто сделан из фольги. Декольте такого размера, что в нем поместилась бы целая флотилия… Но впалой груди Агаты это не помогало, наоборот, только подчеркивало ее тщедушность. Фижмы расширяли бедра, делая девушку чуть полнее, но и дураку было ясно, что там под юбками все накладное. Тем не менее вертела фигурой Агата мастерски.

— Что? — выпучила на дочь глаза госпожа Зеррон, — кто требует?

И тут же замолкла, поняв какой за глупый вопрос задала. Ведь Агата обслуживала всегда единственный столик.

— Принц требует, мама, — с трагичной интонацией Агата шмякнула пустой поднос на стол, — Его Высочество и его гости!

В кухне опять стало очень тихо. Лишь одинокая муха жужжала под потолком.

— Что-то не так с глинтвейном? Их тошнит? — допытывалась Трактирщица у дочери.

Та только головой в стороны мотала, закатывая глаза к потолку.

— Неужто понос пробрал? — ахнула Эдита и зло на меня зыркнула, — ежели так, ты Аделина, сама нужник будешь отмывать! Намешала ерунды, благородные желудки не переварили….

— Нет, мама, — перебила мать Агата, — они хотят… поблагодарить. Лично.

Снова звенящая тишина. В следующий момент в полной прострации я перебираю ногами в сторону зала.

— Иди уже! — с ненавистью выкрикнула мне в спину Эдита, — но чтобы быстро у меня! Агаточка с тобой пойдет, ей еще чаевые должны дать. Ступай, дочка.

Последняя фраза злой женщины прозвучала куда более ласково.

Под конвоем не отстающей ни на шаг Агаты я вышла в зал. На мне обычная униформа, сегодня изрядно запачканная красным вином и забрызганная апельсиновым соком. Лицо, кажется, тоже забрызгано. А еще я была вспотевшей, усталой и слегка растрепанной. Чуть поправив съехавшую набок наколку, я смело шагнула вперед.

Принц глядел прямо на меня. Наши взгляды встретились, и снова меня обдала теплая волна жара – с макушки до пят. Он улыбался и все смотрел, смотрел…

— Так это вы та самая кудесница, что изготовила сегодняшний чудный напиток? — ласково обратился он ко мне, едва я приблизилась.

Я киваю. За столиком, кроме принца, сидит еще пятеро: трое парней и две девушки. Мне показалось, что одну из девушек я уже видела, возле борделя «Розовый лепесток», но возможно, я ошибаюсь.

— Как вас зовут? — все с той же ласковой интонацией спрашивает принц.

— Аделина.

— Чудесное имя, — хвалит он, — такое же, как и ваш глинтвейн. Но что вы туда кладете, позвольте узнать?

— Это фирменный секрет нашего трактира, — пискнула из-за моего плеча Агата, — разглашать нельзя, Ваше Высочество, уж простите.

Принц досадливо морщится, но не настаивает. Сует мне в руку монеты. Я успеваю перехватить блестевший злобной яростью взгляд Агаты, скользнувший по золоту.

— Позвольте поблагодарить вас, Аделина. Только благодаря вашему глинтвейну мы с друзьями сегодня согрелись так, как будто и не мерзли до этого три часа в море.

— Точно, прав Бриар, как всегда! Верно! — весело загалдели его собутыльники, с одобрением на меня поглядывая.

Кроме девушек. Те поглядывали с нескрываемой… завистью? Впрочем, мне опять кажется то, чего нет. Чему завидовать в моей бедной жизни? Тяжелой работе на износ? Издевательствам от хозяев? Беспросветному существованию?

— Спасибо, — поблагодарила я, — добро пожаловать снова! — Уж придем, не сомневайтесь, — засмеялся принц.

Затем поднялся и принялся накидывать на близсидящую девушку меховое манто. Затем на себя шерстяной длинный сюртук. Остальные тоже начинают подниматься, галдя и переговариваясь.

Проходя мимо, принц нечаянно задевает меня рукой. Снова этот жар… Затем подмигивает мне и выходит наружу, уводя свою веселую компанию.

— Аделина, ну-ка сюда, живо! — резкий окрик возвращает меня в реальность.

За моей спиной у барной стойки стоит вся семейка Зерронов. В центре папаша, сбоку, подобоченившись, Эдита и с другой стороны – Агата. Все они глядят с нескрываемой злостью.

— Монеты на стол, живо! — ткнул пальцем Зеррон в столешницу.

Молча на него смотрю, не шевелясь.

Трактирщик не унимается:

— Я уберу их в сейф и сохраню. Для твоего же блага!