Глава 27

— Вот, готовь свое варево! — приказала пожилая маркиза Ажуйская, едва мы переступили порог пышной спальни.

Да, я помнила это место. Здесь мы первый и последний раз занялись любовью с Бриаром, здесь был зачат наш сын. Все осталось по-прежнему, если не считать, что рядом с принцем на огромной кровати под пологом лежит другая.

— Гав! Гав! — раздалось тявканье из-под полога, затем девушка, лежавшая с краю, зашевелилась.

— Тихо, доченька, — быстро подскочила маркиза и принялась успокаивающе гладить обнаженную руку Габриэлы, — сейчас все поправим, скоро станешь прежней.

— Ну, давай уже! — маркиза перевела взгляд с дочери на меня, отчего ее глаза мигом приняли колючее выражение, — колдуй быстрей! И быть может, вместо виселицы пожизненное получишь.

Пожилая аристократка рассмеялась скрипучим, мерзким смехом, Агата тихо вторила ей, наслаждаясь моим поражением.

Но я не обращала на них внимание, мой взгляд был прикован к Бриару. Он лежал на спине с закрытыми глазами, совершенно неподвижный. Испугавшись поначалу, я присмотрелась и заметила, что грудь его тихо вздымается. Одна нога принца был поднята на веревку и затянута в какое-то металлическое приспособление из мелких ячеек.

— Шевелись! — снова раздраженно бросила маркиза, проследив направление моего взгляда, — он не очнется, не надейся, под моим чутким руководством ему дают убойные дозы снотворного!

Я нагнулась к корзинкам и принялась раскладывать возле очага принесенные припасы. Так, трава молодки, корень солодки, порошок асфоделя и серебряный горшок…

Вскоре над очагом забулькало зелье. Агата не сводила с меня глаза, как настоящий надсмотрщик. Время от времени она подозрительно щурилась, но ничего не говорила.

— Готово! — провозгласила я и протянула маркизе стакан с глинтвейном.

— Что это? — та подошла и взяв стакан, принюхалась, — пахнет странно.

— А вы что, в колдовстве разбираетесь? — не удержалась я от укола, — если нет, не задавайте лишних вопросов, а побыстрее дайте средство вашей дочери!

Маркиза быстро засеменила обратно к кровати. И уже стоя над дочерью, вдруг задумалась.

— Отпей сама вначале! — приказала она мне, протягивая стакан, — отравишь еще доченьку не ровен час!

Пожав плечами, я отпила.

— Вот видите, жива и здорова. Ну, не тяните!

Маркиза, успокоившись, выдернула стакан у меня из рук и снова почапала к кровати. Там уселась, позвала Агату помочь. Вместо они приподняли плечи постоянно гавкающей Габриэлы и принялись вливать ей в рот глинтвейн.

Аромат корицы и апельсинов разнесся по комнате. Я подошла поближе. Габриэла, громко чавкая, как собака, лакала напиток, брызги летели во все стороны. Вот несколько гранатовых капель осели на лице Бриара, попали в рот…

Вот он повел ноздрями, зашевелился. Но этого никто кроме меня пока не видел, потому что маркиза и Агата были слишком заняты.

— Бриар! — бросилась я к нему, когда он открыл удивленные глаза, — это я, я здесь, Аделина и твой…

Договорить я не успела, потому что маркиза истошно завизжала:

— Держи ее!

Сама она осталась сидеть, вливая дочке в рот остатки глинтвейна. А вот Агата бросилась на меня. Схватила попрек талии, явно собираясь выкинуть из комнаты в коридор.

— Бриар! — кричала я, отбиваясь от нападок на удивление жилистой для своего тощего телосложения противницы, — спаси меня, это я, твоя Аделина…

— Стража! — пророкотала Агата, пытаясь заткнуть мне рот.

Из последних сил я укусила ее в ладонь, отчего мерзавка взвизгнула и пнула копытом меня в голень. В комнату вбежала парочка охранников.

— Связать и в подвал! — бросила Агата, толкая меня в объятия стражников, — преступница чуть не убила королеву и короля, готовьте место казни!

— Бриар! — уже ревела я навзрыд, но похоже, он ничего не слышал.

Или не понимал, все еще находясь в каком-то подобии забытья. Мои руки были связаны и вскоре я уже вновь сидела в полуподвале, давясь слезами. У меня больше не было шансов! Единственный я упустила. И как бездарно! Сейчас соорудят помост для казни и завтра на рассвете… меня повесят. А мой сын? Его воспитают Рона и Сор! Эта мысль была единственной утешающей, остальные только травили душу.

Вскоре я забылась, голодная, в неотапливаемом помещении, словно превратилась в статую без мыслей и чувств. Но для меня и это было облегчением, так как мысли только усиливали трагедию.

Кажется, прошла ночь, по крайней мере, сумрак за окном сменился сереньким зябким рассветом. Люк сверху загрохотал, и в повал спустился стражник с дымящимся подносом в руках.

— Вот, — буркнул он, отводя взгляд и ставя поднос у меня в ногах, — ешьте.

Я взглянула на поднос: полная ароматного мяса глубокая тарелка, несколько больших ломтей серого ноздреватого хлеба, домашний сыр, в кружке кофе, настоящий…

В животе заурчало, я только сейчас поняла, что не ела толком уже два дня.

— В честь чего такой пир? — осведомилась у стража, который уже собрался на выход.

Неужели меня передумали казнить? Раз уж так откармливают? — В честь вашего последнего дня, — все также угрюмо буркнул мужчина и принялся подниматься.

Кусок хлеба, который я только что откусила, застрял у меня в горле. Так это моя последняя трапеза! Поэтому меня решили побаловать, должно быть, обычай такой!

Подумав немного, я все-таки съела вкусный завтрак. Весь, не оставив ни крошки. Будь что будет, а хотя бы помирать буду сытая и веселая!

Спустя еще час люк снова заскрипел. Все! За мной пришли!

Двое стражников, спустившись, связали за спиной мне руки. Поднялись. Прошли по коридору. Неестественная тишина стояла во дворце, как будто он весь спал или может, вымер. Очень хотелось увидеть Бриара, сынишку, Адама, Рону… Но никого из них в момент моего последнего часа не оказалось. Я умирала одна.

Вот и выход на улицу. Меня выводили даже не черным ходом, а подвальным – путь лежал на площадь. Вдалеке я увидела высокий деревянный помост и усмехнулась. Совсем недавно там игралась свадьба, пусть и не моя, а сейчас там же будет казнь!

Но помост оказался другим, новым, наскоро сколоченным из грубо обтесанных досок. Возле сооружения расположилось несколько стражников, стоял угрюмый священник в скромном черном одеянии, виднелась шеренга стульев. На стульях вижу пожилую маркизу Ажуйскую, Агату с родителями - Зерроны не скрывали хищной радости.

Только когда уже петлю стали набрасывать на шею, до меня дошла причина веселья трактирщиков: по всей видимости они надеялась на герцогское наследство, ведь моя мать и Эдита – родные сестры. Подняв руку, я показала Зерронам третий палец. Не знаю, откуда у меня этот вульгарный жест, но мне он очень нравился.

К моему удивлению, жест не прошел незамеченным.

— Она колдует! — взвизгнула маркиза и подавшись назад, опрокинулась навзничь.

Женщина упала с громким криком, пышные юбки задрались, обнажая утягивающее нижнее белье. В толпе зевак, стоявших поодаль, раздались смешки. Но ничего не случилось, молния не ударила, а тугая петля на моей шее начала угрожающе сжиматься.

— Отпускаю тебе грехи твои, дочь моя… — заунывно тянул священник, стоявший сбоку и крестивший меня перстом, — предстань пред вратами господа нашего чистой от грехов земных…

Дико оглядываясь по сторонам, я искала взглядом… хоть кого-нибудь. В идеале обеих Бриаров – любимого и сына, но на худой конец сошла бы и Рона, Сор, даже Аб-Ра-Хам…

— Стоять! — громовой глас с небес заставил меня застыть.

Также по струнке вытянулись все, кто присутствовал в это серое утро на площади.

Подняв голову, я увидела, как сквозь мрачную тучу отчетливо проступает чье-то лицо. Чье-то очень знакомое лицо… Это же он, Огюст А-Бра-Хам!

— Великий боженька! — пропищал священник, ткнув пальцем в тучу и потерял сознание, грохнувшись на помост.

— Продолжайте, продолжайте! — завизжала Агата, пока ее мамаша поднимала упавшую маркизу, — не останавливайтесь!

К сожалению, руки мои были связаны за спиной, но они очень чесались, так хотелось навалять этой сучке.

— Отпустите ее! — облачный палец ткнул в мою сторону, — живо! Иначе кары господни постигнут вас и ваших детей, и ваш город…

— Свят, свят, свят… — священник очнулся и на заднице пополз назад, — армагеддон, как писали в древних писаниях, все как написано… свят, свят…

Стражники замерли в нерешимости.

— Развязать! — гаркнул волшебник.

Да так, что у меня чуть перепонки не полопались.

Внутренне я зааплодировала магу – это надо же такое удумать! Но как он понял, что мне грозит опасность? Небось следил за мной в своем волшебном медном тазу… Ну, хитер!

Один из стражников не выдержал и бросившись ко мне, принялся судорожными рывками развязывать стягивающие мои запястья веревки. Наконец то свобода! Я с наслаждением подняла руки вверх.

В следующий миг на помост черной стрелой метнулась фигура и нажала рычаг. Агата! В тот же момент пол ушел у меня из-под ног и беспомощно молотя руками в воздухе, я повисла на петле. В горле что-то захрустело, воздух стал стремительно уходить…

— Спа…си… — прохрипела я и потеряла сознание.