Глава 21

Не испытывая никаких подозрения, лихо опрокидываю в себя содержимое пузырька. Тотчас в голове помутилось, и в следующий момент я уже падаю на кушетку, внезапно лишившись сил.

Очнулась, когда в комнатушке уже смеркалось. Голова болела, но зато… зато теперь я все отчетливо помню. Глухо застонав, уселась, подперев голову руками.

Я никогда не была сорокапятилетней барменшей, никогда не жила в странном мире, больше похожем на холодный, начисто лишенный волшебства, ад! Я всегда была здесь, всегда была Аделиной Фуфель или Пфайфель… В общем, теперь я – это наконец я! Странному раздвоению личности пришел конец. Чары вредных гоблинов остановлены. Ура! — Ну что, вспомнила наконец? — старичок Огюст показался из-за пирамиды древних книг, наваленных грудой одна на другую.

— Ага, — улыбаюсь, но пока еще довольно слабо, — а от головы у вас ничего не найдется? Старичок, ничуть не удивляясь вопросу, тут же протянул мне свежезаваренный напиток, похожий на зеленый чай.

— Пей, это с жасмином, ну и еще кое-какие травки для пользы делу.

Выпив, я и впрямь чувствую себя намного лучше. Даже как будто сил прибавилось.

— Ну так, что ты попросила у гоблинов? — спросил старик, — вспомнила?

— Да, призвала их по книге той, у старьевщика купленной, да и попросила, чтобы жизнь мою исправили, счастье послали.

— Счастье? В личной жизни?

— Ну да, — улыбнулась я, — в то время я так задыхалась в трактире, что отчаянно хотела влюбиться и свалить с мужем в новую жизнь, подальше от Зерронов.

— Получилось?

— Да, ведь за принца замуж выхожу, — не стала скрывать я правду.

К тому же подозревала, что этот пронырливый старичок и без того все может узнать – вот у него сколько волшебных приспособлений и книг!

— И ребеночка ждешь? — тут же подтвердил он мои подозрения.

— Ну да, — любовно погладила я свой живот, — так уж получилось, и не спрашивайте, как.

— Вы, молодежь, нынче скорая на это дело, — беззлобно ворчит старик, — вот мы раньше прежде чем три года за ручку не отходим, о постели не помышляли даже.

— Ой! — перебила я его, вспомнив о томящемся уже бог знает сколько часов на лестнице кучере, — там ведь Буз сидит! И коней надо покормить.

Старичок, кряхтя, поплелся следом за мной. Буз спал, сидя на ступеньках, положив голову на кованые перила. Бужу его, знакомлю с волшебником, после чего старик ведет нас осматривать замок.

Мое родовое гнездо оказалось просто огромным – семь этажей, причем последние три для прислуги. Правда, сейчас кроме Огюста тут никто не живет.

— Мне-то идти некуда, — откровенничает старик, ведя нас мрачноватыми коридорами и открывая дверь за дверью, — Не местный я, не отседова... Так и остался тут наверху, один-одинешенек. Живу, ничего, продукты в городе покупаю, богатств от прежних хозяев немерено осталось, ими и расплачиваюсь, сад вот в порядке содержу, помещения все… Как знал, что рано или поздно наследник явится!

Комнаты замка и впрямь оказались, пусть неосвещенными и мрачными, но довольно прибранными и чистыми. Видно было, что по меньше мере раз в месяце здесь наводят уборку.

— Такая громада и для одной семьи! — восхищаюсь я, осмотрев все помещения.

Мы втроем усаживаемся в уютной гостиной на первом этаже, которая дверью выходит прямиком в цветущий и ароматный сад.

— Да, — согласился Огюст, — а что ты хочешь, деточка, родовое гнездо! Теперь твое.

Он довольно резко для своего возраста подскочил и куда-то кинулся. Мы едва успели озадаченно переглянуться с Бузом, как волшебник уже вернулся, держа в руках какую-то бумагу. Протягивает ее мне.

Это завещание. Старый герцог, умерший десять лет назад, завещает все свое богатство своему сыну Димитросу или его наследнику. Что ж, теперь у меня есть доказательство происхождения, я могу спокойно возвращаться и выходить замуж за любимого.

Так что устроив Буза на ночевку в примыкающем к конюшне маленьком домике со всеми удобствами, возвращаюсь в замок. Ночь провожу в одной из спален, которая, по словам Огюста, раньше принадлежала старому герцогу и его жене. Это было мрачное, как и все в замке, помещение – но большое, пышное и богато убранное.

Несмотря на новое место, сплю крепко. Сказалась, должно быть, усталость. И еще мысль, что провожу ночь в доме своих предков. Я, которая всю жизнь считала себя сиротой, нищенкой без рода и племени, вдруг обрела целый замок! Теперь я ровня принцу, теперь мой муж может мной гордиться!

Улыбаясь, просыпаюсь. Как же замечательно! Села, потянулась – в полуоткрытое окно, завешенное наполовину нежной белой вуалью, бьет яркой солнечный свет. Я дома, в своем замке, а скоро поеду назад, к любимому будущему мужу! Больше не препятствий нашему браку! И еще – я теперь богата, а через несколько месяцев родится наш…

Из соседней комнаты слышится оглушительный крик ребенка. Что?! Откуда здесь….

Я автоматически схватилась за свой живот, не нащупав привычного жирка – я была уже на третьем месяце, и брюшко стало прибавлять. Но сейчас не было ничего – я была плоской, как разделочная доска!

В панике сиганула вниз с кровати, чуть не убившись. Совсем забыла, что герцогское ложе, на котором я провела ночь, очень высокое, почти под потолком…

Накинула халат, висевший на спинке стула, даже не успев подумать, откуда он тут взялся и сиганула наружу, туда, где кричит малыш.

Сразу за спальней уютная комнатка-прихожая, в которой деловито снуют трое веселых, румяных баб. На женщинах коричневая форма служанок с белыми крахмальными передниками, одна из них держит на руках истошно орущего младенца.

— А вот и мама, — ласково говорит служанка при виде меня, — смотри, Бриар, вот твоя мамочка, хватит плакать…

Бриар! Этого ребенка зовут Бриар? Что тут вообще происходит? Или я с ума сошла…

Тем временем служанка дает ребенка мне. Удивительно, но оказавшись у меня на руках, тот мгновенно прекращает плакать, затем заулыбался, загукал и принялся сосредоточенно наматывать прядь моих волос на свой пальчик. По виду ему было не меньше полугода, к тому же во рту уже и крошечные зубики имеются.

— Что здесь происходит? — дернула я за рукав одну их румяных женщин. — Чей это ребенок?

Она как-то странно посмотрела на меня, затем что-то шепнула своей товарке. Та согласно кивнула и выбежала из комнаты. Спустя несколько минут в распахнувшуюся дверь быстрым шагом входит высокий, седой старик. Он в темно-синем, расшитом серебром, халате, опирается на посох, а на голове его красуется уже знакомая мне остроконечная шляпа.

— Огюст! — бросаюсь к нему, не без труда опознав в этот вполне крепком старике вчерашнего немощного волшебника, — что тут происходит? Почему тут все такое… странное? И этот ребенок? Чей он? А где мой? Куда делся мой…

— Успокойся, Аделина, — проговорил Огюст, ласково дотрагиваясь до моего плеча, — идем, я все тебе расскажу.

Послушно двинулась за ним, держа ребенка на руках. Только сейчас заметила, что темные глаза малыша удивительно похожи на глаза… Бриара. Моего Бриара, моего жениха! Это что, мой ребенок? Но как, как я умудрилась родить его, даже не заметив?! Коридоры и комнаты, которыми мы шли, разительно отличались от тех, что предстали передо мной вчера. Теперь здесь не было и тени той мрачности, темноты и какого-то запустения, несмотря на чистоту.

Сейчас здесь все просто сияло! Мягчайшие ковры под ногами, причем все светлых тонов – изумительно красивые и роскошные. Вазы с живыми цветами по всем углам, сундуки с ценным содержимым, изящные лампы и фонари освещали каждый закуток. Люстры свисали драгоценными гроздьями, зеркала в резных рамах, в которых отражалась наша троица, ступеньки из мрамора, статуи, картины, очень много книг и окна! Всюду окна, завешанные удивительной красоты шифоновыми легкими шторами. А из окон – волшебный аромат, похожий на самые дорогие в мире духи. Нет, я точно спятила… Или все еще сплю.

Я ущипнула себя за руку. Ничего не исчезло – я по-прежнему иду вслед за Огюстом, а на руках у меня мирно гукает упитанный младенчик, так похожий на моего любимого, на моего Бриара.

Мы прошли в полукруглую гостиную, уставленную удобными мягкими низкими диванчиками. Посередине комнаты красуется тоже очень низенький, круглый столик.

Старик сделал приглашающий жест, указав на один из диванчиков. Я уселась, устроив малыша на коленях.

Огюст хлопнул в ладоши. Тотчас в дверях показалась женщина.

— Кофе подайте, — попросил Огюст, — и чутка коньяка добавьте, у госпожи Аделины низкое давление.

— Нет, ничего не добавляйте! — закричала я, подозревая, что «коньяком» Огюст имеет в виду какое-нибудь зелье, отшибающее память, — никаких добавок, ясно?

Старик на этот выпад никак не отреагировал, если не считать закатившихся к потолку глаз.

Женщина наклонила голову и вышла. Спустя несколько минут снова появилась, катя перед собой серебряную тележку, уставленную чашечками, кофейниками, сливочниками и вазочками со сладостями.

— Давай, Аделина, подкрепись, — старик указал на накрытый столик, — а когда придешь в себя, поговорим.

— Я и так в себе, — ворчу, отпивая кофе, — а вот вы, похоже, что-то мутите…

Выждав паузу, старик неспешно приступает к рассказу. По его словам, когда он, будучи молодым, но подающим надежды в магии скитальцем, явился ко двору покойного старого герцога Пфайфеля, то наконец обрел свой дом. Герцог приветил молодого мага и поселил его у себя в замке, прося за это только об одной услуге - защищать страну.

В то время скалы еще не запирались как сейчас, и сквозь открытый всему сброду проход в долину время от времени просачивались орды орков и других тварей. Огюст запер проход, сотворив заодно еще множество других важных приспособлений для герцога. В том числе и специальные метки на крови, ключ-печать, который отдал Димитросу.

— Главного только не смог, — с горечью проговорил старик, — не удержал молодого наследника от побега.

Когда Димитрос сбежал, не выдержав постоянного отцовского прессинга и не желая жить по его указке, старый герцог ощутимо сдал. И даже несколько лет не разговаривал с Огюстом, хотя из дома и не выгнал. А перед смертью написал завещание, велев волшебнику передать его тому, на ком будет кровная метка Пфайфелей.

— Взял старый герцог с меня и еще одно обещание, — неохотно проговорил старик, опуская глаза, — что, если кто из его рода явится обратно, приложить все силы, чтобы наследник тут остался. Дело в том, что…

Огюст замолчал, я же едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Ко мне применили магию! Меня против воли оставили в замке под каким-то заклятьем!

— Сколько прошло времени? — сцепив зубы, кое-как процедила я.

— Полтора года почти, — криво улыбнулся старик.

Слезы невольно полились из глаз, одной рукой я их вытирала, другой качала сына.

— Рассказывай дальше! — приказала, глядя в упор на старика.