Глава 25

— В смысле? — уставилась я на Рону.

— Ну, разное говорят, — пояснила подруга, — слышала, что якобы старая маркиза, мамаша Габриэлы чуть ли не сделку с дьяволом заключила, чтобы дочурку получше пристроить.

— Хм, — не сразу нашлась я, что сказать.

Из бесед с Огюстом А-Бра-Хамом, которые смогла вспомнить по возращению памяти, я поняла, что по его мнению, магия – это в основном алхимия, травы, кристаллы, знание законов природы в общем. А всякие черти и демоны – это для экзальтированных дамочек да для острастки. Так что в сделку старой маркизы с дьяволом мне как-то не верилось.

— Ладно, это потом все, — сменила тему Рона, — давай лучше обсудим, как тебя отсюда вытащить.

Спустя полчаса у нас созрел план. Рона должна была пойти во дворец и какими угодно путями, пусть даже и враньем или сообщением, что знает о моем местонахождении, добиться аудиенции с Бриаром.

— А потом просто попрошу его выпустить тебя на свободу, — выпалила подруга, — не оставит же он мать своего ребенка в беде.

Что-то мне в этом плане не нравилось, но другого все равно не было. И порешив на этом, мы расстались с Роной. Перед уходом подруга сообщила, что сын чувствует себя отлично, вовсю играет с Тортиком.

Известие об этом здорово поддержало меня – все оставшиеся трое суток, что пришлось провести в заключении.

Наконец забренчали ключи, отпирающие тяжелую дверь. Сразу поняв, что меня куда-то поведут, я приободрилась.

— Аделина Фуль, — обратился ко мне солдат-охранник, — на выход!

Обратив внимание, что руки за спиной мне не связывают, я окончательно уверовала, что настал чудесный миг спасения. Наверное, Рона добилась встречи с Бриаром. А что если… Эта мысль пронзила меня как молния. Что, если сам Бриар пришел встретить меня…? Ведь, узнав, что его бывшая невеста вернулась, да не одна, а с его собственным ребенком, неужели ему не стало интересно нас увидеть? Или если не меня, то хотя бы сына?

Однако в кабинете начальника полиции не было никого, кроме Роны и Сора. Последний на руках держал моего мальчугана – сын радостно загукал и сразу потянул ко мне ручонки.

— Забирайте вашу хулиганку, — нахмурился жандарм при виде меня, — и впредь ей больше не наливайте!

Вопросительно посмотрев на друзей, я тем не менее погодила задавать вопросы, пока не покинули здание полиции.

На улице сразу взяла сына из рук Сора. Не могла налюбоваться на него и нацеловать маленькие пухлые щечки. Только как следует насладившись поцелуями, обратилась к Роне. К тому времени мы все уже сидели в карете.

— Хулиганку? Это как понимать?

Рона, чуть покраснев, принялась объясняться. Как оказалось, ей, несмотря на все приложенные усилия, не удалось добиться аудиенции с принцем Бриаром.

— Нога у него сломана, понимаешь, — пояснила подруга, — не пускают к нему никого, при мне даже послов с Райских островов развернули. А со мной и разговаривать не захотели, как я ни просила!

— А про меня ты сказала, ну, что я нашлась?

У меня в голове не укладывалось, как при таком удивительном известии Бриар не принял Рону.

— Сказала, — кивнула подруга, — а толку? Посмеялись надо мной, только и всего.

— А Бриару передали?

— Не знаю, — подруга выглядела изрядно виноватой, — не заставлять же мне их было? Может, потом передадут. Но сразу скажу, всерьез они меня не приняли, так что сильно не надейся.

Рона принялась рассказывать дальше. Когда стало ясно, что при помощи Бриара вытащить меня из тюрьмы не получится, был придуман другой план.

— Уж извини, что тебе заранее не сообщила, — чуть запыхавшись на ходу, говорила Рона, — но времени добиваться нового свидания с тобой уже не было.

— К тому же старая маркиза Ажуйская подает на тебя в суд, — вставил Сор, дождавшись паузы между репликами жены, — поэтому надо было торопиться. После первого судебного заключения тебя бы не выпустили даже под залог.

— А откуда ты знаешь, что она подает в суд? — внутри у меня все похолодело.

Похоже, у меня наметился очень серьезный враг. Как бы не пришлось бежать обратно в герцогство Пфайфель, оставив навсегда надежду вернуть любимого.

— Ты забыла, где я работаю? — ответил вопросом на вопрос Сор.

Точно, он же юрист, государственный служащий!

Увидев понимание в моих глазах, Сор удовлетворенно кивнул.

— Да, маркиза Анжуйская приходила в наше ведомство, консультировалась, какое обвинение лучше выдвинуть, чтобы надежнее тебя упрятать за решетку.

— Надеюсь, консультация была не с тобой?

— Нет, с моим начальником, но бумаги готовил я.

— Так что мы решили спасать тебя немедленно, — вступила в разговор Рона, — и придумали… вообще-то это Сор придумал.

— Решили, в общем, выставить тебя… неадекватной, — покраснел Сор, — ведь по легенде ты вроде как моя бывшая жена и я могу говорить о тебе со знанием дела. Вот я и рассказал, что…

Дальше Рона, смеясь и плача одновременно, поведала чудную историю. Итак, Сор отправился в полицейский участок прямиком к начальнику. Там бросился тому в ноги, моля выпустить меня на волю.

— Он сказал, что его бывшая жена больна и лечится, безумная алкашка, пьет много и постоянно, бродит по мужикам в порту, оттого они и развелись, — хохоча, рассказывала Рона, — а что выкрикнула на площади ты проклятье, так это от того, что мало выпила в тот день.

— В общем, я сказал, что ты никакая не колдунья, — вставил Сор, — а обычная несчастная, сумасшедшая, которую надо лечить, уж извини.

— Ничего, — оторопело приняла я извинения, — и тебе что, так быстро поверили?

— Ну, я твой диагноз показал, — нехотя пробормотал Сор и отвернулся к окну.

— Он же в министерстве работает, — произнесла Рона, — там у них печатей уйма всякая, вот выписку из лечебницы для душевнобольных и подделал.

— Пришлось пойти на государственное преступление, — с кривой улыбкой отозвался Сор.

Откинувшись на подушки, я с нескрываемым облегчением дышала полной грудью Алкашка, больная, сумасшедшая – да хоть кто, если на свободе!

— Спасибо вам, — с чувством поблагодарила я друзей, — без вас бы полный каюк пришелся.

Когда тем же вечером мы сидели возле камина в уютной маленькой гостиной друзей, хозяин дома после трех бокалов малиновой наливки заявил:

— Теперь надо подумать, что делать дальше. Скоро дело маркизы Анжуйской вступит в производство, начнется процесс и боюсь, подделку справки распознают. Тогда явятся сюда, за мной.

Я в ужасе замерла. О таком развитии событий даже не подумала.

— А ты можешь как-нибудь затянуть процесс маркизы? — Рона положила руку на колено супругу и просительно заглянула ему в глаза, — ну, затеряй ее там где-нибудь, не знаю...

— Придется, — кивнул Сор, — но это ненадолго, учтите. Надо все равно что-то предпринимать, сидеть на месте нельзя.

В эту ночь, вымытая и накормленная, я засыпала почти счастливая в обнимку с толстым рыжим котом и сыном.

На следующий день, помогая Роне по хозяйству, я решилась.

— Пойду во дворец, — сообщила я подруге, когда мы вместе чистили на кухне картошку, — я там все закоулки знаю, обойду стражу, пробьюсь к Бриару. Он должен нам помочь.

Рона сокрушенно покачала головой.

— Там сейчас все по-другому, — проговорила она, — с тех пор как всем стали заправлять Габриэла с мамочкой, во дворце все наперекосяк. Охрану усилили, теперь на каждых дверях по два часовых, обычных людей, просителей, внутрь пускают только через черный ход и то еще прождать приходится по пять часов, причем почти на улице.

— Все равно пойду, — не сдавалась я, — ждать мы не можем, вот-вот явятся за Сором и что тогда? А к Бриару, похоже, специально никого не пускают, ведь сломанная нога – не такая уж и травма.

Рона грустно улыбнулась, соглашаясь с моими доводами. А затем, хихикнув, рассказала сплетню, от которой повеселела и я. Пока подруга ходила во дворец, чтобы добиться встречи с принцем, то наслушалась в очереди всяких баек.

— Говорят, Габриэлка крепко башкой шарахнулась, — сообщила подруга, — вроде спятила, то ли мяукает, то ли лает, так говорят… Не знаю, конечно, правда или нет.

Я вспомнила отчетливое «гав-гав», раздающееся с носилок невесты принца и рассмеялась. Похоже, правда. Что ж, раз так, то не жаль и трех дней, проведенных в тюрьме! Следующие несколько дней я провела, пытаясь добиться аудиенции в королевском дворце. Однако всякий раз безуспешно. Принц был то болен, то плохо себя чувствовал, то занят, то просто не принимал. А в последний день надменный секретарь, который теперь ведал делами просителей, вообще заявил, что мое дело не представляет государственного интереса.

Во дворце и впрямь все стало по-другому. Много охраны, обстановка подозрения, казалось, кругом шпионы, и все друг на друга доносят.

Вконец добитая этим последним отказом, я вышла во двор королевской резиденции. На улице было холодно, так что капюшон на моей голове служил сразу две службы: спасал от непогоды и защищал от слишком внимательных глаз. Открываться раньше времени кому-нибудь кроме Роны, Сора и принца я не хотела. Если меня узнают Габриэла или ее мать - мне несдобровать.

— … Я не хочу туда идти! — заверещал сбоку чей-то тонкий голосок, — отпустите меня, госпожа Агата!

Очень знакомый голосок!

Повернув голову, я увидела, как по садовой дорожке, чуть припорошенной снежком, идут двое: высокая, прямая девушка с непреклонным каменным лицом и тонкими губами и мальчуган лет десяти. Впрочем, идут – это слишком сильно сказано. Скорее, она его тащит.

Мальчик упирается и верещит, пытаясь вырваться. Он даже попробовал укусить девушку за руку, но так его тряхнула, что у бедняги только голова дернулась беспомощно, чуть не отлетев. На лице мальчика я увидела слезы.

Это же Адам! Но как подобное обращение позволяет Бриар? А старый король куда смотрит? Мальчик будто сирота при живых брате и родном отце!

— А ну отпусти его! — не отдавая отчета в своих действиях бросилась я наперерез парочке, — ты, мерзавка злобная, оставь ребенка в покое! Агата, ошарашенная, замерла. Адам от изумления перестал реветь и с любопытством уставился на меня. Я же приближалась широкими шагами.

— Как ты смеешь, нищебродка? — взвизгнула Агата, бросая руку Адама и устремляясь ко мне, — кто тебе позволил так говорить с королевской гувернанткой, грязная просительница? Ходят, побираются, а туда же, учить культурных людей уму-разуму…!

Она замерла в паре шагов от меня. Порыв ветра сорвал капюшон с моей головы, а натянуть его обратно я не успела.

— Кудесница! — заорал Адам, бросаясь ко мне.

Мальчик обнял меня и прижался всем телом. Отметив, что он успел подрасти, я тоже обняла его.

— Аделина! — маленький принц поднял на меня сияющие, полные слез глаза, — ты вернулась!