Глава 24

— Ваше имя, дамочка, — подозрительно взглянул на меня тот самый жандарм, который меня сюда привел и сейчас допрашивал.

— Аделина… Фуль.

— Это ваш ребенок?

— Конечно! Или вы думаете, я его украла? — Нет, я так не думаю, — почесал лоб жандарм, — иначе он бы у вас на руках так тихо не сидел. Но для проформы спросить обязан. Вы замужем?

— Нет.

— В разводе?

— Да, — обрадовалась я лазейке объясняющей наличие ребенка без мужа.

— Имя мужа?

— Мы же в разводе, — напомнила я рассеянному блюстителю порядка, — вы только что записали.

— Имя мужа нужно все равно, — настаивал жандарм.

— Зачем?

— Как зачем? — взъярился вдруг тот и поднялся, потирая красную шею, — ребенка ему отдадим. Или вы младенца с собой в тюрьму потащите?

— В тюрьму? — опешила я от такого поворота, — а… за что? Что я сделала?

— Вы применили магию, — устало проговорил жандарм, — а любая магия, кроме лечебной и полезной, как вы знаете, запрещена в нашем королевстве.

— Я ничего не применяла.

— Куча свидетелей, — все с той же усталой интонацией произнес жандарм, — все видели, как вы подняли руку что-то крикнули, и в тот же миг молния поразила свадебный помост нашего принца и его прекрасной избранницы.

— Это не я, это какая-то ошибка. Я вообще ничего не смыслю в магии, никогда ею не занималась…

— Дамочка, успокойтесь, — произнес жандарм, — мы разберемся, будьте уверены. А пока… — он сделал паузу, — пока скажите, как зовут вашего бывшего супруга и где он живет, или ребенка придется отдать в сиротский приют.

Только не это! Вернувшаяся память услужливо подсказала, до чего горько и безотрадно жилось мне в сиротском приюте. Нет уж, мой сын даже на пороге подобного заведения не появится! — Его зовут Сор Зеррон, — быстро произнесла я, — живет по адресу Тыквенный бульвар, дом пять.

— Отлично, — обрадовался жандарм и быстро нацарапал названный мной адрес на бумаге.

Затем позвонил в колокольчик и отдал листок появившемуся в дверях адъютанту.

— Стойте, — остановила я уже собравшегося скрыться молодого лейтенанта.

Тот замер и вопросительно посмотрел на меня. Затем перевел взгляд на своего начальника, который лишь пожал плечами.

— Передайте моему… бывшему мужу, — произнесла я с как можно большим достоинством, — что подруга Роны вернулась и очень нуждается в помощи. Пусть немедленно явится сюда.

Мне оставалось надеяться, что Сор вспомнит обо мне. Ну и конечно, что они с Роной до сих пор вместе.

Прошло томительных несколько часов, на протяжении которых я чего только не передумала. А что, если Сор и Рона расстались, и парень давно думать забыл о нас обеих? Женился и счастлив с кем-то еще? Не захочет прийти? Не сможет? Что, если его просто не окажется дома…? Мысли, мысли… они теснились в моей голове, как тараканы, мешая успокоиться. И кажется, даже молоко стало пропадать, так замучили переживания.

Тем не менее покормить сына я все же смогла. Жандарм на это время деликатно отвернулся, что сделало ему честь.

Едва заправила ворот платья после кормежки маленького обжоры, как дверь отворилась, и внутрь почти вбежала взволнованная Рона под руку с раскрасневшимся от быстрой ходьбы Сором.

Увидев меня, Рона бросилась мне на шею, чуть не придавив маленького Бриара.

— Аделька! — орала она, как полоумная, — это и правда ты! Что за чудо? Что с тобой случилось? Где ты была? И почему в участке? Ой, а это кто…? — подруга наконец-то увидела сына у меня на рыках и взвизгнула.

— Это что… маленький принц…

— Тихо! — я быстро заткнула ей рот ладонью, — никто пока не должен знать!

— Чего мы не должны знать? — осведомился жандарм, который взирал на эту сцену с немым удивлением, — полиция все должна знать! — Конечно, конечно, —зачастила Рона, угодливо заглядывая в глаза стражу порядка, — вы полностью должны быть в курсе всего, нет никаких сомнений.

— Так о чем шла речь? — уже более любезно осведомился жандарм, которому явно нравилось подобное льстивое обращение.

На которое я, увы, была не способна.

— О… — замялась подруга и беспомощно посмотрела на Сора.

Тот с момента прихода еще не проронил ни слова. Однако я успела заметить, как парень изменился. От прежнего застенчивого и прыщавого молодого человека, сутулого и некрасивого, мало что осталось. Разумеется, племянник трактирщика остался все таким же некрасивым, но приобрел явный лоск. Лоск, который обретают мужчины, состоящие в счастливом браке. Сор подобрел, раздался вширь, его лицо стало округлым, фигура – представительной, а взгляд – более уверенным. Теперь это уже был не мальчишка, а мужчина – настоящий глава семейства. Я поняла, что они с Роной поженились, о чем наглядно свидетельствовали золотые кольца на их пальцах.

— Они говорили об одной семейной тайне, — пришел Сор на выручку любимой, — это касается только нашей семьи, извините.

— Вы же бывший муж этой дамы, верно? — посмотрел на него жандарм исподлобья.

— М-м-м… — промычал Сор невнятно, но тут Рона наступила с размаху ему на ногу. — Да, да, верно!

— Ребенок ваш?

Сор выпучил глаза и не в силах произнести ни слова, закивал головой.

— Безусловно, семейные скелеты я ворошить не хочу, — произнес жандарм чуть издевательски, — но учитывая, что ваша бывшая супруга обвиняется в колдовстве, вам все же придется приоткрыть завесу, так сказать.

— В чем обвиняется? — на беднягу Сора стало вконец жалко смотреть.

— В колдовстве, — с удовольствием повторил жандарм, — Аделина Фуль при помощи магии вызвала молнию, поразив ею королевскую свадебную процессию. Это тянет на государственную измену, знаете ли.

Я сглотнула, пытаясь вспомнить учебники, которые читала вместе с Адамом. Что там грозит за государственную измену… Кажется, виселица! А если колдовство и измена? Виселица и костер? А в какой последовательности…? В голове зашумело, я пошатнулась и оперлась рукой на столешницу, чтобы не упасть.

— Возьмите у нее ребенка! — приказал жандарм, — а то свалится еще, виновата как всегда полиция останется.

Рона поспешно протянула руки, чтобы взять Бриара, но и тут жандарм вставил свои пять копеек:

— Ребенка отец должен взять! Вы вообще кто такая, дамочка?

— Это моя жена… — обрел дар речи Сор, — новая.

— Быстро же вы, — проворчал жандарм, — эх, молодежь… ну, давайте, папаша, берите уже дочку скорей!

— Это сын, — произнесла я, осторожно передавая сына Сору в руки, — его зовут Бриар.

Рона бросила на меня быстрый взгляд, в уголках ее глаз я заметила две слезинки.

— Как патриотично, — язвительно заметил жандарм, — только не думайте, уважаемая, что Его Высочество вас за это помилует. Вы его свадьбу расстроили, пощады не ждите!

Но известие, что свадьба расстроилась, наоборот, подействовала на меня успокаивающе. Может, не все еще потеряно?

— Ну все, идите, — обратился полицейский к Сору и Роне, — о судьбе госпожи Фуль узнаете из газет.

Мои друзья ушли, унося с собой моего сына. Жандарм некоторое время меня еще допрашивал, но поскольку сказать о колдовстве мне ровным счетом было нечего, наконец сдался.

Ночь я провела в тюремной камере. Одна. На куче соломы, под грязным, рваным одеялом. Сердце согревала только мысль, что если со мной что-нибудь случится, моего сына Рона вырастит как своего.

Утром меня вызвали на свидание. Как оказалось, пришла Рона. Вне присутствия назойливых жандармов мы смогли наговориться всласть. Я все рассказала подруге, тем более речь шла всего о трех днях жизни. Хотя для Роны и остальных прошло почти полтора года.

— Он так тебя искал, — говорила чуть не плача, подруга, — так горевал, чуть с ума не свихнулся, ты бы только видела…. Неделями дежурил возле тех скал, где ты пропала…. Месяцами…

Я уныло слушала. Какое это теперь имеет значение, если Бриар женится?

— Мог бы и подольше подождать, — проворчала я, — нет, надо было ему жениться именно в тот день, как я вернулась! Ну что вот это, если не насмешка судьбы?

Рона согласно кивала и все рассказывала, рассказывала…

Как оказалось, когда я исчезла, принц Бриар приложил все силы для того, чтобы меня отыскать. Были наняты сыщики, брали след собаками, применяли даже запрещенное в королевстве колдовство. Все приметы указывали на скалы, но никакой дороги там не обнаружилось. Даже нанимали альпинистов, чтобы те поднялись на горы, однако все закончилось печально: один из альпинистов упал и сломал все четыре конечности, после чего лазать по горам запретили официально.

— Вся страна за твоими поисками следила, — с дрожью в голосе говорила Рона, — вот честно, с утра уже мальчишки с газетами бежали, последние новости выкрикивали…

Но чем дальше, тем слабее становилась надежда, что беглянку невесту принца Бриара когда-нибудь найдут.

— Потом захворал старый король, — вздохнула подруга, — слег совсем. И поговаривают, сына перед фактом поставил: либо тот женится, либо придется передавать трон Адаму, а поскольку тот малолетний, править королевством станет граф там какой-то, дядька их дальний родственник… злющий говорят тип и противный. Бриару просто пришлось жениться, он был вынужден!

Вынужден… горько усмехнулась я, все еще не простив бывшего жениха. Мог бы и потянуть время… Неужели не чувствовал, что я жива? Что жив его сын? — Все думали, умерла ты, — тихо проговорила Рона, — уж извини, Аделька, но как есть говорю. Надежды реально ни у кого не осталось. Затем она поведала, как все обрадовались известию, что принц вновь подбирает себе невесту. Все девушки королевства расцвели просто. Пошли балы, вечеринки, танца-шманцы… И наконец принц сделал выбор! В пользу Габриэлы Ажуйской, молодой, очень привлекательной маркизы.

— Но вот когда она официально стала невестой принца и переехала до свадьбы жить во дворец, — печально проговорила Рона, — все и изменилось.

Всех старых служанок выгнали из дворца. А новых принимала на работу только сама Габриэла.

— Берет только отъявленных жополизок, — скривилась Рона, — меня вот уволила сразу, отстранила от воспитания Адама, Джемму с кухни и остальных тоже. Но мне-то только на пользу увольнение пошло, я сразу замуж выскочила, а вот остальным туго пришлось.

— А Бриар? Он что, не вмешивался? Разрешил невесте творить все, что вздумается?

У меня это в голове не укладывалось. Принц всегда был справедливым и очень добрым.

Рона придвинулась поближе и горячо зашептала через решетку:

— Ты знаешь, мне кажется, нечисто там все, с этой свадьбой...